Плыть по течению?

Несмотря на то, что в больнице почти месяц, вылечить меня не смогли. Зато приглушили симптоматику по максимуму и добились чего-то наподобие ремиссии. Одной из причин того, что врачи не могли нормально разобраться с моей проблемой, стал запрет моего опекуна на применение ко мне заклинания «Легилименс». — Было бы намного проще, если бы мы могли посмотреть, что с вами творится во время сна, мисс Драгон. — А вы разве не этим занимаетесь? Всегда отслеживаете моё состояние, и записываете малейшие изменения в магическом фоне, — сказала я доктору Осборну, листая «Фортуну», что уже была прочитана почти наполовину. — Безусловно, мы всегда наблюдаем за вашим состоянием, но ваш недуг сильно зависит от ментальной составляющей. С вами что-то происходит, и мы не знаем что. — Вы хотите применить ко мне «Легилименс», когда я сплю? — Удивлен такими познаниями, учитывая ваше происхождение. Но вы правы, именно это заклинание могло бы пролить свет, но ваш опекун не дал разрешения, так что мы бессильны. Я прекратила читать и отложила книгу на прикроватную тумбочку. — Не знала, что для этого нужно разрешение опекуна, но я живу в приюте, и у меня никого нет. — Вы ошибаетесь, на время учебы в школе для всех маглорожденных студентов опекуном в магическом мире становится директор учебного заведения. — А если я уйду после пятого курса, кто станет моим опекуном? — О чём вы? Маглорожденные студенты обязаны учиться в школе до совершеннолетия, так что вы не сможете уйти после пятого курса. — Мне об этом никто не говорил. — Теперь сказали. Так насчёт «Легилименса», было бы намного проще лечить вас, имей мы возможность побывать в ваших снах, ведь корень проблемы где-то там. Доктор Этингер уверен, что во время ритуала у вас образовалась ментальная связь с чем-то, м-м-м, как бы проще выразиться? В общем, есть ментальный канал, который связывает вас с каким-то местом или существом, и через эту связь магия этого чего-то перетекает к вам. Это довольно необычно, и достаточно опасно для вас, ведь если вы связаны с чем-то разумным, оно может попытаться как-то влиять на вас. Возможно, передача магии идёт не намерено и это просто побочный эффект связи, а может нет. Однако без «Легилименса» ничего точно сказать нельзя. — Моего согласия вам недостаточно? — Нет, мисс Драгон, вы несовершеннолетняя и не имеете возможности принимать такие решения. — Я читала, что у магов есть омуты памяти, и в них можно вливать воспоминания. Почему бы вам просто не посмотреть, что со мной творится из воспоминания. — Это не имеет смысла, через воспоминание не удастся отследить магический след, тем более вы не можете знать, что во сне игра вашего разума, а где влияние чужеродной магии или чего-то другого. — И что мне делать? Я не могу вечно обходиться без сна, хотя вы и так это знаете. — В вашем положении может помочь только окклюменция. Я вижу, вы уже начали изучать это искусство. Искренне желаю вам, добиться в нем вершин. Доктор Осборн взял мою книгу по основам защиты разума, что вообще-то принадлежала Эйвери, которую тот дал попользоваться Тому, а Том, с разрешения Эйвери, мне. О чем говорилось в маленькой записке, что я обнаружила внутри книги. Доктор Осборн открыл её как раз на той странице, где я остановилась. — Хорошее пособие для начинающих, я обязательно напишу список книг, которое вам следует прочитать. — Спасибо, буду вам очень признательна. — Кстати доктор фон Гемгольц нашел временное решение ваших проблем, так что ждите, скоро сможете спать, когда захотите. — Замечательно! Жду не дождусь! — Дождетесь, куда вы денетесь? Ладно, мисс Драгон, мне пора. — До свидания, доктор Осборн! Решение проблемы от доктора фон Гемгольца прибыло ко мне вместе с самим врачом. Это