Дно

      На гудящий вечной жизнью город опускалась бархатная тьма ночи. Темный небосвод постепенно украсился мириадами блистающих звезд, чей яркий свет, доходя до земли, не мог сравниться с океаном неона над Токио, никогда не засыпавшим и навсегда погруженным в кромешный мрак человеческих пороков. Шумная толпа людей сливался в единый поток, сбивая с толку, давая шанс ворам, дилерам и прочим подобным им уйти от преследования, затеряться, затаиться на время, чтобы после снова выйти на охоту. Ближе к полуночи зачастил дождь. Мелкие холодные капли, падавшие на лицо Хинаты, охлаждали разгоряченную кожу. В воздухе, смешавшись с запахами уличной еды, выхлопов и странного сладковатого аромата гниения, запахло озоном. Сразу стало легче дышать, а в груди разлилось мнимое спокойствие.       Шоё стоял под коротким козырьком участка и, глубоко затягиваясь, курил, выпуская облачка сероватого дыма в темное небо, на котором из-за мнимого блеска и феерии города не было видно звезд, что несколько огорчало парня, потому что природа, а особенно ночной небосвод, усыпанный сияющими созвездиями, всегда успокаивали его.       А сейчас, когда на отдел свалился труп неизвестного, еще и убитого так зверски и безжалостно, о спокойствии можно было только мечтать. Кто он такой? Каков мотив? Кому он перешел дорогу, поплатившись за это жизнью?       Хината вздохнул, стряхивая на мокрый асфальт пепел. Под ногами уже начиналась разливаться вода: мутные потоки бежали вниз по улицы, унося с собой весь мусор, окурки, обертки и тому подобную гадость. Парень брезгливо поморщился и отступил ближе к стене, стараясь не замочить ботинки в этой гадости.       Тут сзади открывалась дверь и под стену дождя высунулся Сугавара, махнув рукой. Видимо, у него появились новости или он просто беспокоился о Хинате. Шоё за эти несколько дней уже понял, что Коуши – «мама» всего отдела. Всегда собранный, аккуратный и приветливый – он производил впечатление доброго и проницательного человека, каких трудно найти. Хината в который раз уже удивился тому факту, что такие люди, как Сугавара или Ямагучи, выбирают работу в полиции. Действительно опасную и кровавую работу, на которой в любой день можешь распрощаться с жизнью.       Когда самого Шоё перевели для службы в родной маленький город в провинции после того теракта, парень так и не смог оставить привычку прощаться навсегда со своими родителями и сестрой перед выходом в патруль. Он прощался так, будто никогда больше не переступит порог родительского дома, а родственники больше не услышат от него ни одной весточки. По началу, ближние пугались этого (был даже скандал на эту тему, но парень остался тверд в своих убеждениях), им было по-настоящему жутко, но потом поняли, что Шоё так легче. По крайней мере, если семье придется хоронить его в цинковом гробу, то пусть у них не будет этих сожалений по поводу последнего прощания с сыном и братом. Но вот Коуши... Хината был уверен: его коллега прекрасно знает о том, что может не вернуться домой утром, хоть и кажется беззаботным с виду, и пытается оградить от опасности дорогих ему людей. Может, даже на подсознательном уровне, не придавая подобным мыслям значения, но все же пытается.       Шоё каждый раз видел беспокойство в глазах старшего, когда Савамура заступал в патруль в одиночку, без своего неизменного напарника, хоть и патрулирование состояло лишь в осмотре нескольких ближайших к участку кварталов. Однако же, и Даичи старался всячески помогать Сугаваре, хотя чаще всего в этом не было нужды. Например, Коуши мог бы и сам заварить себе чай, подержать зонт или открыть дверь... Мелочи однако, но все же.       Хотя какое Хинате дело? Если же Савамура и Коуши встречаются, то это точно не его дело. К тому же, если это действительно так, то он не хотел бы портить их отношения, по-настоящему теплые и искренние, что было для этого города чем-то необычным.       -Шоё, - сквозь пелену дождя голос Сугавары звучал глухо и будто из далека. – У нас новости!       Хината тряхнул головой, затушил окурок и поспешил к старшему, наступив все же в грязный поток и промочив ноги.       В помещении было на удивление тепло, а яркий свет после глубоких сумерек бил в глаза, заставляя на мгновение зажмуриться.       - У Цукишими и Ямагучи появились какие-то новости, - идущий впереди Коуши оглянулся посмотреть идет ли за ним Шоё, и тот прибавил шагу, - но они не любят повторять по нескольку раз, поэтому попросили собрать всех в морге.       Хината кивнул. Он тоже не любил по многу раз пересказывать одну и ту же информацию, но от этой схожей черты в их характерах, парню как-то не особо захотелось наладить отношения с судмедэкспертом. Наоборот, по какой-то непонятной самому Шоё причине, Кей стал ему еще более противен, хотя, казалось бы, он уже давно перерос тот возраст, когда вражда строится на простом поводе «он мне не понравился, этот парень какой-то странный».       Но на самом деле в Тсукишима был намного больше, чем просто странный. Его было бы привычно видеть в роли маньяка-потрошителя, чем за медицинским столом, рядом с застенчивым и улыбчивым помощником Ямагучи. Хината бы не удивился, узнав, что при виде холодного, отстраненного выражения лица Кея, его насмешливым и внимательных глаз, вся группа детсадовцев, случайно попавшаяся Тсукишиме по дороге на работу, разревелась бы в голос от страха. Вместе с воспитателем и сопровождающим.       «Оживал» Кей только в особенно горячем споре с Ямагучи, который также распаляла, стремясь доказать свою точку зрения. Спор обычно было наполнен всяческими медицинскими и научными терминами, и Хината смутно улавливал суть, но ясно видел, как судмедэксперт внимательно слушал своего помощника, иногда даже улыбаясь, что было подобно восьмому чуду света. Правда вот, от его улыбки мороз по коже бежал, но все же. Ну, у каждого свое проявление привязанности.       Приемная морга была соединена непосредственно с приемной отдела, но на самом деле представляла собой просто небольшую проходную комнату, в которой поставили два ряда жестких стульев для посетителей и стойку приема, сейчас, в довольно поздний час, уже пустующую. Вряд ли кто-то из сотрудников отдела признался бы, что их пугает больше не сам морг, а именно эта приемная - своеобразная граница между «миром мертвых» и «миром живых», место, где живые люди оплакивали своих уже мертвых родственников в первом приступе отчаяния и скорби. А некоторые, наоборот, радовались или облегченно вздыхали, уходя после опознания праздновать.       За приемной шел небольшой узкий коридорчик. Хината, пока шел по нему, еле успевая за широким шагом Сугавары, мысленно прикидывал проедет ли здесь каталка или нет.       Сам же морг после тусклой и обшарпанной обстановки полицейского участка казался через чур ослепительным и аккуратным. Да уж, Ямагучи требовательно относился к частоте, а Тсукишима и того строже, что иногда доходило до абсурда. Один раз Хината с удивлением наблюдал, как Тадаши моет руки на восьмой раз прежде чем взять кружку чая.       - Я надеюсь, что мне не придется повторять, - не оборачиваясь к вошедшим, произнес Кей, склонившийся над секционным столом. В свете ослепляющих ламп, в белом халате и со своими светлыми волосами он казался каким-то белесым призраком и почти сливался с окружающей обстановкой, отделанной в лучших традициях психбольницы.       На столе лежало тело погибшего, накрытое опять же белой простыней, но от него явно исходил острый запах жареного во фритюре мяса, к которому уже начал примешиваться сладковатый душок разложения. Хината прикрыл лицо ладонью, с трудом подавив накатившую тошноту и отвращение.       - Тебя терпеть дольше двух минут невозможно, - буркнул подпирающий косяк двери Кагеяма. Его вид наводил на мысль, что парень близок к убийству. Видимо, Кей уже успел порядком его разозлить.       - Кто бы говорил. От одного твоего выражения лица любое живое существо в радиусе километра погибает в страшной агонии, - Тсукишима распрямился, потирая затекшую поясницу.       Тобио лишь возвел глаза к потолку, незаметно зашевелив губами – читал молитву. Хината, заметив это, ухмыльнулся, что в свою очередь не ускользнуло от его напарника, который тут же злобно зыркнул на Шоё, который в этот момент мысленно согласился с замечанием Тсукишимы, и демонстративно отвернулся.       Хотя бы малейшего сдвига в их отношениях не наблюдалось с того самого злополучного дня – они все так же были холодно-вежливы по отношению к друг другу на глазах коллег, но презрительны и холодны к друг другу наедине. Хинате уже начинало надоедать такое положение дел, и он решил чуть позже вывести Кагеяма на честный разговор, не столько извинившись в течение, сколько уладив взаимоотношения. Кому понравится открытая неприязнь?       - В общем, - Ямагучи, вышедший из соседнего помещения, насколько Хината знал, там находилась автоклавная, кивнул всем присутствующим и перехватил поудобнее папки с документами. – Погибший был убит выстрелом голову, после же расчленен и сварен в масле. Вот смотрите, - судмедэксперт легким движением откинул простынь в сторону, и Хината снова еле смог сдержать мучительный стон.       Труп выглядел ужасно. Отдельно выложенные ноги, руки, торс и голова, вернее то, что от них осталось, – угольно-черные, сморщенные, сочившиеся уже потемневшим маслом...       В углу всхлипнул Коуши, стремительно выйдя из морга. Сколько он тут работал и сколько трупов повидал, а такое кого угодно могло ужаснуть.       - Причем, пуля 357 калибра и...       - Боже, да накрой ты его! – не выдержал Тобио, старательно пытаясь не потерять самообладание.       - Как вам будет угодно, Ваше Величество, - пожал плечами Тсукишима и, явно издеваясь, медленно натянул на останки ткань. Остальные облегченно вздохнули.       Савамура, просмотрев одну из папок, которые принес Тадаши, удивленно вскинул брови: -Стой, что ты говорил о калибре? Хочешь сказать, что его застрелили из револьвера? Судмедэксперты синхронно кивнули.       - Скорее всего, - задумчиво протянул Кей, - это американский револьвер Magnum.       Если это так, и если Хината правильно помнил курсы баллистики, то у преступника должен остаться синяк или кровоподтек от сильной отдачи. Или нет, если это опытный стрелок, уже имевший дело с таким оружием.       - Если стреляли действительно из него, то понятно, почему края раны рваные и обгорели сильнее, чем оставшаяся кожа, - продолжил Кей, развивая мысль, но тут замолчал. – Хотя тут значение имеет не само оружие, а именно пуля. Смотрите.       Ямагучи взял с металлического столика небольшой пакет и передал его Хинате, который в недоумении принялся вертеть его в руках, а после, помрачневший, передал Кагеяме. Тот сквозь мутный полиэтилен сначала не смог ничего рассмотреть, но потом заметил неглубокую, но четкую гравировку на пуле – сова, хищно расправившая крылья в полете. И, если присмотреться, можно было заметить, что у птица был лишь один глаз – второй же будто забыли выгравировать.       Тобио почувствовал, как волосы на шее встали дыбом, а по коже пробежал мороз. Он уже видел такие пули, видел тех, кто без сомнения и жалости убивает по приказу – наемники и верные псы Фукуродани использовали подобные патроны, чтобы оставить явный намек кому тот или иной человек перешел дорогу. Своеобразный знак власти, как клеймо компании на товаре. Если жертва застрелена, а на пуле одноглазая сова – ищи концы у этих головорезов, промышляющих поставкой и производством оружия, никак иначе.       - Вот черт...

