H. & H.

      Гермиона Грейнджер нетерпеливо ёрзала на заднем сидении и постукивала ногой в форменной школьной туфельке по полу автомобиля. Она конечно знала, что серьёзным и воспитанным девочкам не пристало так себя вести, и тем более так не должны себя вести девочки-волшебницы! Но ничего не могла поделать с охватившим её нетерпением...       О том, что она волшебница, Гермиона узнала относительно недавно. Всего месяц назад. К ним в дом пришла профессор Макгонагалл, которая была заместителем директора Школы Магии и Волшебства Хогвартс и деканом факультета Гриффиндор, на котором учились и учатся самые выдающиеся и сильные маги! Профессор рассказала, что Гермиона — ведьма, и что это не ругательное слово, но обозначающее вполне конкретное понятие — женщина, которая может колдовать.       Время от времени с Гермионой случались всякие странности: то книга в руку прилетит, то страница, когда она читала, переворачивается сама по себе, а иногда, когда ей было страшно засыпать — мама не могла выключить свет в комнате... Раньше Гермиона и её родители думали, что это паранормальные способности, и папа и мама очень боялись, чтобы про это никто не узнал. Но профессор объяснила, что это было спонтанное проявление магии, и Гермиону в Хогвартсе научат её контролировать. К тому же, профессор их успокоила, что никто ничего не узнает, так как есть Статут Секретности, который скрывает волшебников от обычных людей...       — Не волнуйся, доченька, мы уже почти приехали! — голос мамы вырвал Гермиону из воспоминаний-размышлений. — Мы вполне успеваем!       — Да, Гермиона, сама подумай, отправление этого поезда в 11:00... Ну что бы ты делала целый час на вокзале? — поддержал маму папа.       Гермиона очень сильно хотела в Школу. Она вообще очень любила учиться, а уж учиться магии... А ещё она очень надеялась найти в новой школе друзей. Так как в старой — с ней дружить не хотели, поскольку Гермиона слушалась преподавателей и любила узнавать новое. Но ведь теперь она будет среди таких же как она сама. И у неё обязательно появятся друзья! Воодушевлённая этими мыслями, прямо с утра Гермиона переоделась в школьную форму, кроме мантии и колпака, так как это было бы необычно для окружающих, а вот всё остальное — серая юбка и белая блузка, серый галстук и джемпер — были вполне привычным вариантом школьной формы. Она была полностью готова ехать в Хогвартс!       Несмотря на уговоры родителей не торопиться, Гермиона смогла убедить их приехать на вокзал пораньше. Но маме позвонила какая-то знакомая, а потом они попали в пробку, и теперь на часах почти половина одиннадцатого, а они только подъезжали к вокзалу Кинг-Кросс!       Оказавшись на платформе "9 и ¾", Гермиона чуть не задохнулась от охватившего её восторга! Вокруг всё было такое волшебное! От кованной решётки ворот в арке, которая внезапно оказалась за спиной, вместо бывшей на том месте ещё мгновение назад билетной кассы, до ярко-алого паровоза и людей на платформе, в мантиях и другой непривычной одежде. Она была среди магов, колдунов и ведьм, таких же как она!       Выбрав себе купе, Гермиона занесла багаж, быстро переоделась, сменив курточку на мантию, достала из чемодана полюбившуюся ей "Историю Хогвартса", волшебную палочку, и уселась у окна, принявшись читать и периодически поглядывать в окно. Происходящее на перроне было ей не менее интересно, чем книга. Иногда к ней в купе заглядывали другие ученики, Гермиона сразу принимала максимально сосредоточенный вид, и надеялась, что с книгой в руках и волшебной палочкой она выглядит как настоящая серьёзная ведьма. Но заглядывавшие закрывали дверь купе и шли дальше. Скорее всего, эти школьники искали своих знакомых, это по крайней мере логично — найти знакомых и провести время пути вместе — подумала Гермиона.       Практически перед самым отправлением, на платформе появилась странная троица. По крайней мере, эти трое очень сильно привлекли к себе внимание Гермионы. Маленькая, хрупкая черноволосая девочка, одетая в джинсовый костюмчик, и двое мужчин, идущих по бокам от неё. Мужчины — один черноволосый, с вьющимися, немного длинноватыми волосами, аккуратными усиками и лёгкой небритостью, в джинсах и чёрной кожаной куртке, второй — коротко стриженный, светло-русый, гладко выбритый, в костюме и распахнутом плаще — даже на взгляд Гермионы, выглядели очень опасными и... хищными! Гермиона вспомнила, как по телевизору видела телохранителей. Эти производили точно такое же впечатление. Она отметила, что все присутствующие на платформе на них таращатся, аккуратно и незаметно указывают друг другу на эту странную троицу другим, но близко к ним не подходят, в отличии от ситуации с другими провожающими, когда здороваются, приветствуют друг друга и вообще — показывают, что рады видеть. Гермионе стало даже интересно, кто же эта девочка, но тут она убедилась, что сопровождали её отнюдь не телохранители, так как троица начала прощаться — мужчины по очереди обняли девочку, а она их в ответ. С телохранителями же не обнимаются? Задумавшись о такой интересной загадке, Гермиона и не заметила, как пролетели минуты до отправления, паровоз дал гудок и поезд наконец тронулся.       