Дно

      Большинство людей на этой планете живут без какой-либо цели или, хотя бы, страсти, которая помогает выстоять под грузом проблем и неприятностей. Это трудно отрицать, видя то насилие, произвол и жестокость, что имеет место быть где угодно. Погрязнув в рутине, они перестают замечать и чувствовать жизнь, уходящую у них, как песок, сквозь пальцы. Для чего тогда жить, если, как бы это не звучало банально и эгоистично, после себя, ты не оставишь совершенно ничего, а через пару лет или даже дней тебя и вовсе забудут?       Но самое главное в этой ситуации, то, что, запутавшись в собственных проблемах, люди даже не задумываются об этой пожирающей их повседневности, продолжая, будто заведенные болванчики, спешить куда-то, кричать, делать что-то совершенно незначащие…       Кагеяма, в отличие от многих, видел свою проблему. Этот город засасывал его, заставлял вечно быть в напряжении, прогибаться, стараясь быть как все готовым куда-то сорваться с места и бежать, бежать, бежать. Лишь бы не оставаться на месте, позволяя мыслям овладеть им, а тишине — бить по барабанным перепонкам, вгоняя в панику.       Возвышавшиеся на многие сотни метров небоскребы, пестрящие неоновыми вывесками и лозунгами компаний, всегда почти полностью закрывали вид из окна его квартиры, сколько он себя помнил. Сколько раз бы парень переезжал, всегда на горизонте выстраивались бетонные серые коробки, похожие на несколько светящихся муравейников. Вместо мирной картины природы в помещение день и ночь заглядывал гигантский плакат с изображением Киёми Сакусы, начальника городской полиции, добившегося таких высот невероятно и подозрительно быстро. Многие поговаривали, что Сакуса не брезговал помощью мафии, и Кагеяма готов был в это поверить.       Такие баннеры с фотографией Киёми были развешены по всему городу. На каждом перекрестке, подворотне или улице можно было заметить яркую надпись, шедшую под бледным лицом молодого мужчины: «Правосудие и общественный порядок — залог безопасности завтрашнего дня!»       Вот только от подобного бреда хотелось проблеваться. Кому, как ни Тобио и остальным полицейским, знать, что городом давно заправляют преступные группировки, воюющие между собой, а им остается лишь разгребать мелкие хулиганства да пытаться ухватиться за хоть какую-то ниточку, чтобы хотя бы на миллиметр сдвинуться с мертвой точки в расследовании. Но по правде говоря, если бы Кагеяма и взялся за такое сложное дело, то вряд ли выбрался из него живым, потому что, вот кто-кто, а мафия не связана по рукам моралью и соображениями гуманности, и расправляется с неугодными людьми по щелчку пальцев.       Стоя у окна и наблюдая, как по залитым ярким светом даже сейчас, в этот предрассветный час, улицам спешат толпы народа, Тобио вздохнул, понимая, что от пустых размышлений проку никакого не будет. Парень поморщился от гудков автомобилей, долетавших даже на десятый этаж панельной многоэтажки, где он жил. От этого шума ни на секунду нельзя было избавиться, поэтому у Тобио беспрерывно болела голова.       В спешке собираясь на работу, парень, неудачно двинув локтем, опрокинул кружку с кофе на свою белую рубашку и проматерился, ругая собственную невнимательность. Глянув на часы, он на секунду задумался, прикидывая, успеет ли это все убрать. Но понял, что времени у него совсем не осталось и, просто сорвав рубашку, выкинул её в мусорку, потому что такое пятно не отстираешь.       Причины плохого настроения, помимо испорченной вещи, вечного недосыпа от мерзких кошмаров, ноющей боли в ноге, появившейся после ранения при задержании мелких хулиганов, которые смогли вонзить парню в икру перочинный нож, пополнила и огромная пробка, растянувшаяся на несколько километров по центральной улице. Добравшись, наконец, до участка, Кагеяма не вовремя нарвался на такого же злого и невыспавшегося Укая, который прочитал подчиненному десятиминутную лекцию об опозданиях с приведением прямых цитат из устава. Но, видя, что Тобио уже скрипит зубами, сдерживаясь, чтобы не нагрубить в ответ, отпустил парня, пообещав ему два дежурства вне очереди.       