Дно

      Дорога, которая когда-то была даже целой, без семи ям на один метр, тянулась все дальше и дальше, плавно поворачивая к западу, туда, куда совсем недавно село солнце. Нельзя было даже предположить насколько далеко она уходила из-за раскинувшейся вокруг пустоши, захламленной всяким мусором. Среди жесткой травы носились подгоняемые несильным ветром скомканные бумажки, грязные рекламные флаеры и просто истлевшее тряпье, бывшее некогда чьей-то одеждой. Из земли торчала согнутая и проржавевшая под частыми дождями арматура, кое-где попадались и крупные куски стекла. Огромное пространство занимала тянувшаяся несколько сотен метров по обочине свалка, вокруг которой носилась стая ворон, что разгоняли ночную тишину своим унылым, протяжным карканьем.       Хината, докурив до фильтра сигарету, пустил облачко дыма в усыпанное звездами ночное небо и, бросив окурок под ноги, затушил его ботинком. Чем ближе он подъезжал к Токио, тем более загрязненные и запущенные земли ему встречались. Вопреки всем ожиданиям и надеждам, дорога становилась все хуже, машину нещадно трясло на бесконечных выбоинах и ямах, которые парень сначала объезжал, но потом понял, что если продолжит в таком духе, то доползет до мегаполиса только через неделю. Поэтому, плюнув на сохранность машины, Шоё поехал прямо по ямам, нажав посильней на газ.       А в дополнение ко всему этому по дороге Хинате не встретился ни один фонарь, а тускло светившая луна на небосводе лишь ухудшала видимость, отбрасывая смутные тени. Фары лишь частично разгоняли сгустившуюся после захода солнца тьму, всего на пару метров вперед освещая разбитую трассу. От постоянного напряжения глаза парня начали ощутимо болеть, под веки будто насыпали песок, а если прикоснуться к ним, то можно удивиться, насколько те стали горячими. Такое у Хинаты случалось лишь иногда, когда он засиживался в участке, дописывая очередной отчет о проделках мелких хулиганов-подростков.       Поэтому он и остановился отдохнуть, перекурить, устав от вождения практически вслепую и про себя желая либо уже приехать в столицу и завалиться спать хоть где-нибудь, либо развернуться на сто восемьдесят градусов и отправиться назад в небольшой городок, где он нес службу до этого. Но осознание того, что, если он решит выбрать второй вариант, ему придется ехать по этой же ужасной дороге, подпрыгивая на колдобинах еще как минимум часов шесть-семь, заставило Хинату вздрогнуть.       К черту! Не неженка же он! Доедет часа за три до Токио, немного же осталось, но возвращаться он не собирается. Уже однажды переведенный в глушь, чтоб не мозолил глаза начальству и «не лез не в свое дело», Шоё ни за что не вернется туда по собственному желанию. Хватит с него.       Раздосадованный собственными мыслями и бессилием, он сел обратно в автомобиль и слишком сильно захлопнул дверцу.       — Да, черт! — прошипел Хината, осмотрев дверь и, на всякий случай, стекло. — Угробить машину еще не хватало.       Щелкнуло зажигание, зарычал мотор, и Хината, посчитав до десяти, чтобы успокоиться, резко тронулся с места, выжимая газ практически до конца и уносясь по разбитому шоссе в сторону огромного города, огни которого даже с такого далекого расстояния призывно и ярко блестели в полуночной мгле. Впереди Шоё ждали новое место службы, новые люди и новые дела. Новая жизнь с практически чистого листа. По крайней мере, парень на это сильно надеялся.       Хината дал себе клятву посадить за решетку каждого преступника, чью вину сможет доказать. И ему совершенно плевать, с какими сильными сторонами преступного мира были бы они связаны и какие проблемы у него будут после этого. Молчать и бездействовать в этот раз он точно не будет, чего бы ему этого не стоило.       И чем ближе он подъезжал к сияющим огням, тем сильнее разгоралась внутри него досада на самого себя, и от этого ярче проявлялись давно забытые воспоминания.

