H. & H.

      Сидя за столом своего факультета, Гермиона грустила и лениво ковырялась в своей тарелке. Она уже больше недели училась в Хогвартсе, в том сказочном месте, куда так мечтала попасть, но реальность с её мечтами разошлись кардинально!       Она распределилась на Гриффиндор, (как, впрочем, и остальные её попутчики, с которыми она ехала в одном купе), но на этом хорошие новости заканчивались. Юные ведьмы и колдуны, в целом, оказались такими же, как прочие девочки и мальчики, которые учатся в обычных школах. Конечно, попадались иногда такие же старательные и прилежные как она, к примеру, староста их факультета Перси Уизли, старший брат Рона. Но, во первых — он был значительно старше и ему с ней было неинтересно, а во вторых — у Перси хватало своих обязанностей и интересов. В итоге, среди сверстников Гермиона опять оказалась белой вороной. Почему так — совершенно не понятно. Она ведь отлично учится, выполняет правила, слушается преподавателей. Да она за неделю заработала баллов больше, чем весь остальной факультет вместе взятый! Но вот дружить с ней всё равно никто не хочет. В лучшем случае: "Гермиона, ты домашку сделала? Дай списать!", а на её подробные объяснения почему так нельзя и это плохо, лишь презрительное — "ну ты и зануда, Гре-е-енджер".       Даже в спальне, где она жила ещё с пятью девочками, поговорить на интересные темы было не с кем. Лаванда Браун и Парвати Патил вечно шушукались между собой о каких-то пустяках и глупостях, лишь отмахиваясь от её попыток заговорить. Салли-Эн Перкс и Фей Данбар тоже, в основном, общались друг с другом, иногда с Браун и Патил. Рассуждения Гермионы о важности учёбы и оценок их не интересовали совершенно, вызывая только презрительное выражение на девчачьих личиках. А с Гарриет сама Гермиона не хотела разговаривать после того случая в поезде. Тем более, та не извинилась и не признала, что не права!       На следующий день после распределения Гермиона ходила к профессору Макгонагалл и рассказала ей всё про случившееся в купе, дословно и в подробностях (в конце концов, у неё же эйдетическая память), со своими выводами о недопустимости драк вообще, а уж с применением магии — тем более.       Декан, одобрительно посмотрев на неё, ответила:       - Спасибо, что рассказали мне о случившемся, мисс Грейнджер. Вы поступили абсолютно правильно. Не волнуйтесь, с мисс Поттер я уже обсудила случившееся и написала её опекунам.       Гермиона приподнялась на стуле, желая задать несколько уточняющих вопросов, относительно того, не повторятся ли подобные эпизоды в будущем и каким будет наказание в этом случае, но профессор остановила её:       - Мисс Грейнджер, я очень рада, что на моём факультете учится такая серьёзная и ответственная студентка, Вы точно станете старостой на пятом курсе!       Это было очень приятно и Гермиона вышла из кабинета декана окрылённая!       Вообще, Гермиону часто хвалили преподаватели за обстоятельные ответы на уроках и награждали баллами. Даже строгая профессор Макгонагалл, которая преподавала им Трансфигурацию, была очень довольна, когда у Гермионы на первом же занятии получилось пусть не превратить спичку в иголку, но заострить и посеребрить! А вот остальные гриффиндорцы только радовались, что в копилке факультета добавилось несколько рубинов, но ничего в этом направлении сами не предпринимали.       Да ещё и эта Поттер! И самое обидное, что знала эта девочка никак не меньше Гермионы, но вот только прилежно учиться и тем показывать пример остальным, не желала совершенно! На уроках руку не тянула, отвечала только если её вызовут и очень коротко, домашние задания делала... — это вообще был какой-то кошмар для Гермионы! Сказано "эссе пятнадцать дюймов" — Гарриет сидит, старательно отмеряет линейкой эти пятнадцать дюймов пергамента, кое-как туда всё впихивает, но ни дюйма больше не напишет! Как так можно? Неужели ей не интересно сделать красивую и самую лучшую работу? И на практике тоже — Гермиона ведь видит, Поттер вполне может лучше, но делает всё спустя рукава и так, лишь бы на "Выше ожидаемого" дотянуть.       Гермиона искренне не понимала эту девочку! Вместо того, чтобы учиться, Гарриет только и делает, что нарушает указания преподавателей, теряет баллы, да бродит где-то по замку в одиночку до самого отбоя. Она даже ведёт себя вызывающе с некоторыми преподавателями!       В пятницу у них был урок Зельеварения и на нём... Нет, конечно профессор Снейп поступил не педагогично, когда заявил, что Поттер — их новая знаменитость (в особенности тон, которым это сказал профессор, не допустим для преподавателя), а ещё когда сказал, что он подозревает, что в классе сидит очередное "стадо баранов", к тонкой и сложной науке Зельеварения не приспособленное совершенно. А ещё когда выделил Малфоя среди других учеников, призвав посмотреть, как тот хорошо выварил рогатую улитку. Гермиона сделала это не хуже, а Гарриет, пожалуй и получше, а главное — быстрее! Они сидели рядом и Гермиона всё прекрасно видела. Но профессор Снейп, в конце концов, преподаватель! Ему виднее.       