От ненависти до ненависти, или Истеричка и Чудовище

      В комнате было так жарко, что Джею показалось, будто он задыхается, будто воздуха здесь вовсе нет. Сердце панически забилось, и он проснулся рывком, тяжело и глубоко дыша, ошалело осматриваясь по сторонам. Багровые лучи предзакатного солнца проникали в окна вместе с невероятной духотой. Как же здесь можно жить? Тело словно распухло и стало неповоротливым, рубашка прилипла к торсу и спине, кожа головы взмокла и чесалась. Вот уж отвратительное пробуждение!       Джей поднялся и пошарил взглядом в поисках кувшина с водой. Ничего подобного. Вполне возможно, о нем забыли, или здесь на Юге не принято толком прислуживать омегам. Джей невесело усмехнулся, представляя, как ему придется самому готовить себе еду, стирать, штопать, прибирать в комнате. Все это выглядело слишком диким и нелепым, чтобы оказаться реальностью.       Он мог освежевать дичь и даже поджарить ее. Отец научил его, когда стал брать с собой на охоту. В стирке и уборке не так уж и много науки — это скорее унизительно, чем сложно. Но вот шитье… Не каждый альфа мог победить Джея в сражении на мечах. Но заколоть иголкой — запросто! Пару раз под строгим взглядом анатэ Джей все же пытался шить, и пальцы превращались в кровавое месиво, а изделие никогда не было настолько сносным, чтобы даже самый умелый портной мог его исправить.       Джей подошел к узкому зеркалу в резной раме и заглянул в него. Если он ничего не предпримет, то будет слишком сильно выделяться на фоне здешних омег. И проигрывать. Все, кого он видел, были красивы, наряжены, носили украшения, много улыбались, их лица светились. И не скажешь, что альфы относятся к ним так небрежно, как рассказывал анатэ. Возможно, если они начнут плакать, их условия станут еще хуже. Или же так воспитаны, что не обижаются на пренебрежение.       Диас тоже южанин, но держался с таким достоинством, что ни у кого и никогда не возникало мысли отнестись к нему без уважения. Джей предполагал, что лорды, да и вообще северяне, не сразу приняли его, возможно, считали решение Рейгана жениться на чужеземце глупой прихотью. Но раз с таким испытанием справился анатэ, сможет и Джей.       Джей расплел косу и поморщился. Даже на ощупь волосы оставляли желать лучшего, а вид у них был вовсе отвратительный. Отражение в зеркале больше всего напоминало какого-то дикого колдуна: черные немытые патлы, особенно бледная в контрасте с ними кожа, покрасневшие от усталости глаза, недовольно опущенные уголки губ, смешанные северные и южные черты лица. Джей потянулся и слегка сдвинул в сторону рубашку, оголив правое плечо и рассматривая старый шрам, выступающий на нем. Он тянулся через всю спину, и это явно не то, что могло нравиться альфам.       Он вовремя вернул ткань на место, чтобы неожиданно вошедший в комнату омега не заметил лишнего. Джей обернулся на гостя, отмечая, что тот не постучал и вообще выглядел так, словно явился к себе.       — Принц Джей, — без поклона, но зато с легкой улыбкой на губах произнес омега. Он, не скрывая насмешки, осмотрел Джея с ног до головы. — Меня зовут Мате. Я… как бы это получше объяснить, — он сделал вид, что слегка задумался. — Я тот, на чьем месте теперь оказался ты. То есть, человек, который раздражает Штефана Неадекватного, предоставляет ему свой зад, когда он хочет 什么屄, и получает по 槍口, когда у него плохое настроение, — он хитро и совсем не дружелюбно оскалился. — С чем тебя и поздравляю.       Джей молчал. Появление Мате, манера его речи и значение сказанного слегка ошеломили, и требовалось немного времени, чтобы все переварить. Джей был уверен, что уже освоил все южные ругательства, но, оказалось, этот омега знал их даже больше, чем солдаты. Пришлось постараться, чтобы достроить фразу наугад, а после — чтобы не взбеситься, осознав ее смысл.       — Нам следует прогуляться. Тебе не повредит запомнить некоторые места во дворце. Но сперва надень что-нибудь другое. Потеплее, — с заботливым выражением лица произнес Мате и решительно направился к шкафу, вытащил оттуда светлую тряпку. — Ночью бывает довольно прохладно.       Предложение одеться потеплее слегка испугало Джея — в свете того, что он без преувеличения истекал потом. Однако идея сменить взмокшую рубашку казалась вполне здравой, он не стал сопротивляться и отложил возмущения на потом. Очевидно, ему представится для этого немало возможностей в ближайшем будущем.       Он задумался о том, как относиться к Мате. Джей и изверг не женаты, и даже еще не обручены. Простая устная договоренность о свадьбе — недостаточный повод для истерик на почве ревности. К тому же, у Джея промелькнула шальная мысль, если Штефану есть с кем развлекаться, он не станет слишком часто требовать исполнения супружеского долга. Да и вообще, у альф всегда любовники на стороне. Даже у отца были. На чем тут разводить драму?       «Наверное, это не так уж и плохо», — нерешительно убеждал самого себя Джей, переодеваясь и поглядывая на Мате. — «Ведь у южных альф может быть несколько мужей и целый гарем наложников. Не исключено, что этот просто один из многих омег чудовища».       Но вот панибратство Мате не нравилось Джею. Он не привык, чтобы посторонние брали его под руку, прохаживались рядом, словно они равны по положению, разговаривали с насмешкой или снисходительностью в голосе. К тому же, несмотря на рассудительные мысли, наличие Мате било по самолюбию. Одна часть Джея хотела взбунтоваться, требовать к себе подобающего отношения и должного уважения. А с другой стороны — какое ему дело? Пусть изверг кого угодно тянет в свою койку, а о нем забудет. Это даст шанс на определенную свободу действий. Джей вздохнул и прикусил губу, подавляя непристойное воспоминание об Эсте. Не мог же он влюбиться с первого взгляда, честное слово! Это невозможно! Тем более, в своего врага! Короля своих врагов!       