C10H13NO

Чан и Чанбин давние знакомые, которые пошли кардинально разными путями по жизни. Но судьба сведёт их вновь. ——— — Эй, ребят, вы скоро там вообще? — выступал Хан на дурачащихся друзей, пока оглядывал своё отражение в зеркале и поправлял стоящую торчком тёмную прядь волос. Отвлекаясь на шумных парней, он продолжал упрекать старших, но Джисон не был бы Джисоном, если не влез в это все сам, позабыв о своих же словах уже в момент озвучивания их,  — Нам выступать тут скоро вообще-то! Эй!!! Стоп! Это мой приём, зараза-хён! В конечном итоге в помещении показывается худощавая девушка, которая одним лишь словом прекращает эти подростковые игрища, а все потому, что эта особа была обладательницей голоса, походившего на звук, который обычно парни воспроизводили с помощью школьной доски и своих ногтей, когда нужно было обратить на себя внимание при обсуждении очередного проекта, который касался обычно различных тусовок, либо просто поиздеваться над преподавателями: — 3RACHA? На сцену, — мисс Лим, как указывала табличка на груди этой особы, указывала уже на выход, а молодых людей в этот момент дико передергивало от звучания названия их собранной группы из уст этой, как однажды выразился Джисон в подобной ситуации, ведьмы. — Черт, как можно быть такой… — Бан не находит слов совсем, ведь матом поперёк коридора не прокричишь, уши-то везде, пока Со выдаёт обыкновенное «сукой», дополняя предложение старшего, и улыбается как-то по-дурацки счастливо, глядя вперёд, — Точно, мелкий, ну, что… порвём этот зал тоже? — О, да, братан, мы в деле, — тут же отзывается Хан, но следом добавляет «хён», чем вызывает новую волну смеха и эпичное появление на небольшой сцене среднего такого клуба Кореи. — Хэйо, ребята, с вами вновь 3RACHA, вы рады нас видеть? И мы вас тоже! Давайте порвём этот танцпол, сорвём к черту голос под шикарные биты треков, требуя большего! Как вам такая идея? — привычное начало Чана подбадривает всегда остальных друзей, ведь толпа сразу оживает, даже те, кто никогда не знал этих ребят, подключаются к массовке, поддакивая Чану и уже обрушиваясь лавиной звонких выкриков, и ждут обещанных работ, которые накрывают каждого, буквально пронзая каждую клеточку тела, заставляя невольно отвечать всем телом на кажды бит. Джисон, как всегда, притягивает взгляды девушек своим неординарным поведением и манерой исполнения. Он ещё тот ребёнок, да и останется им, наверное, в глазах Чана навсегда. Грубая читка Чанбина с каждым разом все грубее, чётче да новее. Это замечает Чан каждое их последующее выступление. Его друг выкладывается по полной и даже больше дозволенного каждый раз, желая осуществить свою мечту — стать стоящим в этом мире шоу-бизнеса репером. Со собирается податься в этом году в трейни, в новую компанию, пока сам Бан не может сделать того же. Его буквально завербовали, обязывая учиться в чертовом австралийском медицинском институте, куда отец проложил ему дорогу, не удосужившись заранее спросить у родного сына, хочет ли он, каковы его планы на жизнь. Крис, конечно, рад вернуться в родные края, вспомнить детство, может, повидать даже старых друзей, но не таким же образом. Сегодня последнее выступление старшего вместе с двумя прекрасными людьми, друзьями, которые стали все же родней, братьями, поэтому Чан вкладывает всего себя в трек, который написал для этих ребят. Толпа просит ещё и ещё, а у парней уже силы на нуле, да и трек последний в запасе, который они так и не решались исполнить. — Хэй, вы просите ещё, а? Я вас не слышу! — Чанбин почти срывает голос, быв настолько возбужденным этим выступление, — Тогда наш следующий и последний трек на этот раз будет композицией, которую мы не решались показать раньше! — Но вы нас вынудили, — подмигивая какой-то девчонке, выдаёт с усмешкой Чан, ловя младшую белку за шкирку, притягивая к себе и обнимая за плечи того, — Давай, бро! На максимум нашу матрешку! А что происходило дальше, Бан запомнил на всю свою жизнь. Он был немного лишним в их тройке, наблюдая со стороны за, казалось бы, единым целым. Одно чанбиново «матрешка» отзывалось табунами мурашек по спине, а взявшаяся из неоткуда сильная аура Хана просто отправляла все мысли старшего к черту. Вот она, сила. После выступления трио не спеша ретировало в парк, в котором обычно они собирали свою аудиторию летними вечерами, зарабатывая немного на лишний час в звукозаписывающей студии. Чан наконец решает сказать все друзьям, но начинает издалека: — Оу, Бин, я давно явно не слышал, как ты читаешь, это нечто! Твои навыки стремительно растут, хотя отдыхать бы тебе больше, — Бан хлопает младшего по плечу, добавляя уже тише, — Я переживаю. Была ли это братская забота или что-то большее, Крис не знал. Поэтому переключается дальше на Джисона, которого начинает мучить, ведь «щёк таких не видел никогда». Но больно резко прекращает, осознав, что тянуть больше с таким нельзя, тяжело выдыхает и убирает ту маску счастливого друга, которую носил больше месяца ради друзей. — У меня к вам серьезный разговор, — никто и никогда не любил, когда Бан начинал так говорить, но оба парня кивают а-ля выкладывай всё, — В общем… я уезжаю учиться в Австралию. — Не понял. Это ты так пошутить решил перед представлением нового трека? — Со вдруг начинает понимать серьезность дела, но на рефлексах пытается отвести все в другое русло, выставляя свои иголки перед старшим. — Мне жаль, Бин, Сон… я не могу пойти дальше с вами бок о бок. Мечта, которую возвели мы втроём… часть общей мечты будет просто стёрта, — Бан говорит, как есть, но чего он не ожидал, так это удара в челюсть на прощание от репера. Понимая его настрой, Чан не отвечает, а лишь прикладывает руку к пострадавшему месту, отдаленно слыша голос Хана, который останавливал Со. Поднимая взгляд, Крис видит тот самый жалостливый беличий взгляд, но лишь губами произносит слова извинения, и удаляющуюся чёрную макушку, наверное, самого близкого человека из всех, кто окружал его, кому он все же доверил что-то более дорогое и ценное, что имел. — Удачи, хён, я позабочусь о нём, но… я надеюсь, что это была тупая шутка, — Джисон не бывает никогда таким серьезным, В голосе никогда не бывало столько холода, но... Чан все понимает. Он прощается с Ханом, провожая уже взглядом другой силуэт, который расплывается перед глазами из-за непрошенных слёз. Слишком много вещей и событий связывало этих троих совершенно разных, но таких одинаковых людей. Австралиец стирает слёзы, стараясь держаться до последнего, ведь самое страшное, как он думал, происходит именно сейчас. Медленно обойдя парк с разбитыми лавками и некоторыми фонарями, он прогонял все воспоминания с Со Чанбином и Хан Джисоном, надеясь когда-нибудь на встречу и прощение.