А вот Поттер... Гермиона аж зажмурилась от возмущения, вспоминая её вызывающее поведение! Да, профессор задавал сложные вопросы и не по теме урока. Если бы Гермиона не купила и не прочла дополнительную литературу, она бы тоже не знала ответы. Но ведь Гарриет-то знала! Гермиона была уверенна, что та знала. Но,почему-то отвечала "я не знаю, профессор", а на третий вопрос — "в чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха", в ответ, с ехидностью в голосе, заявила, что аконитовое зелье вообще не входит в программу Хогвартса и спрашивать у студентов первого курса ответы на вопросы уровня подмастерья-зельевара, как минимум — неразумно, после чего — традиционно — пожала плечиками и улыбнулась. Профессор Снейп был просто в ярости! Он снял с факультета целых пять баллов! И не захотел вызвать Гермиону, хотя она очень тянула руку и даже привстала от желания дать ответы на такие интересные вопросы. Вот что — Гарриет было трудно ответить, показать свои знания и заработать несколько баллов?       А потом Невилл как-то умудрился взорвать котёл! Все испугались, неправильно приготовленное зелье оказалось очень токсичным и Невилл получил ожоги. Профессор Снейп очень ругался и снял с Поттер ещё два балла, за то, что она не проследила за товарищем. Но Гарриет! Могла бы и промолчать! Но в ответ она нагло заявила профессору, что присматривать за учениками — это обязанность учителя! Им за это деньги платят! Профессор очень разозлился и снял ещё целых пять баллов!       И хоть, где-то в глубине души, Гермиона была согласна с высказыванием Гарриет, да и заявление профессора, что Поттер желала выделиться — было явно непедагогичным и не имело под собой оснований, но... Но Поттер ведь могла присмотреть за Невиллом? Она быстро и уверенно варила своё зелье и вполне могла оказать помощь. По крайней мере Гермиона, если бы у неё была такая возможность — сделала бы это обязательно!       Сегодня, на уроке полётов, Поттер опять отличилась. Разумеется — в плохую сторону. Вначале она попыталась подбодрить Невилла, который стоял рядом, что мол — мётлы, как лошади, чувствуют настроение, чем сделала ещё хуже! Гермиона лошадей боялась панически. Однажды они гуляли в парке и папа решил покатать её на пони. Закончилось всё очень плохо — пони Гермиону попытался укусить за колено, она испугалась и упала, а в добавок пони ещё и стукнул её копытом. С тех пор она обходила этих злобных непарнокопытных, которые кусаются и лягаются, десятой дорогой. Словом, в результате совета Гарриет, даже тот настрой, что у неё был после внимательного прочтения "Квиддич сквозь века" исчез и Гермиона начала откровенно бояться.       А потом, после того как с метлы сорвался Невилл и мадам Хуч повела его в Больничное Крыло, строго-настрого запретив ученикам не то что подниматься в воздух, а даже прикасаться к мётлам, под угрозой немедленного исключения из Хогвартса — это и случилось! Вначале Малфой нашёл на траве "напоминалку" Невилла, которую тот выронил, или потерял и, схватив метлу, взлетел, чтобы её куда-нибудь спрятать. А Поттер, вместо того, чтобы обо всём доложить декану, дабы та приняла меры, тут же оказалась на метле, взлетела, чуть не сбросила Малфоя на землю с высоты, а потом ещё и чуть не разбилась сама, пытаясь поймать эту "напоминалку"! У профессора Макгонагалл просто не было слов, чтобы выразить своё возмущение! А этой — хоть бы хны! Её уводит декан, наверняка, чтобы исключить и, что ещё хуже, снять кучу балов с факультета, а она улыбается и строит зверские рожи Малфою!       Вот и сейчас, появилась в Большом зале буквально пять минут назад с каким-то старшекурсником, улыбаясь и поблёскивая глазами и уже сидит ещё с двумя третьекурсницами и о чём-то перешёптывается с ними с довольным видом. Несмотря на то, что сидели они близко к Гермионе — слышно ничего не было, так как те обсуждали всё очень тихо. Гермиона начала прислушиваться. Просто, на всякий случай, мало ли. Это же Поттер, в конце концов! Но разобрать могла только отдельные слова, которые ничего ей не говорили.       Вообще — нормально и спокойно общающаяся с другими учениками Поттер — было само по себе удивительное зрелище, которое Гермиона, если вот так подумать, видела впервые. С первого же учебного дня вокруг неё начал происходить нездоровый ажиотаж: студенты постоянно смотрели на девочку, заглядывали ей в лицо, тыкали в неё пальцем, пытались столкнуться с девочкой в коридорах и лезли со всякими расспросами. Гарриет в ответ только злобно шипела, как разозлённая кошка и громко высказывалась, видимо по-немецки (по крайней мере Гермиона ничего, кроме отдельных слов, которые она знала из фильмов, не понимала). А профессор Макгонагалл, когда услышала одну из длинных и очень экспрессивных тирад Поттер — аж покраснела и строго сказала, чтобы мисс Поттер следила за языком, что не пристало юным леди не то что произносить такие слова, а даже думать их! И сняла с Гарриет целых пять баллов! Конечно, поведение студентов по отношению к Поттер было очень бестактным и не культурным, но не ругаться же в ответ грязными немецкими ругательствами? Да ещё и терять баллы!       