было неожиданно, знаете, такое решение мне даже нравится. Мне вручили серебряные серьги для защиты разума и кулон с какой-то разновидностью магического горного хрусталя, хотя от обычного внешне и на ощупь он ничем не отличался. Оказалось, кулон делали специально под меня, для этого мои немецкие врачи напрягли своего знакомого артефактора в Германии, который сделал для меня что-то типа шара. Только в кулон не нужно направлять магию, чтобы он показывал, как дела с балансом магии в моем ядре. — Видите эти руны? Они отвечают за то, чтобы артефакт работал без постоянного влияния в него магии, осталось только привязать его к вам. Просто капните на руны немного крови и всё. Вильгельм любезно дал мне иголку, я без промедления уколола ей палец и нанесла свою кровь на руны. Кровь тут же впиталась в металл и исчезла, это выглядело немного сюрреалистично. — Давайте я помогу вам надеть подвеску. Так, посмотрим, всё работает, чудесно, теперь вам нужно будет просто следить, чтобы чужеродная магия находилась в пределах нормы и всё будет хорошо. Я подняла кулон к глазам, чтобы лучше посмотреть на это чудо: внутри прежде прозрачного кристалла появился белый дым, а за ним черный. Радует, что черного пока мало. — Чтобы было легче следить, на кристалле есть отметки, вот смотрите, это безопасные тридцать процентов, это пятьдесят, а это семьдесят, после этой метки вам лучше срочно идти к ближайшему колдомедику и прекратить колдовать. Я присмотрелась и заметила, что на кулоне действительно есть несколько зарубок, хоть и без подписей, но понять что к чему несложно. Классно, это действительно облегчит мне жизнь. — Кстати, а почему мне никто не дал такие серьги раньше, это ведь не сложное решение проблемы. — Это необычные серьги, когда волшебник носит защиту и чтобы изучать окклюменцию, ему нужно снимать подобные украшения. А эти серьги не будут препятствовать изучению данной науки. Не думайте, что артефакты решение всех проблем, нет, это только временная мера. Ваша ментальная связь с неизвестным магическим источником, давайте называть это так, может усилиться в любой момент, и нет никаких гарантий, что артефакт выдержит. Потому вам жизненно необходимо приложить все усилия, чтобы самостоятельно суметь защитить свой разум. — Хорошо, можете не сомневаться, я постараюсь. В больнице было довольно интересно, так как нормально лечить меня не предстояло возможным, то врачи искали способ безопасно для меня скидывать излишки чужеродной магии. Ничего лучше, как использовать её для колдовства они не придумали, потому мы начали экспериментировать в этом направлении. Моя собственная магия слушалась меня посредством усилий воли, и её контроль был на довольно сносном уровне, а вот чужеродная на то и чужеродная, что не давалась. Если моё ядро ещё могло терпеть соседство, то тело на использование магии Симеона реагировало крайне негативно. Сначала у меня просто лопались сосуды, и опять появлялись язвы. Врачи смогли нивелировать эти неприятные последствия использования магии Сима. Решение было весьма простым — бинты пропитанные специальным раствором от таких повреждений. Если предварительно обмотать руки и туловище бинтами, то можно спокойно использовать магию Сима, главное не сильно активничать. Неудобно, зато действенно, в принципе можно дня три спокойно пользоваться своей магией, потом сбрасывать излишки магии Сима обмотавшись бинтами в растворе и дальше себе спокойно жить три дня. Хотя доктор Варбург говорит, что мне нужно превозмогать боль и использовать чужеродную магию как есть, тогда тело со временем привыкнет. Так как другие были согласны с этим мнением, предварительно обмотаться бинтами мне не давали и приходилось страдать. Из приятных бонусов я явно