Пройдя по пустому коридору отделения, в котором каждый шаг отдавался гулким эхом, Кагеяма, почти незаметно прихрамывая на правую ногу, слегка морщась от боли, вошел у помещение, где его тут же встретил привычный гомон, разговоры и шум. Та же обстановка, выкрашенные бледно-синей краской стены, лабиринт перегородок, резкие трели звонящих телефонов и густой запах кофе, который постоянно пьет Тсукашима. Мимо пронесся Ямагучи со стопкой бумаги и папок в руках, завернув в сторону морга. Он, как обычно погруженный в свои мысли, даже не заметил хмурого Кагеяму, который проводил судмедэксперта недоуменным взглядом. Новое дело или просто, как всегда просрочил отчет и бегом доделывая его за два часа до сдачи начальству?       Дайчи и Сугавара, беседовавшие в углу, заметив парня, развернулись в его сторону, когда Тобио попытался незаметно пройти на свое место, избавившись от лишних приветствий и разговоров, как и поздравлений после выписки, которые представлялись ему пустой формальностью.       — Рад тебя снова видеть, — кивнул Савамура, пожимая парню руку.       — Я тоже, — нехотя ответил тот, подавив огромный зевок.       Сугавара, приветливо улыбнувшись, протянул стаканчик с кофе, от которого шел пар:       — Держи, тебе нужнее, а то всех распугаешь одним своим видом, — а после повернулся к Даичи, — И ты мне должен сотню иен. Мы договаривались. Я надеюсь ты не «забыл».       — Вот же, — цыкнул тот, доставая бумажник, но вместе с тем и улыбаясь краешками губ. Он был скорее поражен внезапной алчностью напарника, нежели раздосадован своим проигрышем, — Не буду больше с тобой спорить, слишком уж ты расчетливый стал.       — Вы спорили на то, выйду ли я на службу сегодня? — отхлебнув горячий напиток, Кагеяма почувствовал, как приятное тепло обжигает горло и язык и начинает постепенно просыпаться.       — Не то чтобы, — Савамура пожал плечами. — Вообще-то мы заключили пари на то, что ты выйдешь раньше, чем закончится твой больничный.       — И как видишь, я выиграл, — тихо рассмеялся Коуши, увернувшись от легкого подзатыльника напарника, — Потому что ты действительно вышел раньше положенного срока.       Кагеяма покачал головой, решив, что этих двоих ничто в мире не исправит, и направился к своему столу, устало потирая виски. Сейчас он доберется до своего места у окна, сядет, вытянув ноги, и… Тобио застыл на месте, как громом пораженный, не дойдя до своего стола совсем немного.       За ЕГО столом, спокойно попивая горячий чай из ЕГО же кружки, сидел невысокий парень, вихрастые рыжие волосы которого могли служить еще одним источником света в помещении. К тому же, смотрелись они крайне неестественно на фоне серой обстановки участка, вызывая желание саркастично спросить, сколько заплатил парень за столь яркий оттенок при покраске.       Незнакомец увлеченно просматривал какие-то бумаги, откладывая сторону уже прочитанные, и в упор не обращал внимания на Кагеяму, который начинал уже внутренне закипать, ожидая, когда же его заметят. Нет, он не был против новеньких, даже старался наладить с ними дружеские отношения, но почему-то те отчаянно избегали с ним разговоров и предпочитали вообще держаться подальше.       — Простите, — нарочито вежливо начал Тобио, прямо источая от себя ауру раздражения, — Но вы кто?       Парень поднял голову, все еще находясь у себя в мыслях, и непонимающе нахмурился, от чего между бровей у него появилась смешная морщинка.       — А вы? — не ожидая ответа вопросом на вопрос, Кагеяма опешил, переставая понимать ситуацию.       — Я Кагеяма Тобио, сотрудник четвертого отдела полиции города Токио, — четко поставленным голосом, ничуть не переменившись в лице, отчеканил парень, — И повторю вопрос: кто вы и почему сидите на моем рабочем месте?       — Приятно познакомиться, — при этих словах в глазах брюнета зажглись опаные огоньки, а губы изогнулись в ухмылки, показывая насколько ему приятно это знакомство, — Я Хината Шоё, переведен сюда для службы, — поднимаясь на ноги и, без особого желания следуя правилам этикета, незнакомец склонился в поклоне. Полицейская форма, вероятно, бывшая намного больше по размеру, чем требовалось, висела на парне мешком, придавая тому еще более неряшливый вид. — И этот стол был единственным незанятым, поэтому я подумал, что…       — Мне лестно, что к нам посылают, таких, хм, смышленных новичков, но как бы то ни было, это мой стол, — Кагеяма подхватил бумаги, который недавно просматривал Шоё и вручил их ошалевшему парню, который застыл, перестав понимать, что вообще происходит, и обернулся за поддержкой к Дайчи и Сугаваре, но, увидев замешательство старших, упрямо вскинул голову, встречаясь взглядом с Тобио и делая тому шаг навстречу.       — Однако же, я не вижу надписи, которая говорила бы о том, что это ваш стол, — кладя бумаги обратно, иронично изогнул бровь Шоё.       — А то, что это МОЯ кружка, тебя не смущает? — холодно произнес тот, беря предмет в руки, по боку которого вилась черная надпись «Тобио. И только попробуйте взять, убью на месте».       Видимо, только заметив ее, новенький стушевался, осознав свой промах, но непреклонно сложил руки на груди, не желая отступать:       — Кружка, да, похоже, и вправду ваша. За это приношу свои извинения. Но на столе я такой надписи не вижу, — просмотрев крышку деревянной мебели, удостоверившись заодно, что там действительно не существует каких-либо опознавательных слов, рыжий упрямо вскинул голову, заглядывая в практически черные от злости глаза собеседника.       — Послушай сюда, придурок… — Кагеяме надоело играть в эту игру и поэтому, не сдержавшись, он схватил Хинату за лацканы формы, приподнимая того так, что парень доставал до пола лишь носками ботинок. С первой же фразы, одним только видом новенький действовал на нервы Тобио, упершись в стену и не желая даже понять, что это его, Кагеямы, место. Что за нереальная тупость?! Нет, чтобы прислушаться, извиниться и спокойно разойтись в разные концы отделения, не вспоминая больше об этом нелепом недоразумении. Нет, нужно глупо и по-детски препираться из-за чертового стола и кружки до хрипов, оров и, походу, мордобоя! Лучше Тобио сейчас поставит этого мелкого засранца на место, нежели потом тот будет допекать его до конца службы.       — Собрал свои манатки и свалил по-тихому в туман, понял? — приподнимая парня еще выше, Кагеяма приблизил свое лицо к лицу Хинаты, стремясь тем самым припугнуть новенького, — У меня нет ни желания, ни времени, ни уж тем более сил втолковывать тебе банальные правила приличия. Так что скажу понятным языком, который ты точно поймешь: пошел нахуй отсюда.       Шоё, задохнувшись от собственной злости, с трудом вырвался из хватки парня и, одарив того прожигающим взглядом, начал было собирать вещи, для вида сделав покорный вид, еле сдерживаясь. Но как только Тобио расслабился, выпрямил спину, выдохнув сквозь стиснутые зубы, чтобы успокоиться, Хината, хорошенько размахнувшись, ударил парня в лицо, целясь в нос. Кагеяма, заметив краем глаза замах, нелепо дернулся в сторону, стремясь уйти от удара, поэтому кулак Шоё ощутимо проехался по скуле, обжигая ее резкой болью.       — Банальные правила приличия, — презрительно бросил Хината, потирая костяшки пальцев, — Кто бы еще меня учил их соблюдать.       Подоспевший вовремя Даичи перехватил разъяренного Кагеяму за подмышки, не давая тому броситься в драку. Сугавара, как бы предупреждая, положил теплую ладонь на плечо Шоё, готовый, если понадобиться, так же удержать парня. Но тот, лишь хмыкнув на это, сбросил руку Коуши резким движением, давая понять, что не маленький и за свои действия сможет ответить. А после, не обращая на маты Тобио в его сторону, неспешно собрал бумаги со стола, будто издеваясь над Кагеямой, и пошел искать себе новое место.       — Вот ублюдок, — выругался Кагеяма, потирая виски, — Кто это, блять, вообще такой?!       — Твой новый напарник, между прочим, — вздохнул Сугавара, наблюдая, как Хината, естественное, не найдя свободного стола, уселся прямо на небольшой диванчик для посетителей, раскладывая на коленях документы и снова погружаясь в чтение. Но было видно, что он еще не до конца успокоился, до сих пор потирая костяшки пальцев, не от боли, а, скорее, от нервов и раздражения, бушевавших внутри.       — Новый… кто? Напарник? — неверяще нахмурился Кагеяма, решив, что его разыгрывают. Настроение стремительно упало еще ниже, когда парень осознал всю ситуацию. Знакомы пять минут, а уже успели поругаться, как базарные торговки, помахать кулаками, а им, между прочим, работать вместе! Ну что за блядство…       — Мы не успели тебе сказать, — виновато сказал Коуши, видя замешательство Тобио, — Но пока ты был на больничном, к нам перевели новенького, Хинату, из расформированного десятого отдела. Помнишь такой?       — Он только тут второй день, — дождавшись неуверенного кивка, продолжил Дайчи за друга, — И свободных мест действительно не было. Так что, ты бы извинился, что ли…       — Извинился?! Он меня ударил, нахамил, а я буду извиняться? Вот еще!       Давая понять, что разговор окончен, Кагеяма, брезгливо взяв свою кружку двумя пальцами за ручку, направился в комнату отдыха, где помимо дивана, кресел и книжных полок, была и треснутая раковина, вся в подтеках и ржавчине. Зато хоть была, что уже радует, в некоторых домах даже водопровода не было, так что жаловаться не приходилось.

***

      Продолжить чтение Хинате так и не удалось. Из-за поднявшейся волны раздражения он только и мог, что бегать глазами по строчкам, не понимая даже сотой доли написанного. Поэтому доклад о произошедшем три года назад взрыве, невольным свидетелем которого он стал, так и остался для парня загадкой.       Этот Кагеяма бесил Шоё все больше и больше. Наблюдая, как он брезгливо устраивается за столом, будто за ним сидел не человек, а какой-нибудь микроб, на которого было бы откровенно жалко смотреть, хотелось подойти и треснуть полицейского еще раз. Но понимание того, что так он только ухудшит ситуацию, останавливало парня. Да, и сам он повел себя крайне глупо, упершись в этом идиотском споре, как баран. Но тот факт, что Тобио откровенно послал его, никто не отменял, а подобного обращения Шоё терпеть никак не мог, да и не хотел, сорвавшись в драку. Сейчас следовало бы подойти и извиниться, но эта мысль вызывала лишь отвращение и презрение у парня.       -Прости, пожалуйста, — на плечо легла чья-то рука, возвращая Хинату к реальности, — Если ты еще не нашел себе место, то… Ты можешь занять мой стол. Я все равно всегда в морге работает, так что…       На Шоё, немного смутившись от внимательного взгляда, смотрел молодой парень, примерно его возраста, одетый в длинный медицинский халат, край которого нервно мял в руках. Россыпь веснушек почти по всему лицу придавала ему какой-то смешной шарм, и Хината, помимо своей воли, слегка улыбнулся:       — Спасибо, но ты точно уверен?       -Ага, — кивнул тот, указывая на ближайший стол, — В морге есть другой. Нам с Тсукки его хватит.       — Так ты судмедэксперт? — удивленно спросил Хината, раскладывая бумаги. Не особо верилось, что такой мягкий по характеру парень может работать с трупами зверски убитых людей и производить вскрытия.       — Ну, как бы… Да. Я Ямагучи, кстати. Ямагучи Тадаши. Приятно познакомиться, — парень хотел было склониться в официальном поклоне, но Хината остановил его, протянув руку.       — Мне тоже очень приятно, — Шоё крепко пожал руку смущающегося парня, давая понять, что действительно рад знакомству, а не просто соблюдает формальности.       — А ты…? — начал было тот, но его слова были прерваны оглушительной телефонной трелью. Казалось, отчаяние звонившего передалось по телефонным проводам, и сейчас сам аппарат разрывался от волнения.       Дайчи, находившийся ближе всех, снял трубку, сразу напрягшись: — Слушаю.