Пока Гермиона размышляла-вспоминала, обсуждение, в котором участвовала Поттер, закончилось, старшекурсники поднялись из-за стола, мальчик даже одобрительно похлопал ту по плечу и Гарриет, оставшись в одиночестве, принялась с аппетитом ужинать. И тут Гермиона заметила, что с одной стороны к Поттер подсел Рон, а с другой к столу подходили Малфой, Крэбб и Гойл. У Гермионы от нехорошего предчувствия очередных потерянных баллов внутри всё похолодело.       — Последний школьный ужин, а, Поттер? — с издёвкой и довольной улыбкой на лице обратился к девочке Малфой.       Гермиона видела, что Гарриет прекрасно всё слышала, но по-прежнему с аппетитом уплетала пирог с почками, никак не реагируя. Только на Рона, который попытался было что-то сказать, так зыркнула, что бедный рыжик опустил глаза и тоже сделал вид, что интересуется куском пирога.       — Покидаешь нашу школу? Какая жалость, — не смотря на слова Малфоя, весь его вид говорил, что он просто счастлив. — Так во сколько у тебя поезд?       Гарриет по-прежнему не реагировала. Доела кусок пирога, промокнула губы салфеткой, и, взяв кубок с соком, принялась пить. Вообще, поведение Гарриет Поттер за столом было, пожалуй, единственное, что Гермионе нравилось в этой девочке. Она всегда вела себя прилично, аккуратно, даже с некоторым изяществом и без деланной манерности, чем выгодно отличалась от многих других учеников. И в тоже время, она вполне могла притащить в спальню пару кусков пирога, кубок с соком, и, расположившись на своей кровати, читать и, ужас — с аппетитом жевать одновременно! Как это всё умещалось в одной девочке — Гермиона просто отказывалась понимать!       Малфой, по-видимо, начал терять терпение и чуть повысил голос, в котором начало явно слышаться раздражение, вместо злорадства и насмешки:       — Поттер! Я к тебе обращаюсь!       Гарриет неторопясь допила сок, аккуратно поставила кубок на стол и всё так же спокойно повернулась к Малфою:       — Смотрю, на земле ты стал куда смелее, Малфой. Особенно, когда рядом с тобой два твоих ма-а-аленьких друга, — холодно, но в тоже время иронично, ответила девочка.       Конечно, Крэбба и Гойла никак нельзя было назвать маленькими, это прямо сказать было сильным преуменьшением и явной издёвкой, но в Большом зале было несколько профессоров, и всё, что могли сделать Крэбб и Гойл — это состроить в ответ недовольные физиономии. К разговору, а точнее к перепалке, явно начали прислушиваться не только сидящие за столом Гриффиндора, но и находящиеся за соседними столами. Хоть Гарриет и не повышала тон, но её слова, произнесённые чётким, звонким голосом, были отлично слышны многим. Уверенность Гермионы в том, что факультет сейчас потеряет наверное все свои баллы и даже больше — стала практически непоколебимой и она в панике заозиралась, пытаясь найти хоть кого-нибудь, к кому она может обратиться за помощью. Но увы, ни профессора Макгонагалл, ни старосты факультета Перси Уизли, которые наверняка бы немедленно прекратили разгорающуюся свару, в Большом Зале не было. И профессор Снейп, декан факультета Слизерин, который точно бы приструнил троих своих студентов и отчитал бы Поттер — увы, тоже отсутствовал. Это просто кошмар какой-то... А перепалка тем временем набирала обороты.       — Я в любой момент могу разобраться с тобой один на один, — в ответ заявил Малфой. — Сегодня вечером, после отбоя, если хочешь. Дуэль волшебников, по правилам! Теперь у тебя не будет преимущества внезапного нападения. Что с тобой, Поттер? А, конечно, ты же понятия не имеешь о дуэлях волшебников и правилах, принятых в приличных семьях. Где уж тебе-то...       — Она имеет, — вдруг заявил Рон, встревая в разговор, и обратился к Малфою: — Я буду её секундантом, а кто будет твоим?       Дуэль?! Секунданты? Господи, это же бред! Мысли Гермионы заметались в панике. О чём они вообще говорят? Какие дуэли у школьников? С каких это пор, обычная школьная драка хулиганов и нарушителей школьной дисциплины, стала называться дуэлью? И какие вообще дуэли? На дворе конец ХХ века, а не времена короля Эдуарда II... А ещё, где-то в глубине души, буквально подсознательно, Гермиона была уверена, что Гарриет и в этот раз разделается с Малфоем точно так же быстро и эффективно, как и в купе. Гермиона помнила таких по старой школе — быстрых, безжалостных, не ведающих сомнений в собственном праве так поступать... Правда, в основном это были мальчишки, и чуть постарше, но и пару таких вот девочек-хулиганок Гермиона тоже отлично помнила. А ещё она подумала, что Малфой