***

      В полицейском участке стояла непривычная, гулкая тишина, лишь где-то на своей половине разговаривали Тсукишима с Ямагучи, о чем-то снова споря, но их голоса доносились оттуда лишь неясными, обрывистыми фразами. Любые звуки намертво вязли в этой тишине. Протяни руку и сможешь сжать ее в кулаке – настолько осязаемой она казалась. На Шоё же это производило гнетущее впечатление, будто в далеке, на самом горизонте собиралась ужасающей силы гроза, разряды электричества которой уже били в землю, взрывая ее, но он стоял и не мог шевельнуться, даже ясно понимая, что нужно бежать, и бежать, как можно быстрее оттуда.       Стрелки часов медленно ползли по циферблату, отсчитывая последние минуты утра – вот-вот и пробьет двенадцать. На улице мимо запыленных окон участка спешили мутные тени прохожих, непрекращающийся шум транспорта и людей даже в помещении оставался на периферии сознания, не давая полностью сосредоточиться на чем-то.       С самого начала день не задался. Тобио как всегда поссорился с Тсукишимой – на этот раз уже из-за кофе, который пил судмедэксперт чуть ли не литрами и которым пропах уже весь участок. Их перебранки уже становились привычным делом, поэтому все лишь махнули рукой на них и вернулись к своим делам, стараясь не обращать внимания на холодное шипение Кея и злобные издевки Кагеямы.       Плюсом недосып становился все большой проблемой – парень чувствовал себя трупом,который неожиданно вознамерился сделать вид, что он нормальный человек и равнозначный член общества, хотя на самом деле хотел лишь одного – завалиться куда-нибудь, где нет этого постоянного шума, и проспать часов двадцать пять, а то и больше.       К тому же, Кагеяме не давал покоя труп, найденный в кофе. На душе скребли кошки, а Тобио не мог понять почему – труп как труп, таких, с пулями, на которых выгравирована одноглазая сова, - сотни, если не больше.       Но что-то ему все равно не давало покоя. Странно было то, что его обнаружили в кафе – обычно, Фукуродани не прячут трупы своих жертв, а выставляют их напоказ, как делают и Сейджо.       «Хоть в чем-то они солидарны друг с другом», - цинично заметил про себя Кагеяма, бездумно перекладывая на столе стопки с документами.       Тогда, может, они тут вообще не при чем? Такое возможно, очень даже. Но интуиция подсказывала, что это далеко не так и преступника нужно искать именно в рядах Фукуродани.       И снова тупик. По оценкам разных статистик в этой группировке было от полутора до пяти тысяч членов, и большинство из них – не какие-то случайно попавшие туда личности, а изворотливые и жестокие убийцы.Полиция уже несколько лет искала подпольные цехи и лабораотории, где разрабатывали и изготваливали новое оружие, но все без результатов. Через многочисленных шестерок производилась продажа и, если уже удавалось взять одного из них с поличным, то через какое-то время он все равно оказывался на свободе благодаря усилиям адвокатов («Сколько, интересно, денег тратит их босс, чтобы освободить их? Одни адвокаты чего стоят...»), а после их находили мертвыми все с той же пулей с гравировкой в башке и размазанными по стене мозгами.       Всегда. Из раза в раз одно и тоже.       Полиция подозревала, что всем этим руководит один человек – несомненно расчетливый и мыслящий на два шага вперед. Но Тобио очень сомневался в правдивости подобной теории – одному, будь ты хоть трижды гением, не организовать столь действенную систему производства и сбыта.       К тому же, было подозрение, что от Фукуродани зависит еще и черный рынок медицинских препаратов и органов. Вот тут уж никак не обойтись без знаний в области медицины, химии, биологии и еще черт знает чего.       Но всегда, всегда слишком мало информации.       Все группировки в Токио слишком организованы, слишком расчетливы. Их лидеры трусливы, скрываются где-то за тысячами своих подчиненных, как дирижеры руководят этой адской свистопляской на трупах, строят свои воздушные замки на крови, оружии и наркотиках.       И при этом водят за нос всю токийскую полицию!       От осознания собственной беспомощности Тобио затрясло. Иронично то, что он сам – шестерка в полиции.       Шестерка ищет шестерку, но никогда не доберется до туза.       Но в Токио есть тот, кто знает все. Абсолютно все. Что если..?       «Нет, - одернул себя мысленно Кагеяма. – Ты действительно так хочешь распутать это дело, которое и так уже понятно, что отправится в архив нераскрытым, что готов пойти к, возможно, самым опасным людям в городе? Ты серьезно?!»       Ответ был не нужен.