повысила свой болевой порог. В общем, пусть корень проблем официально не найден, врачи смогли найти способ дать мне возможность спокойно жить и пользоваться магией. Омрачающим фактом моего лечения стало то, что оно оказалось платным. Тогда я и узнала, что у меня появились деньги и также бесследно исчезли. Вроде ничего страшного, всё ушло на лечение, опекун молодец. Но есть одно большое но, это школа должна была оплатить эти траты, ведь я пострадала в ней и не важно, что в итоге мой недуг никак не связан со школьным происшествием. Моё плачевное состояние это недосмотр школьного колдомедика, заметь она раньше, всё могло сложиться иначе. А директор в принципе молодец, бюджет школы сэкономил, мне помог, у него всё круто. Хорошо хоть дальнейшее лечение в виде специальных снадобий и мазей школа мне должна предоставить, а также накопители, ведь это часть моего благополучия. Хотя бы до семнадцати лет я буду лечиться бесплатно. Надеюсь, больше не попаду в Мунго. Со всеми моими врачами у меня сложились замечательные отношение, доктора фон Гемгольц и Варбург высказали желание продолжить общение в переписке, ведь мой случай всё ещё остается интересным и им бы не хотелось терять меня из виду. Доктор Осборн сказал, что всегда примет меня, и даст бесплатную консультацию, а доктор Этингер оказался классным мужиком, научил меня играть в шахматы. Хоть эта игра мне не сильно нравится, но за магическими шахматами прикольно наблюдать. Что касается Дианы Танеевой, она стала мне, как старшая сестра, так что в каком-то смысле я обрела семью. Обычно медперсонал безликий и никогда не остается в памяти, но эти люди другие. Они яркие и необычные, а ещё их заботит моя судьба, хотя бы судьба моей магии, а это уже немало. Обратно в Хогвартс меня сопровождала Диана, и это было чудесно, ведь у неё тоже был выходной, и в школу мы отправились не сразу. Первой в программе стояла прогулка по Диагон Аллее, посещение местных кафешек с вкусняшками, потом небольшая экскурсия по жилым кварталам. Я даже узнала, где живет Танеева, у неё уютно. Всё было замечательно, кроме перемещения к Хогвартсу, аппарация это не моё, однозначно. Удобно, да, но ощущения, ощущения того не стоят, или стоят, не знаю. Нужно узнать побольше о магических способах перемещения, думаю они не ограничиваются канонными и есть другие, более приятные варианты. По прибытию к границе аппарационного барьера Хогвартса, Диана передала меня Дамблдору и уже вместе с ним я заходила в свой любимый Хогвартс. Хотя у меня и не было много времени познакомиться с ним, но ещё семь лет впереди, справлюсь. Идти вместе с Дамблдором всегда хорошо, а изводить его неприемлемым «мистер» вместо «сэр» или «профессор», просто прекрасно. Так что до школы я дошла в милом пререкании, что веселило как меня, так и профессора, но как только мы переступили порог школы, я решила обращаться к нему, как положено. Первое что бросилось в глаза — это толпа, такое чувство, что я сейчас на четвертом курсе Гарри Поттера и все ждут прибытия иностранных волшебников. Вот что с людьми делает скука, они готовы встречать меня, и глазеть, как на восьмое чудо света. Не уверена, что это уместное выражение в мире магии, но всё же. Я почувствовала себя звездой, не хватало только вспышек камер, для полноты ощущений. — Ада! — Рубина? Фауст? — Мы так рады, что ты вернулась! Я так переживала! — С возвращением, — сказал Фауст и полез обниматься на пару с Рубиной. Это было внезапно, теплого приветствия я ожидала разве что от Тома, кстати говоря, где он? Вырвавшись из кольца рук, я помахала другу, которого нашла в толпе, он только слабо улыбнулся. Странненько, что уже стряслось? — Давай посидим во внутреннем дворе, ты наверное уже давно на улицу не