Гермиона смотрела на уходящий назад перрон, на проплывающие мимо окна постройки, пакгаузы, дома... Она наконец-то едет в Хогвартс! Гермиона только было собралась вернуться к чтению, как открылась дверь купе, и на пороге оказалась та самая девочка с перрона. Невысокая, не выше самой Гермионы, с гривой непослушных чёрных волос, кое-как собранных в хвост на затылке, и большими выразительными зелёными глазами. Растрёпанная челка лезла ей в глаза, и девочка привычным движением губ сдула её в сторону.       — Прости, что отвлекаю. В твоём купе свободно? Разрешишь? А то там, — визитёрша как-то неопределённо передёрнула плечиками, — слишком... шумно, — и опять сдула упавшую на глаза чёлку.       — Да, конечно же, заходи! — с восторгом и надеждой, что она сейчас наконец-то познакомится и сможет подружиться с другой волшебницей, ответила Гермиона. И поспешила продемонстрировать свою серьёзность и торжественность этого момента, привстала с дивана и представилась полным именем: — Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер. А как тебя зовут?       — Гарриет Лили Вега Поттер-Блэк, — ответила девочка, укладывая сумку на диван напротив, и затаскивая в купе довольно большой чемодан на колёсиках за выдвижную ручку.       Гермиона просто не могла поверить в услышанное. И хоть её немного смутила двойная фамилия, тем не менее она поняла, что ей невероятно повезло познакомиться с самой известной девочкой Магического мира! Это ведь точно она! О чём она и сообщила спутнице:       — Ты Гарриет Поттер?! Я всё-всё про тебя знаю! Я прочитала в ...       — Чепуха там написана, — девочка презрительно взмахнула рукой, прервав её.       — Как чепуха? — Гермиона была озадачена и ошеломлена. — В книгах, я имею в виду в серьёзных книгах, а не во всяком бульварном чтиве, не пишут чепухи!       — Но мне-то лучше знать, что со мной произошло, верно? — попутчица с интересом посмотрела на неё.       Гермиона находилась в состоянии когнитивного диссонанса. Она купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и имя Гарриет Поттер упоминалось и в "Современной истории магии", и в "Развитии и упадке Тёмных искусств", и в "Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке". Это же серьёзные книги! Там не может быть чепухи! Но в тоже время и её попутчица была права — ей лучше знать, что с ней было, а чего не было. Гермиона как раз собралась обсудить с девочкой эту коллизию, как дверь купе снова открылась, и на пороге появился неряшливый рыжий мальчик с пятном грязи на носу, он взглянул на девочек, по Гермионе просто мазнув взглядом, а вот на Гарриет задержав.       — Здесь свободно? — спросил он, обращаясь к Гарриет. — В других вообще сесть некуда. — И, не дожидаясь ответа, принялся затаскивать чемодан в купе.       Пока новый попутчик запихивал свой багаж под диван, Гермиона заметила, как Гарриет с каким-то обречённо-тоскливым выражением лица закатила глаза и сжала губы. Но буквально через полсекунды она уже вновь взглянула на Гермиону и чуть виновато улыбнулась. Управившись с чемоданом, мальчик плюхнулся на диван рядом с Гермионой, покосился на Гарриет, но тут же уставился в окно, усиленно делая вид, что он интересуется пейзажем. Гермиона, немного посидев, решила познакомиться с новым попутчиком, раз уж им ехать всем вместе, но тут мальчик повернулся к Гарриет и выпалил:       — А ты действительно Гарриет Поттер?       Девочка чуть поморщилась, но согласно кивнула головой:       — Да, — чёлка вновь упала на глаза, практически соприкасаясь с длинными ресницами.       — О, а я уж подумал, что это очередная шутка моих братьев, Фреда и Джорджа, — выдохнул в восторге мальчик. — А у тебя действительно есть... ну, ты знаешь... — Он вытянул палец, указывая на лоб Гарриет.       Гермиона только успела подумать о том, как можно быть таким бестактным, как спутница довольно холодно поинтересовалась у мальчика:       — Может быть, вначале скажешь как тебя зовут?       Рыжий немного смутился, но ответил:       — Рон Уизли.       Гарриет кивнула, и, указав подбородком на Гермиону, сказала:       — А нашу спутницу зовут Гермиона Грейнджер, — после чего отвернулась к окну.       Рон с минуту посидел спокойно, потом заёрзал и всё таки не вытерпел:       — Так у тебя есть... этот... ну, шрам? — он даже нарисовал пальцем зигзаг молнии в воздухе.       Гарриет обречённо вздохнула, и, повернувшись к нему, ответила:       — Нет, нету! Шрамы, знаешь ли, Рон — девочек не украшают! А достижения современной медицины вполне позволяют справляться с очень многими проблемами... — Гарриет видимо очень хотела ещё что-то сказать, но удержалась, и вновь отвернулась к окну.       Рон, очевидно, не увидев крайне ожидаемый и очень желаемый им шрам, несколько разочарованно таращился на Гарриет.       Слегка затянувшееся молчание повисло в воздухе и Гермиона только собралась начать беседу на более приятную и интересную тему, как Рон опять не выдержал и обратился к Гарриет:       — А ты помнишь... ну, как Ты-Знаешь-Кто...       — Нет, — качнула головой девочка, не отворачиваясь от окна, — не помню.       — Совсем ничего не помнишь? — судя по голосу, Рон надеялся на обратное. — Ну, то есть, вообще ничего?       