этого не понимать не может, а значит, это какая-то ловушка, в которую сейчас Поттер вместе с Уизли влезут. Но ответить Уизли Малфой ничего не успел, так как Гарриет перехватила беседу:       — Благодарю вас, мистер Уизли, — церемонно ответила она Рону. — Когда у меня возникнет необходимость в подобной услуге, я буду знать к кому мне обратиться. — И оставив несколько ошалевшего от такой речи Рона, повернулась опять к блондину-слизеринцу. — Знаешь, Малфой... — Гарриет немного помолчала, выдержав театральную паузу, — это очень хорошо, что ты вспомнил про принятые правила. Я вот тут припоминаю, что читала в "Дуэльном кодексе" и совершенно точно уверена, что в разделе, касающемся дуэлей между волшебницей и волшебником, там было написано, что женщины имеют право вызывать мужчин на дуэль, а вот мужчины женщин — нет, — она с интересом взглянула на Малфоя, который стоял с немного ошеломлённым видом и продолжила: — Вот я, Малфой, совершенно уверена, что я — девочка... — Опять замолчала, сокрушённо-театрально вздохнула, и, явно играя на публику, сменив тон на язвительный, нанесла удар по мальчику: — Получается, ты Малфой, у нас тоже... девочка?       За столом начали раздаваться первые ехидные смешки, пока ещё чуть слышные комментарии, Малфой стремительно покрывался красными пятнами, Рон сидел с выпученными глазами и отвисшей челюстью, а Крэбб и Гойл застыли в полном недоумении. Именно к ним, насладившись произведённым эффектом, и обратилась Гарриет, нанося безжалостный добивающий удар:       — Хм. Прикольная девочка. Одобряю ваш выбор, мальчики! — Гарриет по очереди с улыбкой кивнула Крэббу и Гойлу. — Только вот ваша блондиночка какая-то слишком нервная. Вы бы выгуливали её почаще, ребята. Свежий воздух, как говорят медики, укрепляет нервную систему.       Рон Уизли с ужасом напополам с восторгом пялился то на Поттер, то на Малфоя, Крэбб и Гойл — зависли намертво, а за столами трёх факультетов уже откровенно хохотали, смотря и показывая на Малфоя, и тот сорвался:       — Поттер! Ты... — Буквально закричал мальчик, который, несмотря на свою бледность, сейчас был практически полностью покрыт красными пятнами, а уши так просто пылали. — Я...       Но договорить он не успел, так как внезапно раздался спокойный голос профессора Спраут.       — И что здесь происходит? — Спросила декан "барсуков", обводя их внимательным взглядом. — Мисс Поттер? Мистер Малфой?       Но Малфой молчал, только открывая и закрывая рот и потихоньку избавляясь от красных пятен на тонкой коже. Поттер тоже молчала, с видом примерной ученицы смотря на профессора Спраут.       — Мне повторить свой вопрос, мисс Поттер? — Поинтересовалась мадам Спраут.       — Ничего особенного, профессор, — спокойным голосом произнесла девочка, — мы обсуждали некоторые аспекты правил поведения волшебников, — сделав паузу, чуть добавив яда в голос и глядя прямо на Малфоя: — И вопрос гендерной принадлежности "мисс-тера", — Гарриет выделила голосом это слово, особо подчеркнув первый слог протяжным произношением, — Малфой, — ехидно закончила она.       Малфой опять начал краснеть, а профессор Спраут чуть-чуть, самым краешком губ, улыбнулась. Очевидно, она слышала большую часть разговора, ведь ни Поттер, ни Малфой особо голос не приглушали.       — Надеюсь, вы уже всё выяснили? — спросила у них преподаватель Гербологии. — Если нет, то у меня в теплицах всегда найдётся работа для таких активных учеников. И вы с превеликим удовольствием сможете продолжить свою дискуссию за приготовлением компоста для рассады, — профессор Спраут ещё раз обвела их взглядом.       — Да, профессор, — выдавил из себя Малфой.       — Тогда почему бы вам не вернуться к своему столу? — поинтересовалась Спраут у троицы слизеринцев.       — Да, профессор, — опять ответил мальчик, повернулся, но направился не к столу факультета Слизерин, а быстрым шагом поспешил к выходу из Большого Зала, Крэбб и Гойл последовали за ним.       Профессор взглянула на Гарриет:       — Мне было бы очень приятно, мисс Поттер, если бы вы и на моих уроках отвечали с таким же энтузиазмом и остроумием. Если вы уже закончили ужин, то, полагаю, вам самое время подняться в свою башню, — и услышав от девочки в ответ: "Да, профессор", развернулась и направилась к столу Хаффлпаффа.       Гарриет поднялась из-за стола и тоже направилась к выходу, а Гермиона смотрела ей вслед и практически не слушала быстро поднимающийся гомон и шум (все бурно обсуждали произошедшее и очередную выходку "этой Поттер"), а размышляла над вопросом: вот почему Гарриет такая? Зачем она так обидела этого мальчика? Да, пусть он вёл себя хамски и нагло, но вот так оскорблять и унижать... Это просто...       Гермиона, наверное, очень бы удивилась, если бы узнала, что в это же время, несколькими этажами выше, в кабинете директора, трое очень занятых волшебников тоже тратят своё время на обсуждение поведения Гарриет Поттер...