***

      Цветение сакуры невероятно красивое явление — это скажет вам даже человек, не видевший его в живую. Просто он убеждён в том, что это так и никак иначе быть не может. И будет абсолютно прав. Потому что бесконечные ярко-розовые лепестки, устилающий улицы Токио, создают впечатление, будто ты попал в сказку, чудесную и завораживающую своим волшебством, где нет места злу и жестокости.       Казалось, в такие дни в городе устанавливался мнимый мир, затишье на недолгое время. Но в ту весну, три года назад, когда Хината только поступил на службу в десятый отдел, успешно сдав все экзамены в Академии, это затишье оказалось преддверием ужасной грозы, которая сотрясла город мощнейшими акциями протеста, шествиями и вооруженными столкновениями ещё долгие недели.       Решение правительства начать новую войну с Китаем из-за политических разногласий между сторонами, кибер атака на центральный банк страны, во время которой хакеры увели миллионы иен и последовавший за этим финансовый кризис вместе с волной увольнений стали последней каплей недовольства жителей, спусковым крючком для начала решительных действий. А цветение сакуры послужило декорациями для этой бойни.       По всей стране начались выступления — люди выходили на улицы, объединялись в группы и устраивали забастовки прямо перед зданиями правительства. Начало военных действий влекло за собой увеличение налогов для и так бедного населения, погрязшего в криминале, проституции и разбое. Никто не хотел платить ещё больше, а тем более рисковать своей жизнью ради сомнительной политической игры властей.       По началу, это были лишь относительно мирные сидячие или голодные забастовки — арестованных было крайне мало, разве что особо буйных заключали под стражу на несколько суток и, выписав штраф, отпускали. Но верхушка власти проигнорировала эти выступления, решив, что они малозначительны и не смогут повлиять на общую обстановку. А люди, в отчаянии и злости от того, что их никогда не слышат, взялись за оружие, решив отстаивать свои права самостоятельно.       Стычки с полицейскими становились все чаще и ожесточённее. Протестующие без колебаний пускали в ход ножи и дубинки, придавая себе силы и смелости громкими матами и проклятиями. В столице ввели чрезвычайное положение, дав приказ во что бы то ни стало восстановить порядок в городе.       И тогда десятому отделу для постоянного патрулирования был назначен самый неспокойный в то время участок — перекрёсток Шибуя. Там, где еще пару недель назад шёл нескончаемый поток людей, спешивших по своим делам, волновалась огромная, яростная толпа, сдержать которую было невозможно.       Протестующие нападали на колонны полицейских и военных, которые были вынуждены выставить щиты вперёд, закрываясь от нападок. На Хинату, которого разъярённый мужчина, кричавший так громко, что закладывало уши, посчитал, видимо, самым слабым звеном в цепочке из-за невысокого роста и хрупкого телосложения, сыпался град сильных ударов. В голове звенело от постоянного шума, тело начинало ломить от усталости и держаться на ногах удавалось лишь, сцепив зубы, повторяя про себя, что это когда-нибудь это закончится.       — Ублюдки! Сукины дети! Денег наших захотели?! — орал нападавший, брызгая слюной на прозрачную поверхность щита, и Шоё с отвращением отпихнул его от себя, выставив вперёд дубинку, тем самым давая понять, что будет вынужден применить её, если мужчина не успокоится.       — Офицеры десятого отдела, — раздалось в наушнике по рации, эфир которой постоянно прерывался на помехи и белый шум. — В северо-западной части квадрата замечен странный мужчина средних лет, одетый в красную толстовку и джинсы. Направьте людей проверить его.       Хината нахмурился, чего не было видно под тяжёлым защитным шлемом. Что за дурацкий вызов? Ради одного подозрительного человека направлять несколько бойцов, которых и так не хватало? Не слишком ли глупо это?       — Шоё, — раздался по внутреннему каналу голос их командира, лейтенанта Энношиты. — Оставайтесь на месте, вы тут нужнее.       — Но, лейтенант! Вам не кажется, что это как минимум странно отправлять… — начал Хината, отталкивая от себя очередного протестующего, на этот раз несильно приложив того дубинкой по спине.       — Кажется, — перебил тот. — Но приказы не обсуждаются! Выполнять!       Парень не нашёлся, что ответить. Краем глаза он заметил, как от дальнего края колонны отделились несколько человек и, расталкивая в стороны людей, побежали выполнять приказ.       Под ложечкой неприятно засосало, а интуиция вовсю вопила, чтобы Шоё немедленно остановил их. Но он лишь помотал головой, возвращаясь к реальности и разъяренному мужчине, который снова принялся пинать со всей силы его щит.       И все же, что-то было не так…       Неожиданно в северо-западной части квадрата, около небольшого кондитерского магазина на углу перекрестка, раздался оглушающий взрыв. Завыли сирены машин, в воздухе почувствовался резкий, неприятный запах пороха, толпа в ужасе замерла, чтобы в следующий момент поднять более мощные, чем сам звук взрыва, крики и вопли. Паника и страх охватили каждого в эту минуту, заставляя непроизвольно двигаться, бежать подальше от этого места.       Хината, мгновенно поняв что случилось, бросился наперекор бегущей толпе, которая как мощная волна старалась отбросить его еще дальше, но никак не пропустить вперед. Он бежал, расталкивая всех, кто подвернется, грубо действуя локтями, и внутренне замирая от осознания только что произошедшего ужаса. Почему он не остановил их?! Почему?!       Внезапно прямо перед Шоё, незаметно вырвавшись из людского потока, возник высокий парень в черной куртке с повязкой, закрывающей его лицо до самых глаз. Незнакомец смотрел прямо на Хинату, держа одну руку за спиной, и было ясно, что он что-то решает у себя в голове. Сомневается. Шоё резко остановился, выставив впереди себя щит. По спине прошелся неприятный холодок страха от смутной догадки, какие будут дальнейшие действия этого человека.       — Отойдите в сторону! — крикнул Хината срывающимся голосом. — Немедленно!       Парень склонил голову на бок, насмешливо вскинув брови, и резко выбросил спрятанную до этого за спиной руку, швыряя под ноги Хинате стеклянную бутылку, наполненную каким-то странным бурым раствором.       А в следующий миг штанину Шоё охватило огнем.