***

      -Труп нашел владелец кафе, — Сугавара, уже успевший побеседовать с очевидцем и теперь, чтобы не терять время, пока полицейские, проталкиваясь через толпу, пробирались к ресторану быстрого питания, на ходу вводил Кагеяму и Хинату в курс дела, — Кафе было закрыто из-за некоторых финансовых трудностей, а сегодня его решили вновь открыть, впервые за две недели.       — В каком состоянии труп? Его уже опознали? — по-деловому спросил Тобио, когда они наконец добрались до конца переулка, заполненного людьми, и остановились перед выцветшей вывеской, которая вроде как должна была украшать вход в заведение, но вместо этого, наоборот, отпугивала посетителей. Теперь было понятно, откуда у них были эти финансовые проблемы. Шоё бы даже будучи пьяным в дрова или под наркотическими средствами, не зашел бы в кафе, на вывеске которого нарисован какой-то лупоглазый, толстый повар, державший на вытянутых мясистых руках блюдо с непонятно чем, что даже отдаленно не напоминало что-то съестное.       — Вот тут проблема, — Коуши, видимо, тоже не испытавший особо рвения, чтобы войти в грязное помещение, на первый взгляд выглядевшее совсем запущенным и заброшенным, взлохматил волосы на затылке, — Тсукишима и Ямагучи установили, что труп сварили в масле.       -Чего?! В масле? — пораженно переспросил Хината, открывая скрипучую дверь.       -Именно так. Правда, не целиком, а после расчленения…       -Сугавара-сан, — простонал Шоё, проклиная свое бурное бурное воображение, — Я теперь на рыбу, жареную в кляре, до конца дней смотреть не смогу!       — А есть то, что по интеллектуальному развитию сопоставимо с тобой, противоречит нормам морали и называется каннибализм, — им навстречу вышел высокий парень, одетый в голубоватый спецкостюм. Стянув с рук резиновые перчатки и сложив их в ящик, он эффектно поправил очки и взглянул с высоты собственных двух метров на невысокого Шоё, который тут же насупился.       Кагеяма, наблюдавший за этим со стороны, не удержался от презрительного фырканья и мстительной улыбки.       — А тебе вообще, даже овощи есть нельзя, — обратился тот к Тобио все с таким же скучающим выражением лица, — Все их витамины умирают в конвульсиях от твоего вида, — после чего удалился, наслаждаясь видом, как Кагеяма хватал воздух ртом от возмущения.       — А это, как раз-таки, Тсукишима Кей, — устало вздохнул Сугавара, махнув рукой в сторону ушедшего парня, — Наш судмедэксперт. Привыкайте.       Хината и Кагеяма зло уставились на удаляющуюся фигуру блондина, желая тому медленно сдохнуть от количества желочи в его организме, а потом, отведя взгляд от прямой спины, пересеклись взглядами. Парни усмехнулись, поняв, что думают об одном и том же, и уже в следующую секунду с презрением смотрели друг на друга, исказив рот в злобной усмешке.       «А он мне начинает нравиться,» — пронеслась мысль в голове Тобио, провожая взглядом бегущего за Коуши Шоё. Полицейский, поняв какая мысль пришла к нему в голову, отчаянно помотал головой, стараясь выгнать ее, и поспешил за товарищами.