***

      — То есть этой наглой и высокомерной девчонке и эта выходка сойдёт с рук, — буквально прошипел профессор Снейп. — И её ещё и наградят за очередное нарушение правил, недопустимый риск и угрозу жизни другому студенту? — декан факультета Слизерин и преподаватель Зельеварения, Северус Снейп, с возмущением и плохо скрываемой яростью посмотрел вначале на декана факультета Гриффиндор, Минерву Макгонагалл, а потом на директора школы Альбуса Дамблдора.       — Никакого риска не было, Северус. — Бросилась на защиту своей подопечной декан "львов". — Поттер летает на метле с шести лет. Последние три года — на очень скоростной и высокоманевренной модели. Два года перед школой она играла в детской квиддичной команде и принимала участие в соревнованиях. Там, у них, это разрешено и практикуется, для разных возрастных групп, — пояснила Макгонагалл заинтересованно взглянувшему на неё директору. — Поттер подробно мне описала всё произошедшее, она полностью контролировала ситуацию. Никакого риска для Драко Малфоя не было! Девочка всего лишь хотела заставить вашего, Северус, студента, вернуть вещь, принадлежавшую её однокласснику, которую мистер Малфой хотел то ли запрятать то ли разбить! Я не принимаю поспешных решений, Северус, и вначале полностью разобралась в ситуации, — Минерва Макгонагалл с вызовом глянула на своего коллегу, показывая, что решение принято не "с бухты барахты", а вполне взвешенное.       — Пот-тер, — Снейп как будто выплюнул фамилию девочки, — в очередной раз нарушила правила. И в очередной раз за малым не причинила вред студенту, она совершенно не имеет уважения и понимания дисциплины, что и не удивительно с такими-то... — Он скривился, будто откусил и прожевал здоровенный кусок лимона. — Но её за это не только не наказывают, но ещё и награждают, — Снейп посмотрел на директора Дамблдора, словно искал у него поддержки.       — Ну-ну-ну, коллеги, давайте будем оставаться спокойными, — добродушно произнёс Дамблдор. — Не стоит из-за мелочей нам ругаться. Северус, мальчик мой, — директор ласково и заботливо взглянул на зельевара, — у девочки обострённое чувство справедливости. Она же гриффиндорка, в конце концов. Да, она не умеет, пока, принимать обдуманные решения. Ничего, наша задача её этому научить, — Альбус Дамблдор говорил мягким, успокаивающим голосом, кивая в такт своей речи. — Девочка чувствует себя в Хогвартсе неуютно, Гарриет оказалась в непривычном для себя окружении, девочку явно пугают её известность и внимание к ней. Привычное для неё занятие, которое она очень любит, поможет ей освоиться, обрести себя и найти друзей.       Снейп хотел что-то возразить, но был остановлен директором, который обратился к Макгонагалл:       — Минерва, полагаю тебе нужно написать опекуну юной Гарриет о принятом в отношении её решении. Так будет правильнее, чем если письмо напишет сама мисс Поттер.       — Да, Альбус. Если вопросов по мисс Поттер больше нет, то я вернусь к себе и займусь делами факультета, — она приосанилась, готовая подняться из кресла.       Судя по всему, у профессора Снейпа вопросы как раз были. По его внешнему виду — у него была огромная куча вопросов относительно мисс Поттер. Но он только открыл рот, как нарвался на взгляд директора Дамблдора, и... и закрыл рот. Альбус Дамблдор с улыбкой кивнул Минерве Макгонагалл, которая собралась и с достоинством вышла из кабинета.       Как только дверь за деканом Гриффиндора закрылась, директор взглянул на декана другого факультета и даже не дал тому раскрыть рта:       — Северус, мальчик мой. Я понимаю, что тебе очень тяжело, видеть практически копию Лили, с такими явными чертами Джеймса, но давай не будем забывать, что девочка ученица, а ты, мой мальчик, профессор, — не смотря на то, что голос директора был таким же благожелательным, как и ранее, атмосфера в кабинета стала гораздо напряжённее. — И мисс Поттер к тем событиям отношения не имеет, Северус. Как и к твоим непростым взаимоотношениями с Сириусом и Римусом.       — Она невоспитанная, самоуверенная, наглая... Уже дважды напала на Драко...       — Северус, Северус... — директор сокрушённо покачал головой. — Я ведь знаю, что произошло в Хогвартс-Экспрессе. Не нужно делать вид, мальчик мой, что ты не знаешь о том, что твой подопечный оскорбил саму девочку и память её родителей. Да, она отреагировала излишне остро, но не нужно передо мной изображать, что ты этого не понимаешь! — Дамблдор чуть усилил голос. — И я в курсе, как вечером в четверг мисс Поттер с тобой вежливо поздоровалась в коридоре, а ты её совершенно необоснованно отчитал, — Дамблдор чуть приподнял руку, останавливая готовые сорваться возражения зельевара, и продолжил: — В пределах общих помещений замка, до наступления отбоя, студенты имеют полное законное право находится где им будет угодно, Северус. И я не вижу ни одной причины, по которой на мисс Поттер должны распространяться какие-то другие правила. Про урок Зельеварения я и вовсе молчу. О том что ты, мой мальчик, был предвзят и несправедлив — в открытую говорят даже твои студенты! Северус, я прошу тебя подумать о том, что я тебе сказал. Можешь идти.       Снейп вскочил с места, и, развернувшись, буквально вылетел из кабинета директора, сопровождаемый грустным взглядом Альбуса Дамблдора.

***

      Первых два учебных месяца пролетели практически незаметно. Потихоньку Гермиона втянулась в рутину и уже не так остро реагировала на всё то, что её окружало и раздражало первое время. У неё по-прежнему не было друзей, она по-прежнему старалась учиться как можно лучше и можно было сказать, что в её жизни наступил период стабильности. Конечно, раздражение и обида никуда не делись, но Гермиона их решительно задавила в себе, в очередной раз пережив разочарование в своей жизни и полностью сосредоточившись на учёбе и книгах. Только в письмах родителям она позволяла себе выражать свою тоску и недоумение. Мама писала в ответ, что всё у неё наладится и будет хорошо, надо только немного времени, чтобы освоиться в новом для неё мире, папа добавлял, что она самая лучшая и Гермиона немного успокаивалась. Даже Поттер её больше особо не раздражала...       После того случая в Большом зале, в день, когда был первый урок полётов, Поттер ещё раз сцепилась с Малфоем, где-то спустя неделю. Ей прямо в Большой Зал, на завтраке, совы принесли длинный свёрток. Оказалось, что это метла. Которые, вообще-то, для первокурсников запрещены! Гермиона бы и не догадалась о содержимом посылки, но зато догадался Малфой и сообщил о нарушении правил профессору Флитвику. Выглядел Малфой при этом очень гордым и довольным собой. Но оказалось, что для Поттер сделали исключение и разрешили прислать ей метлу, в связи с тем, что, после того случая на уроке полётов, её взяли в команду Гриффиндора по квиддичу! Гермиона вообще перестала что-либо понимать в педагогических методах преподавателей Хогвартса и уже с какой-то отстранённостью лишь наблюдала, как Поттер долго и с явным удовольствием благодарила Малфоя, за то, что именно из-за него она получила возможность попасть в команду, тем самым став самым молодым ловцом Хогвартса за сто лет! И обладать метлой на первом курсе! Это ведь так здорово — летать вокруг Замка Хогвартс, мол — она об этом так мечтала! И теперь — мечты сбываются и всё благодаря Драко Малфою! Сам мальчик стоял молча, злился, краснел, то и дело порывался что-то сказать, и явно не очень хорошее, но рядом был профессор Флитвик, поэтому Малфой так и не решился сказать девочке всё, что крутилось у него на языке.       В придачу, неугомонная гриффиндорка таки заставила окружающих перестать в неё тыкать пальцами и задавать неприятные лично ей вопросы. После того, как декан сняла с Поттер баллы за выражения, та больше не ругалась, но зато с самыми надоедливыми для девочки студентами начали происходить всякие неприятные и обидные вещи — то прыщи появятся, то вместо того, чтобы говорить — квакать начинают, то чернила исчезают прямо на уроке, или ломаются перья, одно за одним... И множество других, странных, обидных и неприятных происшествий. В целом — взаимосвязь между пострадавшими и раздражением Поттер прослеживалась чётко, но вот доказать и обвинить саму Гарриет в произошедшем не смогли, однако выводы сделали и старались девочку не доставать. Апофеозом послужил случай, когда половину второго курса "барсуков" и треть "львов" на уроке Гербологии внезапно искусали какие-то растения... Разумеется, самой Поттер и близко не было на этом уроке. Но её всё равно вызвали к декану, а Гермиона, совершенно случайно, услышала довольно интересный разговор между профессором Спраут и профессором Флитвиком на счёт Поттер...       