выходила! — Сегодня нагулялась на неделю вперёд, но идем, я буду рада поболтать с вами, ребята. — Идем-идем! Ты много пропустила! — И Рубина тебе всё расскажет. — Фауст! — Ахахах, вы такие смешные. Идем уже, не стоит устраивать сцены у всех на глазах. — Точно, идем! — До свидания, профессор Дамблдор, спасибо, что встретили и проводили до школы. — Не за что, хороших выходных. — И вам! — сказали мы и в три голоса рассмеялись. Дамблдор только улыбнулся на это и ушел в неизвестном направлении. Честно говоря, я хотела просто пойти в комнату, поваляться, а потом найти Тома и поболтать. Но видимо Реддл не горит желанием общаться, а вот двое пуффендуйцев наоборот, да и отказывать им будет некрасиво. Потому я смиренно, шла в их компании, хотя мне было приятно внимание ребят, и то, что они ждали меня. Моё возвращение выпало на первое октября, и это замечательная суббота. Хорошо, что я вернулась на выходных, а не сразу на учебу. Боюсь, таких перепадов моя ленивая натура не выдержала бы. Рубина замечательный рассказчик, узнавать сплетни от неё само удовольствие. За моё отсутствие ничего сильно не поменялось, никаких интересных событий не произошло. Разве что некоторым моим обидчикам пришлось заплатить мне компенсации, но это я уже знала. В школе побывали авроры, навели шороху, бедные ученики, за одну неделю столько стресса. На мой взгляд для Хогвартса ничего не обычного не произошло. — Хорошо в больнице, никакой домашки. — Неее, Рубина, ты ошибаешься, староста Блэк везде достанет, так что я всю домашку сделала, вот в понедельник пойду сдаваться. — Кому? — Учителям. — Ужас, ваша староста зверь. — Наши старосты не стали бы так напрягать, зато благодаря мисс Блэк ты не отстанешь в учебе. — У тебя только одна учеба в голове, Фауст, как ты вообще к барсукам попал? — обиженно-возмущенным тоном спросила Рубина. — Травки, цветочки, травки. В таком ключе и прошло время до обеда, а вот после еды я решила пойти к себе, пуффендуйцы отнесли с пониманием, и не стали ничего возражать. Я немного подзабыла нужные маршруты, а за время короткой беседы с барсуками, большинство моих слизеринцев успело уйти. Куда же вы так торопитесь? Кошмар. Ну, ладно, найду дорогу или потеряюсь, зато точно пройдусь. Мои опасения оказались напрасны, дорогу к факультету я нашла без проблем, и это радует. Так же радует, что соседки в комнате не наблюдалось, и я могла спокойно поспать. Спать — это моё новое хобби, теперь я хозяйка своей головы и хочу наслаждаться этим. Я бы хотела поговорить с Томом, но кровать здесь, а Том нет, выбор очевиден. Иногда мне кажется, что я зря родилась человеком, мне бы больше подошло быть котом. Спи, жри, ну и туалетные делишки. Ничего не делай и всё имей, чем не замечательная жизнь? Но я человек, потому нужно стремиться к чему-то большему, чем жизнь в стиле домашнего питомца. Стать что ли композитором, я умею писать органумы, красиво и незамысловато. Флитвик порадуется новым нотам. Заменить «Kyrie eleison» на другой текст и вуаля, прекрасная музыка для волшебного мира. Мне всегда больше привлекала мысль стать композитором, чем исполнителем. Заснуть так и не удалось, зато я поразмышляла над своим будущим, пришла к чему-то неутешительному и отправилась в любимую страну «Розовых соплей», люблю её. Поддавшись неизвестному порыву я взяла тетрадь и нарисовав несколько нотных строчек записала пришедшую в голову мелодию в духе вариаций григорианского хорала. Напишу всё-таки какую-то хоровую муть, буду радовать местный хор. Поломав голову над правильной записью нотного текста и добившись в этом успеха, я решила покинуть комнату и найти Тома. Я всё ещё не знаю какие у нас теперь отношения, мы ещё общаемся или всё? Одна недоссора и мы больше не