Плыть по течению?

Библиотека оказалась на удивление уютной, такой уютной, что я не против остаться здесь жить. В зале полно свободного места, наплыва студентов нет, оно и понятно, первые дни домашку не задают, не до книг народу, не до книг. На ужин я спускалась преследуя пуффендуйку с курса третьего, сталкеровское начало во мне ликовало. Хотя раньше вообще не подавало признаков жизни. На ужин я пришла без опозданий, и быстро найдя Тома взглядом, отправилась к нему. Реддл увлеченно болтал со своим соседом по комнате и другими ребятами нашего курса. Свободного места рядом с ним не нашлось, а терпеть одиночество еще и на ужине я не хотела. Расценив обстановку, я обратилась к одной из своих однокурсниц: — Здравствуй! Можешь, пожалуйста, подвинуться? — Нет, — ответила она мне. — Прости, что? — Я сказала, нет. — Потрясающе! — тонна сарказма в голосе не предел. Не понимаю, чем я заслужила такое отношение к себе, она же не разговаривает с Реддлом, а болтает с другими девочками. Что ей мешает немного сдвинуть свой зад? Да и её компания сидит весьма свободно, если сдвинуться, то ещё двое поместятся, что говорить про одного? Просить повторно и ссориться я не буду. — Приятного аппетита, друг, — сказала я обращаясь, на этот раз, к Тому, и он только сейчас заметил моё присутствие. — Спасибо, чего стоишь, садись. — Куда? — здесь он заметил, что свободных мест по близости нет, и ему двигаться некуда. — Сейчас решим. — Здравствуй, можешь немного подвинуться, я занимал здесь место для подруги, но не заметил, как ты пришла, — сказал он той же девке, что немногим ранее отказалась перемещаться. Девочка посмотрела на Тома, посмотрела на меня, еще раз на Тома снова на меня, заметила также с кем рядом сидит мой друг, и сказала: — Да, конечно, — она сдвинулась в сторону, и я теперь могла впихнуться. — Благодарю, — сказал ей Том и мило улыбнулся, я только тихо прошипела «потрясающе» и села на своё место. М-да, или мои социальные навыки на самом деле исчезли без следа, или дело в чем-то другом. — Могла бы и сама попросить, — сказал Том уже мне. — Да? А я не додумалась, представляешь? — сарказм из голоса исчезать не собирался. Реддл только пожал плечами, будто не замечая этого, хотя может и не замечает, но это Том, он все замечает. Или нет. О всё, оставим это. В итоге разговаривать с Томом не хотелось вообще, и даже еда слегка потеряла свой вкус, настроение опять скатилось. — Приятного аппетита! Удивлен, что ты нашла дорогу сюда сама! — неожиданно сказал мне кто-то со спины. Это было слишком внезапно, я успешно подавилась. — Осторожней надо быть! — сказал мне Игнатиус, и похлопал по спине. — Кха-кхах, — не люблю кашлять, — всё, я уже в порядке, хватит меня бить. Не нужно так подкрадываться, это пугает! И я не настолько плохо ориентируюсь в пространстве, как ты себе представил. — Да-да, я просто хотел пожелать тебе «Приятного аппетита». — Спасибо! Тебе тоже приятного аппетита, Игнатиус. Ещё раз спасибо, что помогли! — Обращайся. Рыжий ушел в сторону к своему столу, а я решила выпить водички, потому что подавилась знатно. — Кто это был? — спросил Том, не обращавший до этого на меня никакого внимания. — Моя путеводная звезда. — Кто? — Кто слышал. — Почему ты злишься? — Я не злюсь. — Как скажешь, — после этого он снова отвернулся. День начинался просто прекрасно, но что с ним стало? Ладно, не стоит сильно огорчаться, впереди ещё Астрономия. По окончанию ужина, всех первачков до гостиной снова вели старосты. Уже, после того как мы оказались внутри, мисс Блэк поведала радостную новость. Несмотря на то, что завтра выходной, мы встаем по-прежнему рано. Все вместе собираемся на завтрак, а после, дружно топаем на улицу, потому что нам пора нормально познакомиться. И тут меня осенило. Наверное, никто не знает, что я и Том вроде как