Гермиона тогда спешила в библиотеку, но заметила, что развязался шнурок и отошла в стенную нишу, чтобы не стоять в проходе. И пока завязывала шнурок, вдруг услышала голос профессора Флитвика, который пропищал:       — И всё-таки, Помона, вы же не будете отрицать, что девочка несомненно талантливая?       — Эти бы таланты, да в созидательное русло, — со вздохом ответила профессор Спраут. — Что хорошего в повторении, Филиус?       — Не скажите, дорогая Помона, не скажите... Да, чары мне, конечно, знакомы, — тут профессор Флитвик как-то хихикнул, — но есть в них и изюминка, и, так сказать, свежая нотка.       — Ну, мозги и таланты Поттера, да с умом и целеустремлённостью Эванс... — Сказала профессор Спраут. — Убийственная смесь!       — Ещё и воспитание Блэка, коллега, — пропищал профессор Флитвик.       — Да, — согласилась профессор Спраут, и вздохнула, — Мерлин, благослови Хогвартс! Хорошо, что Поттер попала на Гриффиндор! Хотя, конечно, Минерву жалко.       — А куда ещё девочка могла попасть, с такими-то данными? Но я, конечно, не скрою, рад, что не на Рейвенкло, — согласился с ней профессор Флитвик.       Профессора степенно удалились, а Гермиона, выскользнув из ниши, одновременно была смущена, ведь она подслушивала профессоров, и заинтересована тем, что услышала.

***

      Но в целом, конечно, Поттер наконец успокоилась и больше не бродила по замку, рискуя не успеть вернуться до отбоя и нарваться на штрафные баллы. Три, а то и четыре вечера в неделю после занятий, у неё были тренировки, после которых девочка возвращалась полностью вымотанная, едва доползала до душа и после него сразу падала в постель, бормоча что-то про "маньяка-вуда-которого-выгнали-бы-из-гестапо-за-жестокость"... А в остальные вечера Гарриет торопливо делала домашние задания, тихо ругаясь сквозь зубы.       Гермиона пару раз порывалась было ей помочь, но вспомнив отвратительное поведение Поттер, драку, унижение Малфоя, потерянную кучу баллов — свой порыв каждый раз задавливала. Пусть вначале Поттер исправится и признает, что не права! Да и страшно было, если честно. А вдруг в ответ на желание помочь разобраться, последует "лучше дай списать, зануда!", как уже было несколько раз с другими студентами? Зная Поттер, можно было с уверенностью сказать, что одной только "занудой" дело не ограничится...       В день Хэллоуина для Гермионы всё было как обычно — её семья особо этот праздник не отмечала, считая пережитком и девочка с недоумением смотрела на охвативший учеников школы ажиотаж. В общем, это был самый обычный учебный день, до тех пор, пока на уроке Чар профессор Флитвик не посадил её за одну парту с Роном Уизли...       Рон Уизли — был вторым её личным кошмаром в школе, после Поттер. Этот мальчик мало того, что был совершенно бестактным, он абсолютно не желал учиться! Его старшие братья были одними из лучших учеников на факультете, Перси — так вообще старостой. Да и близнецы, Фред и Джордж, тоже — хоть и имели проблемы с дисциплиной, но в плане учёбы и оценок были одними из самых первых учеников. А Рон только и делал, что бездельничал: играл в шахматы, в плюй-камни и взрыв-карты целыми вечерами, а потом терял баллы на уроках и приставал ко всем "дай списать домашку". Особенно к Гермионе! И обзывал её "заучкой" и "занудой", когда она объясняла почему не даст переписать и корила мальчика за плохие оценки.       А ещё Рон постоянно пытался подружиться с Гарриет, несмотря на то, что та явно давала понять, что Рон ей не интересен и если проявляла хоть какое-то дружелюбие, то только в отношении Невилла Лонгботтома. После того как Поттер попала в команду, Рон вообще как с цепи сорвался — всюду следовал за девочкой, ходил с ней на тренировки, пытался усесться рядом на уроках и в Большом Зале. И в случае, если между Гермионой и Гарриет возникала какая-то перепалка, немедленно становился на сторону последней, защищая Поттер и высказываясь в отношении Гермионы. Хотя следует, справедливости ради, отметить, что сама Поттер его в этом не поощряла, а наоборот — резко и даже грубо обрывала его гневно-обличительные тирады и постоянно указывала, что Уизли лезет не в своё дело. Но тому всё было — как с гуся вода...       Гермиона только обречённо-грустно вздохнула, пока Уизли перебирался к ней за парту. Рон, судя по всему, этим был тоже предельно недоволен, и в результате они недовольно поглядывали друг на друга и явно испытывали обоюдную неприязнь.       