Мате в свою очередь воспринимал Джея не иначе, как новое временное и пустяковое увлечение Штефана. Он не сомневался — никаких отношений между ними не будет. Брачная ночь (и то, если до этого дойдет) — а после Джея выселят отсюда подальше с глаз, где он будет рожать детей и, если будет хорошо себя вести, то сам некоторых из них воспитывать.       — Просто доверься моему опыту. Основное — уловить несколько важных деталей, — живо, не замедляя речь, чтобы Джей мог лучше его понять, тараторил Мате, сразу же приступая к перечислению. — Между королем и главнокомандующим очень сильная и взаимная братская любовь. Поскольку двое из троих младших братьев Его Величества уже мертвы, он особенно привязан к Штефану. Все, чем владеет Эста, принадлежит и Стево, хотя последнему ничего, кроме походов и не нужно, — Мате закатил глаза, словно такая скромность казалась ему преступно глупой. — Но если ты каким-то образом, даже ненароком, встанешь между ними — тебе несдобровать.       Он остановился на большой террасе, с которой открывался завораживающий вид на вечерний океан.       — Здесь обычно завтракает королевская чета, — объявил он, указав рукой на длинный стол, сейчас совершенно пустой. — Ничего особенного, просто традиционная семейная трапеза. Не больше тридцати приближенных: друзья, иногда всякие послы, принцы завоеванных государств.       Джей сверкнул на Мате злым взглядом. Тот усмехнулся в ответ и дернул его за локоть, уводя в другую сторону, видимо, собираясь еще что-то показать. Теперь он напоминал мерзкого Тевье, позволяющего себе запредельно много дерзостей в адрес Джея.       — Вон там, смотри, — он указал на высокую башню. На ее стене висело несколько темных тел, обнаженных и изуродованных, истерзанных голодными птицами и палящим солнцем, а вокруг на частых копьях были отрубленные головы. — Там висел и тот северянин, который донес Его Величеству о смерти твоего отца. Эста не любит предателей. Так что парня сперва пытали, на случай, если он не все рассказал, а после казнили — вместо всего того, что он там хотел за свои сведения, — Мате усмехнулся, словно эта мысль ему нравилась.       Джей его отлично понимал. Чужие страдания и смерть способны доставить немало удовольствия. Он и сам очень порадовался бы кончине и Штефана, и Тевье, и Мате тоже. Интересно, что еще рассказал изменщик под пытками? Насколько он был осведомлен? Что знают о них теперь южане? Джей испытывал досаду, неуверенность и боль от осознания, что среди его народа могут быть такие мерзкие и гнилые люди. Зачем кому-то так подло поступать?       — Чего ты явился ко мне? — тихо спросил Джей у Мате, отвернувшись от башни и глядя в бесконечную даль моря. — Поближе посмотреть на соперника?       — Не смеши, — отмахнулся Мате, прислонившись к краю балкона и снисходительно осмотрев Джея. — Я даже вполне благородно не стану задевать твои чувства и перечислять все то, почему ты для меня не конкурент. Но я постоянно рядом со Штефаном Невыносимым и не хочу испытывать на себе его недовольство тобой. Вот когда поженитесь, и он на законных основаниях сможет вымещать свое зло на тебе — делай что хочешь и сколько угодно его раздражай.       Злость на Мате немного видоизменилась. Пусть такая дерзкая и наглая, но его честность подкупала. Хотя Джей понимал, врать ему здесь будут все, много и часто. И сам он тоже скоро станет это делать. Если не считать его нынешнее поведение лицемерием, ведь он усердно сдерживал свой характер и сам поражался, как ему это удается. Почему до сих пор он не отвесил Мате пощечину? Еще раньше, когда тот ввалился в его покои. Но минимум в одном Мате был однозначно прав — он был одет, выглядел и пах куда привлекательнее Джея.       — Так вот, — Мате выдержал небольшую паузу на случай, если Джей решит о чем-то спросить, а после продолжил рассказ, направляясь еще куда-то и ожидая, что Джей пойдет следом. — Если ты хочешь более или менее приемлемое отношение к себе, подружись с Томашем и Джестрой. У них обоих ужасный характер, но один имеет максимальное влияние на Штефана, а другой — на Эсту. К тому же, с ними опасно ссориться.       Джей подумал, что это вполне логично — подружиться с королем-анатэ Юга. Хотя в свете неожиданных чувств к Эсте, это могло оказаться весьма непросто. С Томашем все выглядело не так запутанно. Его невозможно воспринимать как врага, даже в нынешних обстоятельствах. Между Джеем и ним сложились пусть не дружеские, но вполне спокойные отношения.       Совсем другим путем они вернулись к комнате Джея. Стражник в коридоре проводил их неодобрительным взглядом, словно разгуливать в вечерний час по дворцу омегам не положено. Или это Джею только показалось? Можно ли считать, что у него уже появилась повышенная тревожность и подозрительность?       — Ах да! И про еду, — Мате скрестил руки на груди. — Если ты голодный, то придется потерпеть до завтрака. Я не слышал, чтобы Штефан отдавал кому-нибудь приказ тебя покормить, а сами слуги не станут прислуживать тебе просто так, — он мило улыбнулся и еще раз оглядел Джея с ног до головы, отвесил ему шутливый реверанс. — Что ж, добро пожаловать и доброй ночи, жених Штефана Ненадежного.