Гарриет опять повернулась к мальчику, чуть приподняла брови и довольно спокойно ответила:       — Рон. Мне было год и три месяца. Как по-твоему — я могу что-то помнить или нет? Вот ты, помнишь что-нибудь из своей жизни, ну хотя бы в двухлетнем возрасте? — девочка недоумённо пожала плечиками, и вновь повернулась к окну.       Но Рона это видимо не проняло! Он сидел и смотрел на Гарриет, не отводя глаз, как зачарованный, но потом всё-таки спохватился и тоже уставился в окно.       Гермиона с недоумением смотрела на развернувшуюся перед её глазами сцену, и, мягко говоря, была в шоке! Вопиющее поведение Рона совсем не соответствовало её представлению о том, как должны вести себя волшебники! Конечно, её тоже просто до ужаса интересовала Гарриет, и особенно тот момент, что история в книгах, по словам самой Гарриет, не соответствует действительности. Но тыкать пальцами, бесцеремонно лезть в такие личные воспоминания... Это просто — за гранью! Гермиона уже решила сделать Рону замечание, но потом всё же смогла удержаться, и сперва попробовать просто сменить тему беседы:       — А вы уже пробовали колдовать? — поинтересовалась она у попутчиков. — Я тут взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться, и всё получилось. В моей семье нет волшебников, я была так ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса, я имею в виду, приятно удивлена, ведь это лучшая школа волшебства в мире. И конечно, я уже выучила наизусть все наши учебники, надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех. Но всё равно я ужасно переживаю!       Рон в ответ ничего не сказал, только по-прежнему смотрел как-бы в окно, но то и дело косился на Гарриет, а вот она, повернув голову, чуть улыбнулась Гермионе:       — Я думаю, что всё будет в порядке. В школе достаточно детей из семей не-волшебников, всех будут учить с самых азов, так что, я полагаю, никаких проблем с учёбой у тебя не будет.       Рон, похоже, решил тоже не молчать, и заявил, что он любит летать на метле и играть в квиддич. И что у него двое братьев в прошлом году вошли в команду Гриффиндора. Играют загонщиками. А старший брат Чарли был капитаном команды, пока не закончил Школу, и самым лучшим ловцом. И он, Рон, тоже постарается как можно быстрее попасть в команду. Гарриет кивала в такт рассказа мальчика, похоже, чисто механически, а Гермиона не могла сообразить — какое это имеет отношение к учёбе? А Рон, тем временем, глянул на неё, чуть подумал, опять перевёл взгляд на Гарриет и спросил:       — А у тебя есть метла?       — Да, — кивнула Гарриет, — "Wirbelwind", — увидев непонимание на лице Рона, повторила по буквам, — Вирбельвинд, — но поняв, что понимание всё равно не достигнуто, перевела: — Вихрь.       — Да? Никогда не слышал про такую. У моих братьев — "Чистомёты-5", — чуть мечтательно произнёс он, — им их купили, когда они попали в команду, а у меня, — тут Рон немного погрустнел, —"Комета-180", она старая уже... А ты в квиддич играешь?       — Да, — вновь коротко ответила девочка.       — А за какую команду ты болеешь? — не унимался рыжий фанат квиддича.       — "Тирольские волки", — видимо, в этот раз Гарриет решила не мучить рыжика оригинальными названиями, а сразу произносить на английском.       — Хм. Я никогда про такую не слышал, — недоумённо сказал Рон.       — Это германский дивизион Европейской Лиги Квиддича, — пояснила девочка.       — Ты болеешь за немецкую команду?! — Удивление и недоумение Рона было таким, как будто Гарриет призналась, ну как минимум в работе на русскую разведку! — Но почему?       — Возможно, потому что я живу в Германии? — В голосе Гарриет была слышна явная ирония, и пожалуй даже лёгкая издёвка.       Рон опять недоумённо потаращился на собеседницу, а потом начал рассказывать, что вот он болеет за самую лучшую команду "Пушки Пэдл", у них сейчас, конечно, полоса неудач, но он, Рон, в них верит, и принялся пересказывать последнюю игру этой команды, которую он видел... Гермиона сидела и просто недоумевала, как можно так долго говорить про такую чушь? Она взглянула на девочку напротив, та лишь опять как-то грустно-виновато улыбнулась. Гермиона уже начала подумывать, что лучше — сменить купе самой, или прогнать этого мальчика, с его рассуждениями о глупых летающих вениках, но тут дверь в купе открылась в очередной раз.       На пороге стоял пухленький, светловолосый, круглолицый мальчик с очень расстроенным выражением лица. Гермиона даже бы сказала, что выглядел он так, словно собирался вот-вот расплакаться. Он робко осмотрел купе, немного поколебался, и наконец решился:       — Извините, — сказал он. — Вы тут не видели жабу?       Рон недоумённо посмотрел на него и буркнул "нет", Гарриет и Гермиона почти синхронно покачали головами, и мальчик начал причитать:       — Я потерял её! Она вечно от меня убегает!       — Мы же уже сказали, что не видели никакую жабу, — довольно грубо ответил Рон.       — Она найдётся, — обнадёжила мальчика Гарриет.       — Да, наверное, — грустно произнёс круглолицый. — Что ж, если вы её увидите... — с этими словами он уже повернулся, чтобы уйти.       — Постой, — воскликнула Гермиона, — я помогу тебе с поисками.       