магглорожденные! Потому что чистокровных семей очень много, хотя и значительно меньше чем родов. Но суть в том, что все чистокровные фамилии знать просто нереально. А так как мы попали на Слизерин, нас автоматически считают чистокровными, вот и весь секрет. Нужно решить, что мы завтра будем о себе рассказывать. С одной стороны можно наврать, почти всё, что в голову взбредет, с другой стороны правда когда-то откроется и тогда будет не круто. Было бы хорошо подумать где-то в тишине. Моя голова так болит, просто раскалывается. Я действительно забыла, какое школы шумное место. Школа при церкви не в счёт, там за любое непослушание было плохо, очень плохо. А в Хоге, несмотря на милые телесные наказания, заставить детишек быть потише нереально. На уроках ещё куда не шло, но перемены. О, Высшие Силы, да чтоб вам икалось! Раньше я в пансионатах не была, а теперь могу уверенно сказать, что детишки дорвавшиеся до свободы — страшны. Слизерин, благо, самый адекватный факультет. Хотя может для нормальных детей, как раз таки — нет, но чисто для меня — да. Я за тишину и покой, где никто не орёт, не бегает сломя голову, всем на тебя плевать. Сидишь себе спокойненько, никого не трогаешь и эти чувства взаимны — идиллия. В универе у меня был своеобразный шум, созданный множественным звучанием разных инструментов, исполняющих разные мелодии одновременно. Однако в этом была какая-то своя красота. Особенно прекрасно на сессиях. Сдаёшь особо напряжный предмет, а кто-то за стенкой поёт «We wish you a Merry Christmas» в четыре голоса. И ты не знаешь, издевательство ли это, или так сложились обстоятельства. А школа, школа это крик, шум, гам. Безумие. По коридорам ходить опасно, рискуешь быть сбитым и затоптанным, ширина коридоров не спасает. Совсем. А когда школа волшебная и учатся в ней, соответственно, волшебники, которые невзирая на запрет колдуют в коридорах, то за жизнь становится страшно. Я в полном восторге от Хогвартса, от замка и атмосферы. И в полном ужасе от детишек, их количество и так и прущей из них жизненной энергии. Я взрослый в теле ребёнка, и меня, резво шевелящаяся толпа, пугает до чёртиков. Когда мимо проносится очередной метеор, мне хочется забиться в уголочек и сказать «мама». Толпа людишек на улице и в коридорах школы — это невероятно разные вещи. Так что я лучше проведу свободное время до Астрономии в гостиной или вообще в комнате. Лучше в комнате, возможно, я просто хочу поспать. Как говорят: «Засни, чтобы забыться». Так не говорят. Голова трещит, глаза болят, ноги гудят. Мерлин, вроде как всемогущий, мне что, тридцать? Не должны дети так уставать. Пока я в мыслях помираю от усталости и излишне громких впечатлений, но в голове проскакивает мысль, что нужно поговорить с Томом. Оглядываюсь, на моё счастье, он ещё никуда не ушёл. Чудесно, нужно ловить! — Марволо. — Ада. Ох, это мой любимый вариант приветствие, не люблю я все эти «Привет», « Здравствуйте», «Добрый день» и.т.д. и.т.п. — Не занят? Поговорить надо. — Всегда рад обсудить твоё ужасное поведение. —Что? — искренне возмущена. — Впрочем, не важно, я хочу поговорить о другом. — Нет ничего важнее этого, — Том определённо нарывается. — Хватит выводить меня из себя, я и так немного не в себе, а твоими стараниями вообще уйду за всевозможные рамки «себя». — Хоть поняла, что сказала? — Нет. Разговор пойдёт о завтрашнем дне, точнее, что мы можем про себя рассказать. — Как бы исказить правду так, чтобы нас воспринимали, как сейчас, но при этом нигде не соврать? — Совершенно верно! — Я пока думаю над этим, а теперь вернёмся к твоему поведению. Теперь мне кажется, что Том действительно мной недоволен, но почему? Я же золотце! — С моим поведением все прекрасно. — Разве? Посмотри, как на тебя наши девочки поглядывают, когда поссориться с ними успела? — Не понимаю