Бумажки со смыслом.

— Это бессмысленно, по крайней мере подло. — Леви стоял около Смита, перебирая какие-то важные документы. Настроение не задалось с утра, а тут Аккерман с нотациями. Но что оставалось делать Эрвину, который должен был закончить работу ещё вчера, но в связи с тем, что валял дурака с этими посланиями, он не успел и теперь вынужден был слушать жужжание капрала. — Я понимаю тебя, но как же нам сравнять счет? — Эрвин отложил карандаш в сторону. — Решил сдаться? — Нет, — кинул Леви, продолжая перекладывать бумаги с места на место. — Нужны другие правила игры. Смит задумался. Задачка не из простых. Затеяли розыгрыш, а развернули целую войну с маленьким перемирием. Зато Ханджи бесконечно счастлива, хотя в ней сразу и не разглядишь. Правила игры нужно было срочно изменить. Получалось скверно, когда письма получали разные девушки. Не хотелось прослыть бабником. А все эти дурацкие истории? С ним, с Зое, с Аккерман, С Ленц. Леви, конечно, рассказал о том, что придумал до этого, почему ползал, подзывая бумагу и почему Криста такая счастливая. Уже потом капрал выпытал это у Бертольда и Райнера. Ну, и Смиту про это недоразумение рассказал. — Слушай, Леви, — Эрвин поднялся с места и в своей излюбленной манере стал у окна. — У тебя просто замечательно получается сводить людей. Так вот, мне кажется, что даже в этом я лучше. — То есть, ты имеешь ввиду, что нужно дальше черкать бумажки от кого-то кому-то так, чтобы сводить дебилов в нашем отряде, то я в деле. — Он отпил чая из стоящей рядом кружки. Ему было всё равно, чья это кружка. Просто захотелось пить. — У меня же талант. Я даже стихи сочинять умею. — Нашел, чем гордиться. — Смит повернулся к нему. — Кстати, с нами же теперь Майк. Будет судьёй. — А смысл игры в том, что с помощью этого — он демонстративно показал на карандаш и лист — И этого — капрал гордо указал на голову. — Нужно кого-нибудь свести? — Именно. Кроме этих записок со смыслом ничего не использовать. Только их и все. Срок одна, нет, лучше две недели. Кто сведёт больше — тот и победил. Леви лишь мрачно кивнув добавил что-то вроде: "Только в свободное от работы время" и вышел из помещения, оставляя лишь напряженную атмосферу. В это время Эрвин постучал пальцами по столу и нервно бросил карандаш. Да, Леви и вправду хорош в написании разных писем подобного характера. Но и Смит далеко не дурак. Он решил обойти своего коллегу и поднабраться баллов. Если написать письмо от лица девушки, например, мальчику... Командор прикрыл лицо руками и пытался привести мысли в порядок. Таким он ещё не занимался, но это был единственный шанс. Смит уже давно понял, что если не закончит задуманное дело, то работать в дальнейшем будет просто не способен. Идеи будут уносить его в далёкую гавань словарного запаса. Но в запасе у Эрвина были лишь воодушевляющие речи для новобранцев, которые не всегда делали идти в разведку. Он же уже писал письмо Аккерман. Потрудился на славу и взглянув на часы понял, что Леви через полчаса будет пить с ней чай. Он усмехнулся и положил чистый лист пред собой. Так... Анни, как обычно, шла с тренировки, разминая некоторые части своего тела, чтобы усталость немного спала. Погода была отличная и Леонхард с еле уловимой улыбкой на губах посмотрела в небо. Было жарко. Оставалась лишь надежда на то, что ночь будет прохладной и звёздной. Она бы так и шла, оторвавшись от друзей, но под ногами неумолимо что-то зашуршало. Анни ругнулась, взяла бумагу в руки и начала осматривать. "Самому бесстрашному" Леонхард огляделась по сторонам. Никого. Мало было, что Райнер тогда не дал даже поужинать и принялся терроризировать Бертольда и её, так эти гады ещё бумажку подкинули! Но всё же, кому это нужно писать и кому это нужно отнести? Эо иногда ведёт к плачевным последствиям. Вот Райнер уже два дня без себя ходит, бормочет что-то и улыбается, как идиот, а всё только потому, что Ленц поцеловала его в щеку. На самом