Она решила, что это хороший способ относительно вежливо и сохранив лицо покинуть купе, а заодно прекратить слушать разглагольствования Рона, который не затыкался уже минут двадцать, и была готова искать не то что жабу, а даже противных навозных жуков! Тем более, она всё равно собиралась стать старостой факультета на пятом курсе, и это будет хорошей практикой помощи другим студентам. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, а тебя?       — Невилл Лонгботтом, — еле слышно ответил, а точнее почти промямлил, мальчик.       Гермиона поднялась с дивана, но краем глаза заметила, как чуть встрепенулась Гарриет, услышав имя мальчика, и как она, повернувшись к двери, внимательно его рассмотрела. Это показалось странным, и Гермиона подумала, что соседка наверняка сейчас что-нибудь предпримет. Может быть они пойдут помогать Невиллу в поисках вместе? Не могла же знаменитая Гарриет Поттер быть безразличной к чужой беде. И оказалась совершенно права, правда не совсем так, как предполагалось.       — Невилл, меня зовут Гарриет. Гарриет Поттер, — представилась она, а Гермиона увидела как у Невилла широко распахнулись глаза от удивления. — Если желаешь выслушать, то могу дать один совет, — продолжила Гарриет и вопросительно взглянула на мальчика. Тот, немного поколебавшись, согласно кивнул.       — Скорее всего, Невилл, твоя жаба сейчас где-то забилась в укромный уголок, вроде под диваном, между чемоданами, и там сидит. Или ещё где нибудь, в таком же тёмном и укромном месте. Второй вариант, что её нашли старшекурсники, и припрятали, в расчёте на то, что посмеются над маленьким первокурсником, который будет метаться по вагонам и искать своего питомца. В любом из вариантов, твоей жабе, Невилл, ничего не угрожает. С Хогвартс-экспресса она пропасть не может, а после прибытия на станцию Хогсмит её обязательно обнаружат и либо сразу передадут тебе, либо доставят в спальни студентов после распределения и Приветственного Пира, как это делается с багажом и другими питомцами студентов. — По мере того, как Гарриет говорила, Невилл успокаивался, и его выражение лица уже не было таким печальным. А Гарриет, тем временем, продолжила: — В общем, у тебя, Невилл, по сути, есть два варианта: или продолжать поиски, и даже, возможно, рано или поздно, ты найдёшь свою жабу, или кто-то в конце концов сжалится над тобой и отдаст её. В процессе поисков можно будет обследовать весь экспресс и увидеться с кучей народу, даже поговорить и познакомиться с ними. Или, например, сесть с нами, доехать спокойно до станции Хогсмит, и... в конце концов ты получишь свою жабу, — Гарриет улыбнулась, и приглашающе указала рукой мальчику на диван рядом с собой.       Невилл немного потоптался у двери, потом посмотрел вдоль коридоров, потом глянул на Гарриет, на Гермиону, покосился на Рона, опять посмотрел вдоль коридора, и зашёл в купе, закрыв за собой дверь, и аккуратно присел на диванчик.       Гермиона немного удивилась такому, в целом простому и оригинальному, но, тем не менее, совершенно логичному и здравому способу решения проблемы, предложенной попутчицей.       Гарриет опять начала поглядывать в окно, Рон сидел и, похоже, напряжённо вспоминал на чём же он остановился. Наверное раздумывал как бы половчее вернуться к такому увлекательному для него разговору про какие-то Пушки, периодически недовольно зыркая в сторону Невилла. Гермионе очень понравилась серьёзность, спокойствие и обстоятельность Гарриет, поэтому ещё больше захотелось подружиться с такой девочкой. Гермиона быстро глянула на своих спутников, и, пока Рон не завёл свою шарманку по-новой, решила попытаться всё-таки поговорить о серьёзных вещах.       — Как я уже говорила, — она кивнула Невиллу, давая понять, что повторяет для него, — я первая волшебница в семье. Мои родители обычные люди, работают дантистами. Братьев и сестёр у меня нет. Со мной раньше иногда происходили всякие необъяснимые вещи, где-то лет с пяти, а этим летом нас посетила профессор Макгонагалл, и объяснила, что это были стихийные всплески магии. Так я узнала, что я волшебница и конечно же я очень этому рада, — она закончила, и кивнула Рону, мол — его очередь.       Рон, по-прежнему сидевший насупившимся, немного помолчал, а потом, увидев что на него с ожиданием уставились три пары глаз, нехотя начал рассказывать, что его отец работает чиновником в Министерстве Магии, а мать занимается домашним хозяйством и детьми. У него пять старших братьев, двое из которых уже закончили Хогвартс и работают, а трое ещё учатся, и из-за этого Рону не очень хорошо, так как, во-первых, ему не достаётся новых вещей, а во-вторых, все его братья были выдающимися студентами: лучший ученик школы, капитан квиддичной команды, староста факультета, просто очень популярные и умные близнецы. И теперь ему придётся стараться изо всех сил, чтобы превзойти своих братьев. А ещё у Рона есть младшая сестра, которая пойдёт в школу в следующем году.       