о чём ты! — Хорошо, можешь не понимать, но поверь мне на слово, девочки тебя ненавидят. — Но я ни с кем не ссорилась! Это невозможно! — Что ты делала целый день? С кем общалась? Я тебе скажу, ни с кем из наших! Том, конечно, прав, но я все ещё не вижу проблем. Может я ребенок не общительный, стеснительный, мне время на адаптацию надо. Какие здесь обидки? Видимо, я всем своим видом показывала непонимание. Реддл, вздохнул и принялся объяснять. Такое чувство, что это Тому за двадцать, а я маленький глупый ребенок. В ходе разъяснительной беседы до меня донесли мысль, что я вела себя высокомерно и эгоистично. Игнорировала слизеринцев, нагло выбиваясь из общины, нашей «дружной» семьи. И если после занятий, на меня недобро смотрели только первокурсники, то после ужина и разговора с путеводной звездой, недовольных стало больше. Мысль, конечно, донесли, но я своей вины не ощутила. Видимо, моя беда заключается в нежелании общаться с детьми. Том исключение, он у меня временами за голос разума. Отбилась от коллектива в первый день, я молодец. Нормальных оправданий у меня не нашлось, как и аргументов в свою защиту, поэтому я просто пожаловалась Тому, что он нашел себе новых друзей и забыл обо мне. Вот я в расстроенных чувствах отправилась искать утешение в мрачных коридорах. Реддл только неодобрительно глазел и отправил меня исправлять ситуацию, в его видении единственный выход, это идти на мировую с девочками и пытаться подружиться. Хотя в виду завтрашнего дня не вижу в этом необходимости. Даже если удастся подружиться сегодня, суббота все разрушит. Но гонимая страшными глазками в спину, я смиренно топала к четвёрке девочек первого курса. На моё счастье все они были в гостиной и удачно сидели вместе, что-то обсуждая. Так, Ада, вдох-выдох, ты ребенок, тебе одиннадцать, тебе хочется общаться, а что может быть лучше того, как завести новых подруг? Улыбайся Ада, улыбайся, только не оскалом, а миленько, да, вот так. Я в мире неловкости. Спасите. Обернулась. Увидела Тома. Выхода нет. — Привет! — пытаясь быть максимально естественной и непринужденной, сказала я. — Здравствуй, что надо? — недружелюбность больно ударила по моему самолюбию и пошатнула и так отсутствующую уверенность в успехе операции. — М-м-м, подружиться? Только не отвергайте сразу, ладно? — о да, это провал. — Тебе наконец-то стало интересно наше общество? — Конечно! Мы же будем учиться вместе ближайшие пять лет точно, так что я очень хочу с вами подружиться. — Только потому, что нам учиться пять лет вместе? — спросила та самая грубиянка с ужина. —… — просто продолжаю улыбаться. — Ладно вам, пускай садится к нам. — Под твою ответственность, Эйлин. Божечки, какую ещё ответственность? Меня что, принимают в тайный орден? Будем заниматься незаконной деятельностью? Волшебники, я вас решительно не понимаю. Продолжая мило улыбаться, я села в свободное кресло, которое удачно было рядом с моей соседкой. Разбудить её утром было правильным решением. В принципе, да, я вела себя сегодня нехорошо, точнее некультурно, в Англии считается весьма невежливо говорить с кем-то, кому ты не представлен. Конечно, не везде, но в аристократическом сословии, так и есть. Но все не так плохо, я соседка Эйлин, она меня знает. А я обращалась сразу ко всем и ни к кому конкретному. — Ада Драгон, приятно познакомиться. — Гертруда Бёрк, не могу ответить взаимностью, — ах, Гертруда значит, теперь я знаю, как зовут твою нахальную рожу. — Лейла Нотт, — представилась девочка, на которую я раньше вообще внимания не обращала. — Бенедикта Гринграсс, — о, так это сестра старосты значит? С этой блондинкой нужно быть повежливее, мало ли, брату нажалуется. — Мы уже знакомы, но на всякий случай представлюсь, Эйлин Принц. После того как все представились девочки, явно продолжили прерванный мной