деле Анни завидовала. На внешний вид она не особенно мила, сама себя такой сделала, да и некоторые природные факторы тоже были. Например, нос или просто тот же взгляд, который пробирал до костей, как мороз. На самом деле ей тоже, когда она была маленькой, хотелось стать принцессой, но мама не стала обманывать дочь и рассказала ей суровую правду о том, что Анни страшная и неприятная на вид личность. Иногда вообще пугает только своим появлением. И это можно было исправить теплотой душевной, а ещё, со временем, она похорошела и стала похожей на девушку, не смотря на колкость собственного характера. Она ещё раз осмотрела листок и приняла незамедлительно решение отдать это кому-нибудь. Бесстрашные. У них здесь все такие. Все. Это как искать иглу в стоге сена. Но магнит имеется, значит, можно найти иголку чуть быстрее. Непростая конечно задача, найти самого смелого. Но думать долго не пришлось. Эрен Йегер. Он готов грызть, ломать, крушить, убивать, да делать что угодно, чтобы только этот мир, наконец, вылез из каменной клетки и вдохнул полной грудью. Он был готов отдать все, в том числе и свою жизнь. Молнеесно, если нужно будет, он даже не оглянется назад, не заплачет. Он слишком долго терпел, слишком долго шёл и лелеял свою единственную мечту, которую стремился исполнить. Он всегда был зол. Этого многие не замечали, но он однажды выплакал почти все слёзы и решил сэкономить остаток, заменяя все душевные страдания яростью. И она его понимала. Не поверхностно, а в глубине души и своего сознания. Он хочет уничтожить титанов? Что ж, пусть рискнет... Он ведь не боится рисковать. Он почти ничего не боится, в отличие от остальных. Поэтому, письмо было предназначено именно для него. — Эрен! — позвала она громко своим ледяным голосом. Йегер вздрогнул и провёл рукой по щеке, смахивая лишнюю сонливость. — Мне нужно отдать тебе кое-что! — Это что-то, это что? — спросил он, когда оказался около неё. — Я думаю, что это тебе. — она протянула листок и убралась восвояси, убрав по привычке челку от глаз. Эрен остался стоять на том самом месте. — От кого это? — крикнул Йегер в догонку девушке. Анни слабо приподняла уголки губ. — Считай, что от меня. Эрен постоял ещё минутку, дабы он был немного тормоз, но догадался открыть конверт. Там внутри было что-то написано. — "Бесполезно говорить тебе, что ты не прав, что ты не сможешь доделать начатого. На самом деле тебе нужно лишь идти и не останавливаться. Этот мир забрал многое и у нас с тобой, но мы верим. До последнего времени верим. Может, всё идёт не так, как ты хотел? Да, может быть, но кто сказал тебе, что ты слабак и пробиваться дальше у тебя не будет сил? Не слушай. Просто, чтобы ты знал, страх — это слабость, но этой слабости в тебе нет. И я хочу сказать, что такой человек как ты — это слабость, для таких, как я. Эрену Йегеру." — Не херово так, когда девушки любовные письма черкают. — появился из-за его спины надоедливый Жан. Он смерил листочек взглядом. — Не оригинально, но... — Закрой рот, Жан. — он сказал это с редким для себя спокойствием. Просто произнёс на выдохе, без нажима на голос. — Иди, Жан, иди... Мне нужно кое-кого отблагодарить. Эрвин стоял у окна. Он делал это довольно часто и бесцельно, но в этот раз он смотрел потому, что ему было необходимо это увидеть. — И как я должен это расценивать? — прошептал Эрвин глядя на Йегера с высоты в три этажа. Эрен стоял, потом что-то сказал Кирштайну и поплёлся искать Леонхард. Нашел. Она была недалеко. Последнее что Эрвин видел, как Недотитан минует все припятствия у себя на пути. Анни гналась за ним. Потом Йегер упал и довольно неудачно, видимо, ушиб всё, что только смог. Казалось всё, но она бегала за ним не для того, чтобы ударить и что-нибудь сломать, нет. Леонхард наклонилась, едва потрепал его по волосам и едко ухмыльнувшись, ушла подальше. Видимо то, почему он убегал, останется для Ирвина тайной. Но себе в голове он очки приписал...