Гермиона, внимательно слушая, отметила для себя несколько интересных моментов, про которые решила расспросить позже, и немного задумалась о попутчике. По его словам получалось, что Рон должен быть очень целеустремлённым, настойчивым, умным, аккуратным... Но он совершенно не производил такого впечатления! И если потрёпанная и не совсем аккуратная одежда может иметь и другие объяснения, от самого Рона никак независящие, то вот остальное (обгрызенные ногти с траурной каймой, не расчёсанные волосы, это пятно грязи на носу) совершенно не вязались с амбициозными планами Рона Уизли!       — Я... Ну, меня вырастила бабушка, — начал немного смущаясь Невилл, когда все посмотрели на него. — Она волшебница, но уже нигде не работает, а занималась только моим воспитанием, ну и, — Невилл чуть замялся и продолжил: — Но вся моя семья была уверена, что у меня нет способностей и я сквиб, — мальчик погрустнел, видимо, вспоминая неприятные моменты. — Мой двоюродный дядя Элджи всё время пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Так, однажды, он подкрался ко мне, когда я стоял на пирсе, и столкнул меня в воду, а я чуть не утонул. В общем, я был самым обычным, до восьми лет. Когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тётя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки. Я полетел со второго этажа, но не разбился. Я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, а бабушка даже расплакалась от счастья. Вы бы видели их лица, когда я получил письмо из Хогвартса, они боялись, что мне его не пришлют, что я не совсем волшебник. Мой двоюродный дядя Элджи на радости подарил мне очень редкую жабу. А я опять её потерял, — грустно закончил Невилл.       По мере рассказа Невилла, глаза у Гермионы самопроизвольно расширялись, и она просто не верила в то, что слышит! Столкнуть не умеющего плавать ребёнка с пирса в море, на глубину... Она посмотрела на Рона — тот сидел с совершенно спокойным выражением лица, как будто всё то, что рассказывал Невилл, было в порядке вещей! Потом посмотрела на Гарриет. Та поймала её взгляд, опять чуть улыбнулась, и едва-едва заметно недоумённо пожала плечиками — мол, ну вот и такое бывает. Гермиона просто не знала, что ей и думать! С такими подходами к выяснению вопроса маг ребёнок или нет. Ну ладно дядя, очевидно, у него не всё нормально с головой, судя по его поступкам. Но куда смотрела бабушка, которая растила и воспитывала внука? Как она такое могла допустить?       — Я живу со своими опекунами, — Гарриет продолжила беседу, начав рассказ о себе. — Они служат в Kommissariat Magische Strafverfolgung Den Südlichen Bundesländern Deutschland, — без запинки оттарабанила девочка длинное название. Гермиона только смогла понять, что это что-то связанное с правопорядком на юге Германии. Судя по немного ошарашенным лицам мальчиков догадалась, что те вообще ничего не поняли. — Я этого, разумеется, не помню, но, по рассказам, магия начала у меня проявляться довольно рано — мне было около года. — Гарриет вновь отвернулась к окну, давая понять, что она всё сказала.       И буквально сразу же к ним в купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке:       — Хотите чем-нибудь перекусить, ребята?       У Рона покраснели уши, и он пробормотал что-то насчёт того, что прихватил с собой сандвичи. Невилл тоже как-то с одной стороны посмотрел жалобно, а с другой — отрицательно покачал головой. Гермиона взглянула на Гарриет с вопросом в глазах, и та пояснила, что продаются в основном сладости — конфеты, шоколад, печенье.       — А... Нет, спасибо. Мне родители не разрешают есть сладкое. Я же говорила, что мои родители дантисты? Так вот, от сахара портятся зубы.       Гарриет встала и вышла в коридор. Через несколько минут она вернулась, неся в руках восемь небольших красивых пятиугольных коробочек сине-золотой расцветки, и одну прямоугольную коробку побольше, красного цвета с голубым рисунком. Всё это она молча положила на стол, и опять села на своё место.       — От этих сладостей зубы не портятся, Гермиона. "Шоколадные лягушки", — девочка кивнула на маленькие коробочки, — в целом неплохой шоколад. Не швейцарский или бельгийский, но тоже — ничего. Нечто среднее между чёрным и молочным. Очень вкусно. "Сдобные котелки" — просто прикольное печенье, точнее кексы, тоже с забавным вкусом. "Шоколадные лягушки" в Хогвартс-Экспрессе — это своего рода традиция Школы. Особенно для магглорождённых. Как бы знакомство с магическим миром... Угощайся, — она подтолкнула коробочку к Гермионе.       Гермиона осторожно взяла коробочку и принялась её рассматривать. Краем глаза, она заметила, что Рон тоже смотрит на стол с явным вожделением. Рыжик немного поёрзал, а потом заявил:       — Там внутри коллекционные карточки. Из серии "Знаменитые волшебницы и волшебники". Многие их собирают. У меня их примерно пять сотен, только вот Агриппы нет и Птолемея, кажется, тоже.       Гарриет, похоже, тоже заметила взгляд мальчиков на сладости, и приглашающе взмахнула рукой:       — Здесь по две упаковки для каждого. Но, Рон, все коллекционные карточки твои. Разумеется, если Невиллу и Гермионе карточки из их упаковок не нужны.       — А ты что, не собираешь серию "Знаменитые волшебницы и волшебники"? Моя сестра вот, тоже собирает, — в недоумении вытаращился на девочку Рон.       — Нет, — качнула головой Гарриет, — карточки не собираю. У меня другие интересы.       