Этот мальчишка

      Тони, честно говоря, не совсем понимает, зачем он едет в этот чертов дом престарелых для шпионов, по нелепой случайности доживших до преклонного возраста. Питера он оставил на попечение Хэппи. Тот особого желания работать нянькой явно не испытывал, но покорно присматривал за ребенком и приходящими учителями, которых отобрали помощники Пеппер. Ехать в пансионат с мальчиком было бы еще страннее. Не смотря на то, что Тони вспомнил о существовании своей крестной, именно благодаря Питеру, засыпавшему его ворохом вопросов по поводу каждого человека на фото с Капитаном, брать его с собой не стоило. По крайней мере, на первый визит.       С Пегги Картер Тони никогда не был особо близок. Он помнил ее очень занятой, но доброй и красивой женщиной, которая иногда распекала Говарда за безответственность, мило общалась с Марией и разрешала маленькому Тони сидеть с ней, в ее кабинете, когда Говард брал его с собой на работу. Лет в десять Тони был в нее немного влюблен, но этот секрет знали только Джарвис и Баки-медведь. Одновременно суровая и нежная, отчаянно красивая, целеустремленная женщина не могла не покорить его сердце. Она была похожа на Пеппер, или, скорее Пеппер на нее, и это наводило Тони на мысли, что у него все-таки есть любимый типаж.       После смерти старших Старков они перестали общаться: Тони ушел в длительный запой и саможаление, а у Пегги, как он теперь понимал, не было ни времени, ни сил, чтобы его вытаскивать. Дальше уже подключился Оби, старательно огораживающий Тони от любого нежелательного вмешательства, да и обстоятельства сложились таким образом, что их общение прервалось на двадцать лет.       Пегги самостоятельно встретила его в холле. При виде ее, Тони накрыло тем болезненным узнаванием, когда картинка из памяти накладывается на новые данные. Возникает странное чувство несоответствия, когда понимаешь, кто перед тобой, но что-то вызывает удивление, не укладываясь в привычное уравнение. Тони не знает, почему седина Пегги выбивает его из колеи. Быть может, дело в глазах, ярких, живых, перетягивающих все внимание с морщинистой кожи и потерявших былую пухлость губ. Пегги улыбается, и Тони чувствует себя маленьким мальчиком, нарвавшим цветов с ухоженной маминой клумбы. Он машинально сжимает в руке букет идеальных до кончиков лепестков кремовых роз и шагает навстречу Картер. – Здравствуй, Энтони, – негромко произносит она. – Тетя Пегги, – Тони пытается изобразить обольстительную улыбку, но та отчего-то выходит смущенной и кривоватой. Тони протягивает женщине букет, и она осторожно берет его двумя руками, с явным удовольствием вдыхая нежный аромат. – Давненько мне не дарили цветов, – задумчиво говорит Пегги, разглядывая пухлые бутоны. – Надеюсь, у тебя нет на них аллергии? – запоздало уточняет Тони, припоминая свое фиаско с клубникой для Пеппер. – Никаких аллергий, – фыркает Пегги, – пошли, найдем вазу для этих красавцев.       Тони послушно следует за ней, подмечая, что для своих лет Картер на удивление шустро передвигается. Это почему-то радует и немного успокаивает.       Ваза находится довольно быстро, на стойке регистратуры. Девушка за стойкой обещает сама доставить цветы в комнату мисс Картер и, внимательно посмотрев на Тони, просит его расписаться. – Хорошо, что догадался отправить электронный запрос, – хвалит Пегги, – иначе пришлось бы возиться не меньше часа. – Ну, я теперь консультирую Щит и знаю, насколько они любят бумажки, – пожимает плечами Тони.       Они неспешно гуляет по саду и разговаривают, будто пытаясь восполнить двадцать лет. Пегги – первый человек, с которым Тони хочется говорить о родителях. С ней это легко, потому что Пегги понимает его чувство потери. А еще потому, что она позволяет Тони больше слушать, чем говорить. Она рассказывает Тони о матери. Об их с Марией работе, о том, какой она была еще до рождения Тони. Тони готов провести так весь день, но Пегги явно устает, и они занимают увитую плющом беседку с видом на сам пансион. – Так зачем ты приехал, Энтони? – спрашивает Пегги. – Я рада тебе, не сомневайся, но согласись, твой приезд оказался довольно неожиданным. Какие-то проблемы со Щитом? – Нет, я… Ты, наверное, в курсе, не так давно я взял опеку над ребенком. Мальчишкой. Питером. Черт, я никогда не думал, что буду родителем, да и не собирался, но пиар-отдел настоял... Нет, не то. Пит, он хороший, сообразительный ребенок, отважный. Мне действительно хочется быть для него хорошим опекуном. Даже не примером, не отцом, а просто, чтобы потом, когда он вырастет, он меня не ненавидел, понимаешь? И я ужасно боюсь, что как обычно сделаю что-то не то и просто не справлюсь, – Тони вздохнул и потер лицо ладонями. – Я не знаю, зачем я сюда приехал, тетя Пег, увидел вас всех на фото и… – он махнул рукой и прикрыл глаза, опираясь спиной на стену беседки. – Тебе нужен был кто-то взрослый, – с грустной улыбкой проговорила Пегги. – Мне уже почти сорок. – И более-менее по-взрослому ты начал себя вести только последние пару лет, – хмыкнула Картер. – Я наблюдала за тобой, Тони, можешь поверить. Старк только качнул головой, признавая ее правоту. – Ты сейчас очень похож на Марию, когда она поняла, что беременна. Она тоже переживала, что не сможет справиться с твоим воспитанием.       Тони на это только грустно хмыкнул, рассматривая плывущие облака. – Но она справилась и, подозреваю, если бы Говард ей помогал, справилась бы еще лучше. Энтони, – позвала она, – посмотри на меня. Я не самая удачная кандидатура для советчика в отношении детей. Ты знаешь, своих у меня никогда не было. Но я постараюсь тебе помочь. Главное – запасись терпением, это пока единственное, что я могу тебе посоветовать. – Спасибо, тетя Пегги, – проглотив ком в горле, отозвался Тони, женщина фыркнула и потрепала его по волосам.       Они посидели в беседке еще немного, получая удовольствие от общества друг друга и тишины. Тони проводил Пегги до ее комнаты и, удостоверившись, что у нее есть его номер, поехал домой. У него появился план. И заключался он в том, чтобы быть максимально не похожим на Говарда Старка.