***

      Воспоминания о том дне навсегда впечатались в память парня, заставляя еще долгое время просыпаться в липком поту. Даже сейчас, три года спустя, он не до конца понимал, что именно тогда произошло.       В тот день действительно был взрыв, унесший вместе с собой двенадцать жизней, восемь из которых сотрудники отдела Шоё. Ко всему этому двадцать раненых гражданских. Лейтенант Энношита долгое время находился в тяжелом состоянии, и вероятнее всего от того, что находился слишком близко к эпицентру взрыва, остался инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Вскоре после выздоровления он предпочел держаться подальше от какой-либо службы, выбрав уединение где-то на окраине Токио. Скорее всего, это был террористический акт, но причастность ни одной городской банды или группировки не была доказана.       Это лишь факты в их сухом виде.       Что еще остается? Странный парень в красной толстовке, например. Если бы он был террористом-смертником, то на месте обнаружили бы труп, но его там не оказалось. А если предположить, что бомбу взорвали дистанционно, то преступник должен был хотя засветиться на камерах во время забастовки, но, определенно не по стечению обстоятельств, те оказались либо отключены, либо в нерабочем состоянии.       А еще неизвестный, швырнувший Хинате под ноги зажигательную смесь. Уже после полицейский узнал, что еще троих его товарищей, которые бросились на звуки взрыва, остановили тем же способом.       И все это наталкивало на один единственный вывод: это не стихийный подрыв, не индивидуальный террористический акт, а спланированная, четко сработанная операция. Но не было найдено хотя бы самой жалкой ниточки, за которую можно было бы ухватиться в попытках разобраться в произошедшем. Все оказалось тщательно подчищено, а организаторы спокойно растворились в криминальном мире города, ни разу не показываясь больше за прошедшие три года.       От досады Шоё ударил со всей силы по рулю и прошипел сквозь зубы проклятия. Сколько бы времени не прошло, а злость даже не собиралась утихать. Хината так и не смог смириться с тем, что после тех событий, когда он попытался начать собственное расследование, ему относительно мягко намекнули остановиться, а после незамедлительного отказа перевели подальше от столицы.       — Блять, да кому это вообще может быть нужно?! — Огни мегаполиса разгорались все ярче, а на дороге начали появляться встречные машины. — Я доберусь до этих ублюдков, кем бы они не были!       Нога сильнее нажала на газ, и машина послушно стала ехать быстрее, как будто предчувствовала скорый отдых. Огни города стали интенсивнее манить и обещать новую жизнь. Более яркую и насыщенную, чем она была до приезда сюда. Хината невольно усмехнулся. Вот разберется он с дерьмом из прошлой жизни, тогда возможно задумается и про новую, такую далекую и манящую. А может даже увидит ее, лежа с пулей в своем лбу. Кто знает, что приготовил на этот раз Токио для этого полицейского…