Гермиона с любопытством посмотрела на Гарриет, потом на Рона. Похоже, вводить рыжика сегодня в ступор, это такой дневной квест Гарриет. Рон опять таращился на девочку как на восьмое чудо света. Гермиона подумала, что надо будет расспросить у попутчицы, что именно она собирает, ведь не зря же та подчеркнула, что "не собирает карточки". Может тоже что-то интересное, а не какие-то фантики от конфет? Вот она собирает интересные и серьёзные книги! И у неё уже, в её личной библиотеке, почти сто томов! Но, разумеется, спрашивать нужно не сейчас, не при этих мальчиках. Иначе бы Гарриет наверняка сама сказала, что она коллекционирует. Невилл наконец-то распечатал упаковку с шоколадкой, и оттуда выпрыгнула лягушка! Мальчик пытался её поймать, но ловкости ему явно не хватало. Гермиона аж дёрнулась, когда между ней и Гарриет пролетело нечто коричневое, и прицепилось к оконному стеклу. Она с недоумением посмотрела на Рона, который открывал уже свою вторую коробку (первая валялась пустая), потом на Гарриет, которая сделала молниеносное движение рукой, поймала квакнувшую беглянку, и с улыбкой протянула её Невиллу:       — Похоже, что земноводные — это не твоё, Невил. Не любят тебя ни жабы, ни лягушки.       Невилл смутился, взял лягушку, покраснел, но всё-таки откусил оттопыренную лапку. Гермионе стало дурно:       — Они... что... живые? — с подозрением спросила она, косясь то на Рона, то на Невилла, то на упаковку, которую она всё так же держала в руках, но испытывала явное желание отшвырнуть.       — Нет, что ты! Конечно же нет. Это самый обычный шоколад, просто на него наложены чары анимации, и при распаковке коробочки "лягушка" делает прыжок. Нужно всего лишь немного ловкости и всё, — говоря это, Гарриет распаковала одну из коробочек, сжала руку, и протянула коробочку Гермионе. В ней действительно была самая настоящая шоколадка, просто в форме сидящей лягушки.       Несмотря на то, что всё объяснилось, Гермиона была слишком потрясена, что бы вот прямо сейчас ЭТО есть. Требовалось немного перевести дух и успокоиться. А что лучше всего может успокоить? Ну, конечно, кроме любимой книги? Только беседа на привычную и понятную тему.       — А вы не думали, на какой факультет попадёте? Я взяла несколько дополнительных книг, и уже кое-что разузнала. Хочется верить, что я попаду на Гриффиндор. Похоже, это лучший вариант. Я читала, что сам Альбус Дамблдор когда-то учился на этом факультете, — Гермиона кивнула своим мыслям. — Но, думаю, что попасть в Рейвенкло тоже было бы неплохо. А вы что думаете?       Рон прожевал наконец последний кусочек шоколада, и выдал:       — Гриффиндор, ну, я надеюсь. Мама и папа тоже там были. И все братья там. Говорят, это факультет самых смелых и сильных. Не знаю, что будет, если я попаду на какой-нибудь другой. Неплохо конечно было бы попасть в Рейвенкло, если не получится на Гриффиндор, это явно лучше, чем на Хаффлпафф, но я просто не представляю, что будет, если меня определят в Слизерин!       — Гриффиндор! — Безапелляционно произнесла Гарриет. — Там учились мои мама, папа, мой крёстный...       — А я знаю! Твой крёстный Сириус Блэк. И он сидел в Азкабане, потому что... — перебил девочку Рон, но был в свою очередь оборван ею.       — Рон. Мой крёстный, Сириус Блэк, был оправдан по всем пунктам вначале Магическим Судом Германских Земель, а после того, как британское Министерство Магии с этим не согласилось, и всё равно требовало его выдачи, дело было рассмотрено Трибуналом Международной Конфедерации Магов. После чего британское Министерство Магии обязали принести Сириусу Ориону Блэку III официальные извинения и выплатить компенсацию за незаконное содержание в Азкабане, — отчеканила девочка холодным тоном.       — Да чего ты на меня... Я что? Все так говорят, — возмутился в ответ Рон.       — Вот и не надо, Рон, повторять за всякими... — Гарриет явно хотела произнести какое-то не очень хорошее слово, но удержалась в последний момент, — всякие глупости! — как отрезала Гарриет, и отвернулась к окну, за которым проплывали зелёные луга с перелесками, показывая, что разговор окончен.       Рон насупился, и только сопел, поглядывая то на Гарриет, всё так же демонстративно смотрящую в окно, то на Невилла, который испуганно притих, то косясь на стол, где всё так же лежали коробка с печеньем и пять упаковок лягушек. Но ни взять, ни спросить — так и не решился.       А Гермиона раздумывала над произошедшей в купе сценой. Очевидно, этот вопрос был для Гарриет очень личным, но вот тот холодный тон, и буквально ледяные глаза девочки даже немного напугали Гермиону. И чего Гарриет такая вот... Ну сказал Рон какую-то очевидную глупость, ну так по нему же сразу видно, что он не Сократ ни разу! Отчитала, и всё, вызверяться-то так зачем? А ещё Гермиона была немного в недоумении от такого подхода попутчиков к важнейшему вопросу — выбору факультета для обучения. Ведь на Гриффиндоре учился сам Дамблдор! И другие выдающиеся маги и сильные волшебницы. Причём тут где учились родители? То есть, если родители учились на Хаффлпаффе, то туда и надо стремиться, так что ли?       