***

      Звук отодвигаемого стула в звенящей тишине заставил всех подпрыгнуть от неожиданности и недоуменно взглянуть на Тобио, который, стараясь не обращать внимание на взгляды отсальных, начал судорожно собирать вещи, запихивая их в сумку.       - Куда это ты? – счел долгом спросить Савамура, бывший негласно главных в отделе, не считая, конечно Укая.       - Поменяемся дежурствами? – вопросом на вопрос ответил тот.       Сугавара пожал плечами.       - Ладно, раз тебе так хочется... Кагеяма, ты Хинату забыл.       Шоё, погруженный в отчеты, медленно поднялся с места и потянулся до хруста. Тобио в очередной раз удивился хрупкости тела напарника и неожиданной для парня утонченности и ловкости движений – не те вульгарные и пошлые кривляния и ужимки, которыми полны шлюхи на панелях, а что-то другое, диаметрально противоположное.       - Ты чего? – недовольный голос напарника тут же разрушил все своеобразное очарование, заставив парня встряхнуться.       - Нет, пусть он остается тут, - холодно отрезал тот и уже направился к выходу, придерживая лямку сумки на плече.       - Что?! С чего это я должен оставаться тут?! – до Кагеямы донеслось возмущенное восклицание Хинаты, но Тобио, не обращая внимания, вышел из участка.       Глубоко вздохнув, Кагеяма поднял сумку над головой и шагнул в плотный занавес дождя, осторожно переходя на бег, как будто опасался преследования.       А Хината в это время матерясь про себя, скидывал всё со стола, совершенно не заботясь о сохранности тех или иных предметов, в свою сумку и с небывалой скоростью помчался из участка вслед за своим напарником.       — Ах, молодость, - Сугавара проследил, как новичок, поскользнувшись на мокрой ступеньке, сделал пару немыслимых пируэтов и побежал дальше, - Уверен, их ждут жаркие ночи...       — А что, жаркие ночи бывают только у молодых? - обжигающее дыхание Дайчи буквально опалило чувствительное местечко возле уха Коуши.       Сугавара, вспыхнув от неожиданно накатившего смущения, что-то невнятно промычал, почувствовав чужую руку на своем бедре.       — Позвольте предоставить доказательства вашей неправоты, - усмехнулся Савамура, довольный реакцией парня.        - Нас могут увидеть...        - Плевать, к черту всех, - Дайчи, несмотря на и так слабое сопротивление со стороны Сугавары, потянул того в сторону подсобки.