друзья? Больничные письма говорят — друзья, приветствие в школе с этим не согласно. Вспомни лучик вот и солнце, Том нашелся в гостиной, славно, искать его настроения нет. — Привет, — поздоровалась я, и с ангельской улыбкой села рядом с ним на диване. — Привет, с возвращением. — Спасибо. — Почему ты здесь, а не со своими друзьями? — слово «друзья» он особо выделил, неприязнь лезла со всех сторон. — Потому что мой первый друг дороже прочих. — Тогда тебе следовало сначала идти ко мне, а не к ним. — Тогда тебе не следовало меня игнорировать. Мы говорили тихо, и в гостиной почти никого не было, но на нас всё равно уже начали обращать внимание. — Идем, посидим в библиотеке. Видимо такое внимание Тому не к чему. — Идем. По дороге разговор не вязался, а шли мы вовсе не в библиотеку. — Что это за место? — спросила я по прибытию. Мы оказались на какой-то смотровой площадке, с красивым видом на горы, хотя не помню, чтобы мы много поднимались. — Не знаю, нашел его недавно. Теперь прихожу сюда, когда хочу побыть один или подумать. — Здесь красиво. — Да. И снова молчание. Вид открывался действительно замечательный, и я бы могла просто полюбоваться пейзажами, но я пришла поговорить. — Так и будем молчать? — Прости. — За что? — Я был плохим другом, прости. — Оу, да ладно тебе, ты единственный писал мне, пока я была в больнице, и та книга по окклюменции мне очень пригодилась. Передай Эйвери спасибо от меня. Кстати ничего, если я оставлю её у себя ещё ненадолго. И нет, ты замечательный друг, в отличии от меня, так что лучше ты простишь меня. Ладно? — Ада. — Ммм? — Больше не пугай меня так. — Постараюсь. — Я так рад, что ты вернулась. Я посмотрела на Тома, он выглядел неважно, исхудал, осунулся, лицо бледное, в гроб и то краше кладут. Ох, что за тварь я бессердечная, у человека тут друг месяц пропадал, и кто там знает, вернулся бы или нет. У Тома ж никого нет, только моя надоедливая персона. Я подошла к нему и обняла, он совсем не сопротивлялся и обнял меня в ответ. — Всё в порядке, я здесь, и никуда не уйду. — Обещай, что никогда не оставишь меня. — Обещаю. Мне показалось, что вокруг стало теплее, а потом я увидела, что нас с Томом окутало золотистое свечение. — Теперь это точно обещание. — Ага. Кажется, только что я сделала глупость, отныне мне по дороге с Темным Лордом, больше нет пути назад. Том быстро взял эмоции под контроль и превратился в стандартную версию себя — ледышка обыкновенная. — Ну, как дела? Рассказывай. Зато мы снова общаемся, как и до приезда в школу. Не знаю, хорошо это или плохо, но к чему бы это не привело, мне суждено увидеть всё с первых рядов. Придет ли мир к краху или процветанию, как измениться будущее, и изменится ли вообще? Раз уж я всегда буду рядом, то не дам Реддлу делить душу на семь частей, мы найдем другой способ бессмертия. Я тоже не хочу умирать, кто знает, может, в конце пути ничего нет. Я уже умерла, и вот я здесь, но повезет ли мне так ещё раз? Лучше проживу на земле вечность, и я смогу быть счастлива, если эту вечность будет с кем разделить. Я рассказала Тому обо всем, что было в больнице, и поведала душераздирающую историю проблем своей магии, упуская то, что я вообще-то сквиб, а моя магия это вроде мой брат, что стал неизвестной формой неизвестности. Поведала, что вспомнила семью и их имена, неожиданно для меня, Том заинтересовался моей родословной и решил её выяснить. Так что после обмена новостями мы отправились в библиотеку, как изначально планировали, и стали обыскивать книжные полки на предмет старых альбомов. Заодно стали искать и выпускников с фамилией Реддл, но я знаю, что таких мы всё равно не найдем. Часик мы потратили в пустую, но ещё через пару часиков, перерыв гору всего, нашли выпускной альбом