Напряжённая тишина в купе становилась уже не просто неуютной, а давящей... Задавать ещё какие-нибудь вопросы Гермионе было откровенно страшно, вон, казалось бы элементарный вопрос про факультет и какие результаты? Но и сидеть, молча косясь друг на друга, было тоже глупо. И Гермиона всё же решилась:       — Гарриет, а скажи, ты читала учебники, которые были в списке?       Девочка повернулась к ней и согласно кивнула головой. А у мальчиков на лицах появилось явное выражение скуки пополам с паникой. Начало уже обнадёживало и Гермиона рискнула продолжить:       — А что тебе больше интересно? Лично меня больше всего интересует трансфигурация, ну ты понимаешь — искусство превращать что-либо во что-либо другое. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом...       Гарриет оказалась поклонницей Чар и Защиты От Тёмных Искусств, особенно последних, и они потихоньку начали спорить, отстаивая собственную точку зрения на важность предмета, который нравится каждой из них, приводя в пример, в качестве обоснования своего мнения, заклинания, их применение и полезность всего этого в жизни. Периодически Гермиона пыталась втащить в дискуссию мальчиков, но те сидели с таким испуганно-ошарашенным видом, вжимаясь в спинки диванов, что становилось сразу понятно — то, что обсуждают девочки для них полная "терра инкогнита".       Время от времени двери купе приоткрывались, кто-то заглядывал, чем-то интересовался, но Гермиона полностью погрузилась в интересные для неё споры и обсуждения. Она уже было успокоилась, что оставшуюся часть пути до Хогвартса они доедут спокойно, за приятной беседой, как дверь купе резко распахнулась. На пороге оказалось трое мальчишек: двое крупных по бокам более мелкого мальчика со светлыми волосами и очень бледным лицом. Он обвёл сидящих в купе взглядом и уставился на Гарриет:       — Это правда? — с порога, невежливо, спросил бледнолицый. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарриет Поттер. Значит, это ты, верно?       — Предположим, — кивнула Гарриет, внимательно осматривая как самого белобрысого, так и его спутников.       — Это Крэбб, а это Гойл, — небрежно представил их бледнолицый, заметив, что девочка их рассматривает. — А я Малфой, Драко Малфой!       — И? — изобразив улыбку и чуть вскинув брови, показала заинтересованность Гарриет.       Бледнолицый мальчик немного опешил. Он, очевидно, ожидал немного не такой реакции.       — Что — и? — недоумённо переспросил Малфой.       — Ну вот и я спрашиваю — что? — пожала плечиками Гарриет. — Ты входишь такой важный, заявляешь с порога — "Я Драко Малфой", и смотришь на меня с ожиданием. Я и интересуюсь, чего именно ты ждёшь? Я должна склониться в реверансе? Или броситься тебе на шею с криком: "Мерлин! Драко! Как долго мы не виделись и нафига ж мы встретились?".       Гермиона смотрела на это со всё большим офигеванием. Во-первых, она обратила внимание на Гарриет — не смотря на шутливый тон и улыбку на губах, глаза девочки опять стали очень холодными и она даже немного прищурилась. А во-вторых... Гермиона думала, что это только Рон Уизли, такой, особенный. И им просто крупно не повезло, что он выбрал именно их купе! Но, получается, такое поведение в норме вещей у магов?! Господи, они вообще элементарные правила приличия знают? Не говоря уже об этикете? Вот как раз на вопрос об этикете, буквально в следующую секунду, она и получила ответ. По крайней мере, в отношении Гарриет.       — Впрочем, приношу извинения, за то что забыла правила приличия, — голос Гарриет стал серьёзным, — поскольку, как меня зовут, вы, похоже, и так знаете, хоть мы и не представлены, то позвольте представить моих попутчиков. Гермиона Грейнджер, Невилл Лонгботтом, Рон Уизли, — Гарриет кивком указывала на каждого, кого называла. — Так что же вас привело в наше купе, Драко Малфой, Крэбб и Гойл? — опять чуть улыбнулась Гарриет.       Но Малфой почему-то уставился на Гермиону, внимательно её осмотрел, и повернулся к Гарриет:       — Грейнджер? — На лице бледнолицего было написано недоумение. — Что-то я не припоминаю такой фамилии среди наших семей.       — Должна заметить, Малфой, что обсуждать присутствующих в третьем лице — не прилично. Но так и быть, я разрешу твои затруднения. Гермиона — первая волшебница в семье.       Гермиона заметила, что при этих словах Малфой как-то скривился, а вот тон и глаза Гарриет, которая это очевидно тоже заметила, стали ещё холоднее, хотя, казалось бы, куда больше?       — Так что тебе нужно, Малфой? — ещё раз повторила свой вопрос девочка.       — Ты новенькая в нашем мире, Поттер, и скоро узнаешь, что есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить и общаться с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всём разобраться, Поттер.       — Спасибо, конечно, Малфой но я предпочитаю думать, что могу и самостоятельно понять, кто чего достоин. Без подсказок, — она ещё раз окинула внимательным взглядом всю троицу, — доброжелателей, — произнесла Гарриет весьма прохладным тоном.       