Этот мальчишка

На квартиру Паркеров они все-таки сходили, забрали оставшиеся вещи Питера и два пухлых тяжелых альбома, которые ребенок упрямо держал в руках, не доверяя даже Тони. Старк распорядился оборудовать квартиру сигнализацией и прочей охранной чепухой, практически консервируя ее, оставляя доступ только для Питера и себя. Мальчик подрастет и сам решит, что с ней делать. Все шло лучше, чем ожидал Тони. Пит был очень сообразительным, не по годам взрослым и помимо Железного Человека обожал Капитана Америку. Тони его не винил. Немного поразмыслив, он показал Питеру комнату, посвященную Кэпу. Солидная часть этого мини-музея принадлежала еще Говарду и он, наверное, в гробу перевернулся, если бы увидел как Питер играет коллекционными фигурками. Тони помнил, какой скандал разразился в его пять лет, стоило ему только взять в руки чертову уменьшенную копию Капитана. Теперь же Тони довольно улыбался, глядя на восхищенного Питера, стремящегося потрогать все, до чего он только сможет дотянуться. У застекленного стенда со старым костюмом и фотографиями мальчик замер и позвал Тони. – Тони, а этот человек справа от Капитана твой папа? Старк замер рядом с ребенком, глядя на пожелтевшее фото. Говард на ней был младше самого Тони. Он довольно ухмылялся, положив руку Капитану на плечо, а тот чуть смущенно улыбался фотографу. С этим фото у Тони были связаны не самые теплые воспоминания, как почти со всеми вещами в этой комнате, собранными еще отцом, но Старк был рад, что не сжег ее, как собирался. – Тони? – позвал Питер, подергав зависшего Старка за штанину. – А, да, это мой отец. Он дружил с Кэпом и долго его искал, после… его подвига. – Кла-а-асс, – протянул мальчик, почти прилипнув к стеклу. – А это кто? – указал он на соседнее фото. – Это Баки Барнс, – хмыкнул, Тони, – не узнал? – В комиксе он другой, – смутился Питер. – Как и все, – кивнул Тони, – хочешь, открою тебе секрет? Питер поднял на него взгляд и закивал. Тони понизил голос и продолжил: – На самом деле, Баки нравился мне гораздо больше Капитана. Знаешь почему? – Почему? – Он был обычным парнем, этот Барнс, но бился не хуже капитана, оставался преданным другом. Он был героем, сделавшим себя сам, – Тони задумчиво замолкает и добавляет как-то неловко, – у меня даже был мишка-Баки в военной форме. Кажется, он валяется где-то здесь. Питер сразу загорается идеей найти медведя, и они с Тони минут десять разглядывают стеллажи в поисках нужной игрушки. – Смотри, Тони, я нашел! – звонко зовет Пит, указывая пальцем на потрепанного плюшевого мишку. Видно, что с эту игрушку когда-то любили. На выцветшей форме подпалины и заплатки, а если приглядеться, то можно заметить стежки ниток, аккуратные и не очень, на самом медведе, например в основании уха и на правой лапе. Тони берет игрушку в руки и отряхивает, освобождая облачко пыли. В голове всплывает воспоминание о том, как Джарвис, еще живой и жутко чопорный старик Джарвис, пришивал оторвавшийся глаз-пуговицу, показывая маленькому Тони, как правильно работать с иглой. Старк качает головой, отгоняя щемящее чувство и раздумывая, когда он умудрился стать таким сентиментальным. Медведь перекочевывает в цепкие ручки Питера, и тот восторженно смотрит на игрушку, поглаживая искусственный мех. – Можно я возьму его себе? – спрашивает Питер, вырывая Тони из раздумий. – Этот парень довольно стар, ты уверен? Я мог бы купить тебе такого же, только нового. – Мне нужен этот, – твердо говорит Питер, прижимая игрушку к груди. – Ладно-ладно, хочешь этого, забирай. А теперь пошли, нам уже давно пора на обед. Будем надеяться, что Пеппер все-таки съест свой салат, а не нас. Питер смеется, над шуткой и почти вприпрыжку идет рядом с Тони. Он расстается с медведем только на минуту, когда они садятся в машину. – Тони, – уже привычно зовет Питер. – Да? – Спасибо, – очень тепло говорит мальчик и обнимает его, пряча смущенное личико. – Не за что, Пит, – тихо улыбается Тони, неуверенно обнимая мальчишку в ответ. Посидев так еще пару мгновений, Питер отпускает Старка и возвращается к своему медведю. Глядя на него, у Тони внутри растет пока не понятное ему, но, безусловно, приятно чувство.