моего местного отца Дарвуда Кадогана, хм, а в молодости он был красавчиком. Если выпуск моего отца мы нашли быстро, то маму искали гораздо дольше, ведь я знала только как она выглядит и имя. Оказалось, что Гортензия была младше Дарвуда на пять лет, и в девичестве она носила фамилию Пембрук. Так как делать всё равно было нечего, продолжили листать альбомы просто так, и обнаружили, что у меня ещё есть дядя — Юстас Пембрук. Следующим шагом были газеты, но искать то, не знаю что, совсем не круто. Том ужасно расстроился, не найдя никого со своей фамилией. Пришлось утешать его тем, что Хогвартс не единственная магическая школа, и их ещё полно в Англии, да и что там Англия, их ещё полно в мире, может его семья не коренные англичане, и его отец учился за границей. Такая версия вполне устраивала Реддла. Видимо, мои родственники жили очень скучно, ведь их в газетах вообще не упоминали. Я уже не могла нормально читать, потому что буквы начали скакать перед глазами. Да, прям скакать. Можно делать ставки, какая буква доскачет до финиша раньше. Хотя одно упоминание мы нашли, в нем говорилось, что Гортензия Пембрук решила поправить состояния семьи, выйдя замуж за единственного наследника богатого рода. В той статье знатно уничтожали моральный облик моей местной матери, ну, может они были не так далеки от истины. — Мы идиоты, — неожиданно сказал Том. — С чего вдруг? — Не там искали. Тебе фамилия Пембрук не показалась знакомой? — Нет. — Тогда идиот здесь только я, а ты по жизни абсолютно невнимательная. — Ближе к делу, не? — Мы искали слишком далеко, искали упоминания о твоих родственниках в очень старых выпусках, а нужно было смотреть раньше. Я уже видел фамилию Пембрук, вот смотри, твой дядя журналист. Том подвинул газету ко мне и тыкнул пальцем в конец одной из статей на первой странице, где ясно было написано имя дяди, что был автором статьи. — Теперь ты точно знаешь, что у тебя есть живые родственники, не хочешь сообщить им радостную новость? — Мммм, нет? — Это ты меня спрашиваешь? — Да? — Ада, — угрожающе шипит. — Что? Если бы меня искали, то давно уже нашли, а так ясно, что я никому не нужна, не лучше ли оставить всё как есть? — Это глупо, ты не знаешь всего, может тебя искали, но просто не смогли найти? — За год, даже больше? И это при том, что я была в Лондоне. — Твой дядя чистокровный, вряд ли ему пришло в голову искать тебя в маггловском мире. — Думаю, у магов хватает способов найти человека. — Ты чего-то недоговариваешь. — Нет. — Я же знаю, что да! — Тише, нас выгонят. — О чем ты молчишь? — Хорошо, я скажу. Думаю, моя мама скрывала меня от всего мира, я была чем-то больна, но это не точно. У меня очень обрывочные воспоминания, знаешь ли. — Тогда ты просто обязана связаться с дядей! — Я не хочу. — Но ты должна. — Друзья уважают решения друг друга, даже если не согласны с ними. — Друзья помогают не совершать глупости. — Это тупик, как насчет переключиться и погулять? — Мы ещё вернемся к этому разговору, а сейчас давай найдем Эйвери, пора вам нормально познакомиться. — Зачееееем? — Не ной, ты должна поблагодарить его за книгу, и мне будет легче, если вы будете дружны, не придется выбирать кого-то одного. Будь дружелюбна, у тебя иногда получается, а если нет, просто улыбайся, уж с этим ты справишься. — Блеск. — Лучше молчи и улыбайся. Что же, я узнала, что мой папа (по версии журналистов) помер в несчастном случае, а мама считается без вести пропавшей, на пару с моим братом Симеоном. Также у меня есть дядя, он репортер, но в последнее время, что-то ничего не пишет. А сейчас я топаю за Реддлом, что бы он подружил меня с Эйвери. Мне эта идея неприятна, но что делать, не истерить же. В общем, пускай Том развлекается, ему полезно.