Драко Малфой не покраснел, но на его бледных щеках появились розовые пятна. Серые глаза сузились, а под тонкой кожей на скулах заиграли желваки:       — На твоём месте я был бы поосторожнее, Поттер, — медленно, чуть протягивая слова, произнёс он. — Если ты не будешь повежливее, то закончишь как твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо, а что плохо. Если ты будешь общаться с отребьем вроде Уизли и этого сквиба Лонгботтома, тебе же будет хуже. Твой отец тоже не слушал, когда ему умные люди говорили. И связался с такой же вот, как эта гря...       Гермионе этот мальчик очень не понравился. Особенно его тон, не говоря уже про то, что его поведение было вызывающим, а взгляд, которым он глянул на неё, после того как Гарриет сказала, что она первая в семье волшебница... Однако ни она додумать эту мысль, ни Малфой закончить свою гневно-обличительную речь — не успели. На последних словах этого Малфоя Гарриет сорвалась с места, как будто выброшенная пружиной.       — "петрИфикус тотАлус", — взмах палочки, непонятно как оказавшейся у неё в руках, и застывший как соляной столп Малфой, у которого внезапно руки прижались к телу, а ноги свелись вместе, падает навзничь, — "эвЕрте стАтум", — и один из стоявших рядом с бледнолицым вылетает из купе, врезавшись в стенку вагона, и сползая по ней. Второй мальчик даже дёрнуться не успел, как кончик палочки Гарриет уставился ему в переносицу, и она холодно произнесла: — Не советую! Просто не успеешь. Кивни, если понял.       Мальчик, стоял с выпученными глазами, уставившись на палочку, потом судорожно сглотнул, и кивнул.       — Берёшь этих двоих имбецилов и выматываетесь из нашего купе. Десять секунд, — всё так же холодно и спокойно продолжила Гарриет, и демонстративно посмотрела на часики на левой руке. Потом, взглянув на всё так же застывшего мальчика, добавила: — Впрочем, учитывая особые признаки интеллекта и сообразительности, накидываю ещё пять секунд. Ну? — Чуть повысила голос девочка. — Чего стоим, кого ждём?       Мальчик, наконец, сдвинулся с места, наклонился, приподнял бледнолицего за отвороты мантии и вытащил его из купе.       — "финИте", — вновь взмахнула палочкой Гарриет, и руки, и ноги Малфоя обрели подвижность, а девочка закрыла дверь, и защёлкнула задвижку. После чего развернулась, как-то выдохнула, опять сдула чёлку с глаз, и вернулась на своё место.       В купе висела гробовая тишина. Рон и Невилл, выпучив глаза, смотрели на девочку с выражением благоговейного ужаса, пополам с восторгом и обожанием. А вот Гермиона смотрела на Гарриет совсем по-иному. Только что, безо всякой причины, эта девочка фактически избила двух мальчиков! Напав первой! Конечно, этот бледнолицый Малфой вёл себя хамски и... Но — разве же можно вот так? Таких отъявленных хулиганок в своей жизни Гермиона ещё не встречала!       — Зачем?! Как ты... так могла? — возмущению Гермионы просто не было предела, и она была готова высказать этой... у неё просто слов не хватало, всё что она, Гермиона Грейнджер, думает про такое отвратительное поведение, но была прервана Гарриет.       — Гермиона, давай закроем эту тему? Если ты не поняла почему, я не хочу объяснять. Давай будем считать это просто практическим примером нашей дискуссии о преимуществах ЗОТИ и Чар перед Трансфигурацией? — примирительно улыбнулась ей девочка.       Гермиона набрала в грудь воздуха, чтобы высказаться, что это низко — бить кого-то, а применять магию для таких целей, это... Но, взглянув на Гарриет, которая вновь уставилась в окно, выдохнула, поняв, что эта хулиганка и ненормальная, просто её не поймёт! И даже не услышит. А она ещё хотела подружиться с этой девочкой! Гермиона даже хотела собрать вещи, и перейти в другое купе, но вовремя сообразила, что они, судя по времени, уже подъезжают, и смысла метаться из купе в купе — уже нет. Она схватила "Историю Хогвартса", так и лежащую всё это время на столе, и уткнулась в книгу, про себя давая обещание, что она обязательно всё расскажет после декану факультета, а может и даже директору про эту... эту... эту возмутительную, ужасную, девочку и её совершенно неприемлемое поведение! Да! Такое безобразие оставлять безнаказанным нельзя! Те, кто нарушает правила — никогда не останавливаются, и делают это с каждым разом всё с большими и большими последствиями для окружающих.       А возмутительница её душевного спокойствия в это время сидела, молча уставившись в тёмное окно и чему-то улыбалась. Внезапно, она взглянула на часики, и с улыбкой повернулась к так и сохраняющим гробовое молчание мальчикам:       — Мы уже подъезжаем. Нужно привести себя в порядок.       Мальчики по-прежнему сидели и таращились на неё.       — Джентльмены! — Гарриет видимо начала терять терпение. — Леди желают попудрить носики, — и, не увидев никакой реакции, добавила: — Брысь из купе, мне переодеться надо. Маленькие вы ещё — стриптиз смотреть!       До Рона, видимо, так ничего и не дошло, ибо он даже не шевельнулся, зато Невилл покраснел как томат, подскочил, бросился к двери, с полминуты воевал с защёлкой, после чего открыв дверь, вспомнил, повернулся, и, схватив Рона за руку, вытащил того за собой. Его — "извини" донеслось уже из-за закрытой двери. Гарриет вновь закрыла защёлку, достала форму из чемодана и начала переодеваться, посматривая на Гермиону, которая, уткнувшись в книгу, всё равно за ней присматривала. А то мало ли, кто эту... знает!