***

      Кагеяма уже полчаса петлял по улицам Токио под сильным дождем, стараясь уйти от преследования своего напарника. Полицейский даже не сомневался в том, что Хината последует за ним, поэтому приложил максимум усилий, чтобы сбить его со следа. Это оказалось нетрудно, рыжик отстал уже в первые десять минут, потеряв высокую фигуру Тобио под стеной дождя, но Кагеяма все еще запутывал свои следы. Так, на всякий пожарный... Парень просто ненавидел улица Токио: наполненные сомнительными компаниями и одиноко стоящими девицами, которые при каждом приближении потенциального клиента (и не важно кто им был - мужчина за пятьдесят или хрупкая девушка) вымученно давили приветливую улыбку и пошло подмигивали, зазывая к себе, вызывали у него откровенное отвращение, а от постоянной вони на окраинах хотелось согнуться пополам, не сдерживая рвоту. Все это - от того факта, что каждый третий в толпе проходящих мимо был или является преступником, до банально грязных, утонувших в помоях проспектов - доводило Кагеяму до кипящей злобы. Свалить бы отсюда. Да только куда? Поэтому парень продолжал упрямо пробираться вглубь мегаполиса, мысленно рисуя карту своего маршрута, чтобы не свернуть не туда. Мысли о напарнике благополучно ушли на второй план, уступая место другим.       Хината остановился посередине незнакомой улицы, пристально вглядываясь в лица одиноких несчастных прохожих, которых заставили мокнуть под этим проклятым дождем. Бесполезно. Пора было уже признать, что он упустил из виду этого нахала, и искать его сейчас было бы просто краем безрассудства, хотя внутри все клокотало от досады, а природное упрямство требовало продолжить поиск. Но Шоё один на незнакомой улице без оружия с разряженным телефоном и полностью промокшей одеждой. Парень громко чихнул, испугав стаю ворон, сидевшую на линии проводов. Проследив за полетом птиц, Хината толкнул дверь первого попавшегося ресторанчика, окна которого приветливо лили на темный асфальт теплые квадраты света.       - Одну порцию карри, пожалуйста, - парень выложил на прилавок помятую и влажную купюру.       Старушка-продавщица с жалостью посмотрела Хинату. Рыжие волосы поблекли и потускнели, прилипнув к лицу с веснушками, с одежды капала вода, а мокрые ботинки оставили не то, что следы, а большие лужи на кафеле. В глазах читалась лишь усталость и пустота, сам же парень мелко подрагивал, мысленно радуясь, что в помещении порядком теплее, чем на улице, и он уже начал немного согреваться.       - Эй! Танака! Большую тарелку карри, да побыстрей! - закричала пожилая женщина, - А ты, Нишиноя! Что разлегся?! Или не видишь, какие лужи здесь? А ну, марш убирать их, лентяй!       - Кому тут карри подавать? - из кухни выглянул среднего роста парень, вытирающий руки об свой потрепанный жизнью фартук, - Тебе что ли, малец?       У парня была бритая голова со странным залысинами на лбу и такой острый взгляд, как будто он совсем недавно вышел из зоны, где был главным. Будь это действительно так, Шоё бы не удивился. Раньше Хината обязательно испугался бф и склонился в глубоком поклоне, а сейчас лишь устало взглянул на него, как бы без слов говоря: "Ну и что? Я и похуже видел. Не ты первый, не ты и последний".        Танаке это явно не понравилось, поэтому он начал делать какие-то странное, но тем не менее устрашающее выражение лица, с целью запугать Шоё, который лишь иронично хмыкнул, явно давая понять, как относится к повару. Неизвестно насколько далеко зашли бы эти "пугалки", если бы красивая девушка с черными, как смоль волосами, не ударила бы лысого по голове подносом.       - Почему ты еще здесь? - девушка поправила очки в тонкой оправе на переносице, - Карри сам себя не приготовит.       - Киёко-сан ударила меня по голове, - расплылся в счастливой улыбке Такане.       - Ах, ты засранец! - закричал кто-то из угла, - Киёко-сан, а меня? Ударьте и меня, прошу Вас!       - Брысь работать, Нишиноя, - девушка склонилась в поклоне перед Хинатой, незаметно показывая кулак тем двоим, - Простите их, пожалуйста. Ваш карри скоро будет готов, присаживаетесь за столик.       