разговор. Тема обсуждения осталась для меня загадкой, но видимо это было что-то связанное со здешней модой. Несколько раз звучали название каких-то, наверное, косметических чар, однокурсницы делились также списками заклинаний, которыми их снабдили матери. Это было интересно, оказалось магическая индустрия красоты просто прекрасна. Если в маггловском мире на сложную прическу можно потратить час и больше, а потом нервно вздыхать от каждого дуновения ветерка. То в магическом мире, всё решается взмахом палочки. Конечно, для разных причесок разные движения палочкой, но заклинание одно. А чтобы за прическу не переживать, накладываешь ещё одно заклинание и всё, ты неотразима целый день. Девочки ныли о том, что матери рассказали им только о самых простых прическах. Эх, мне бы кто рассказал, не мучилась бы со своими косами столько времени. Впрочем, теперь рассказали, значит осталось только научиться применять новые знания. Оказалось, находиться в обществе однокурсниц было не так уж плохо и страшно. Обычные девичьи разговоры. Видимо, во всех мирах девочек волнует одно и то же. Я почти всё время молчала, пару раз вставляла свои пять кнатов, а так сливалась с интерьером. В какой-то момент я осознала, что больше не могу и до Астрономии такими темпами не досижу, извинилась и отчалила спать. На счастье это мое действие грубостью не сочли, а отнеслись с пониманием. Надеюсь, контакт налажен, и они больше не злятся на меня. Хотя мне по-прежнему не ясно, чего было на меня дуться, ну да ладно. Комната встретила меня приятной тишиной, спать решила в вещах, так как смысла раздеваться я не видела. Вообще, если сплю днем, то только в шмотках, в которых была весь день, почему так сложись доподлинно неизвестно. Моё любимое время для дневного сна уже прошло, очень жаль. Обожаю спать где-то с 16:00 до 19:00, но нет, этот волшебный час остался позади. Сон пришел быстро, днем он всегда приходит на удивление быстро, как и утром. Но это утро вообще вне конкуренции. Снилась мне какая-то мутная жуть. Я лежала в своей приютской комнате и не могла пошевелиться, потом мне стало трудно дышать, что-то давило мне на грудь. Хотелось вздохнуть, но ничего не получалось, задыхаться мне не понравилось, ужасно еще то, что я видела только потолок. Чертов белый потолок. А потом меня внезапно отпустило, я смогла свободно вздохнуть и подняться. Но на меня прыгнула какая-то тень, скинула меня с кровати и припечатала к полу, сдавив горло. Я оцепенела от страха, а температура вокруг знатно понизилась. И эта черная фигня, которую я даже не могу точно описать, прошипела мне прямо в лицо: — До встречи на той стороне. Неведомая хрень исчезла, я проснулась. Проснулась с криком и в холодном поту. Я судорожно пыталась отдышаться, и радовалась, что это-то всего лишь сон. Темпус показал, что уже пора спускаться в гостиную, так что поправив форму, я отправилась вниз, только прихватила с собой сумку и шарф. Как-то не могу отогреться после сна. Астрономия прошла мимо меня, хотя на звезды я смотрела с удовольствием, сегодня небо очень яркое, ведь никакого тумана не наблюдалось. В комнату я возвращалась в прострации, из головы никак не выходила тень и её слова. Готовясь к уже нормальному сну, я остановилась у окна. В отражении я увидела след от руки у себя на шее. Нецензурно выругавшись, я быстро вернулась в кровать и залезла под одеяло. Не хочу, чтобы Эйлин видела это, не хочу это объяснять. Да и что я скажу? Неведомая хрень пыталась грохнуть меня во сне, а также жаждет встречи со мной на «той стороне». Бред? Бред. Хотя как знать, магический мир, может и не бред. Но я подумаю обо всем завтра, а сейчас буду валяться и мечтать, потому что мне как-то страшно снова засыпать. На утро след с горла загадочным образом исчез, заставляя меня сомневаться в своей вменяемости.