Хината, с недоумением наблюдавший за этой сценой, опустил голову и осторожно поплелся к самому дальнему столику возле окна, стараясь не особо сильно следить на чистом полу. Выжав пиджак в большой горшок с каким-то растением под хихиханье со стороны невысокого паренька со странной прической и одной окрашенной в светлый цвет прядью, который умело орудовал тряпкой, убирая воду с пола, Шоё наконец-то сел, с удовлетворенным вздохом вытянув гудящие от усталости ноги. Полицейский, отстранено наблюдая за размеренным движением швабры, невольно сравнил уборщика с ребенком из-за его роста. Хотя кто бы тут пасть открывал, сам Хината был "счастливым" обладателем 164 сантиметров.       Как же он, черт возьми, жалок! Потерять из виду своего напарника, самому потеряться, да еще и заболеть из-за этого треклятого дождя! Самому от себя тошно, что же говорить об окружающих. Теперь понятно, почему Кагеяма так к нему относится с самого их знакомства, не упуская ни малейшей возможности подколоть или завуалированно унизить напарника, опустив его в глазах старших.       Люди - те же животные. Если чувствуют слабость, непременно на нее надавят, вынуждая прогнуться под них, склониться в покорности, подмять под себя. Возможно, многие этого не замечали, действуя чисто на инстинктах, но факт остается фактом: показал свои слабые стороны - считай, проиграл.        Размышления Хинаты прервал голос того же паренька, похожего на ребенка, который сейчас стоял посреди зала, фривольно облокотившись на швабру и положив на руки голову: - Смотри-смотри, Киёко-сан! Еще один ненормальный! Чего им дома-то не сидится в такой ливень?       - А куда он так спешит? - привлекательная официантка незаинтересованно поддерживала разговор, протирая стол.       - Сейчас узнаем, - весело откликнулся паренек, - А, так похоже в наш же магазинчик компьютерных игр. Очередной отаку. Уж больно много их в последнее время появилось.        Хината повернул голову, чтобы посмотреть на этого ненормального отаку. Высокий, темноволосый, одетый в приличное черное пальто, лицо скрыто высоким воротником. А так по виду и не скажешь, что он из тех людей, которые гоняются за разными новинками, выходя из дома только в дни распродаж и обновлений. Шоё проследил, как мужчина осторожно озирается по сторонам, будто боясь, что его заметят, и, наконец, шагнул внутрь магазинчика. Полы пальто взметнулись от неожиданного ветра, показывая кобуру, прикрепленную на поясе, и дверь захлопнулась.        Не может быть...       Хината даже не успел осмыслить происходящее, а тело уже действовало. Парень быстро, слегка задев плечом официантку, которая несла ему тарелку, выбежал из ресторанчика, не услышав ор бритоголового: "Ты куда намылился, мелкотня! Я для кого готовил?!".       Этого просто не может быть...       Что Кагеяма делает в магазине компьютерных игр? Неужели ради этого он поменялся дежурствами? Избегал преследования Хинаты? Серьезно, ради какого-то хобби?! Он просто очередной помешанный отаку?       Бред и еще раз бред! Тобио совсем не был похожим на фанатика и тем более не стал бы меняться дежурствами из-за какой-то там новинки - уж больно он напыщенный и важный, чтобы простаивать часы в очереди поклонников, ожидая, наконец, того заветного мига, когда получит в руки какую-нибудь коллекционную карточку или фигурку.       От неожиданно всплывшей в голове картинки, где Тобио стоял в окружении миловидных фанаточек какого-нибудь аниме, разодетых в короткие розовые юбочки и такие же топы, причем сам парень в воображении был в таком же наряде, Хината чуть ли не взвыл в голос от абсурдности своих фантазий.       Да что тут творится?!       Слишком много вопросов и слишком мало ответов.        Но любом случае, разобраться Хината сможет только тогда, когда войдет в магазин вслед за напарником. Поэтому, запнувшись за скрытую под водой канализационную решетку, но чудом не упав, Шоё сорвался на бег, стараясь успеть за Тобио и в душе опасаясь потерять его из вида... снова.