На сегодняшнем уроке профессор Флитвик посчитал, что они уже готовы для выполнения заклинания "Вингардиум Левиоса". Разумеется, Гермиона, в отличии от того же Рона, да и многих других учеников, давно выучила это заклинание, и не только. Она же не ленится, как некоторые, а занимается вечерами учёбой и получением знаний. Впрочем, судя по всему, такая в классе была только она одна, разве что кроме Поттер. Но Поттер — это Поттер и случай особый. Ведь точно умеет, но сидит и с ленцой машет палочкой, делая только вид... А вот у остальных ничего не получалось, как они ни старались, а заклинание не выходило. Особенно старался Рон.       — Вингардиум Левиоса! — орал он на разные лады, размахивая палочкой и своими длинными руками подобно мельнице. Но лежавшее перед ним перо оставалось неподвижным.       В конце концов, он чуть было не заехал рукой Гермионе по носу и её терпение лопнуло, хоть она и давала себе обещание ничего никому не подсказывать, а Рону Уизли в особенности:       — Ты неправильно произносишь заклинание, — недовольно сказала она. — Надо произносить так: Винг-гар-диум Леви-о-са, в слоге "гар" должна быть длинная "а", а сам слог звучать раскатисто, а в слове "левиоса" ударение должно быть на букве "о"...       Но, вместо благодарности, мальчик на неё огрызнулся:       — Если ты такая умная, Грейнджер, то сама и пробуй! — Прорычал Рон ей в ответ.       Большинство учеников обернулись посмотреть на них, да и профессор Флитвик обратил внимание на их стол и Гермиона, гордо вскинув подбородок, изящно взмахнула палочкой и произнесла: "вингАрдиум левиОса". Перо оторвалось от парты и последовало за кончиком её палочки, после чего зависло над Гермионой на высоте примерно двух ярдов.       — О, великолепно! — зааплодировал профессор Флитвик. — Все видели: мисс Грейнджер удалось! Три балла Гриффиндору, мисс Грейнджер!       Гермиона с превосходством посмотрела на сидевшего с ошарашенно-обиженным видом Уизли и отвернулась. Остальные тоже вернулись к занятию, размахивая палочками и выкрикивая заклинание, а профессор Флитвик то и дело подбадривал учеников, давая те или иные пояснения и подсказки. Гермиона уткнулась в учебник Чар, периодически искоса поглядывала на соседа по парте, который сидел насупленный и с покрасневшим лицом.       В конце концов, Рону Уизли надоело давиться своей злобой и завистью и он начал бурчать себе под нос что-то нелестное в отношении Гермионы. Она, разумеется на это ни как не реагировала и тот всё сильнее и сильнее повышал голос, обзывая Гермиону "заучкой", "лохматой зубрилой", "книжным червём"... Гермиона заметила, что многие в классе посматривают на их стол с улыбочками. Только одна Поттер обернувшись и посмотрев на Рона, зыркнула зло своими зелёными глазищами, но потом отвернулась. А Уизли всё не унимался и в конце вообще заявил, что такая зануда никому не нужна и никто никогда не будет с ней дружить!       Гермионе стало очень обидно! Накопленные за всё это время переживания "что же с ней не так" — никуда не делись, а были лишь задавлены и глубоко похоронены. И теперь наглый, рыжий мальчишка царапал всё это "по живому" и всё начало подниматься, причудливо перемешиваясь и наслаиваясь... А самое обидное было то, что многие ученики, посматривая на них, согласно кивали высказываниям Уизли и как-то ехидно-злорадно улыбались. Гермиона в ответ тихо огрызнулась на Рона, заявив, что тот — неумёха, неряха и лентяй, но... Но в основном, изо всех сил сдерживала подступающие слёзы, чтобы не расплакаться прямо в классе от вопиющей несправедливости и обиды. Как только прозвучал удар колокола, возвещавший об окончании урока, Уизли сорвался с места и выскочил в коридор. Гермиона неторопливо собрала свою сумку, стараясь за это время успокоиться и прийти в нормальное расположение духа и вышла из класса одной из самых последних. И там как раз стала свидетельницей того, как Уизли, очевидно продолжая свою речь, громко и отчётливо заявил Поттер:       — Неудивительно, что её никто не выносит. Если честно, она — настоящий кошмар!       Это стало последней каплей. Все попытки успокоиться и вернуть себе своё привычное состояние оказались тщетны. Гермиона почувствовала как слёзы брызнули у неё из глаз и потекли по щекам. Она захотела немедленно скрыться, хоть куда-нибудь, и рванула в сторону, но оказалось, что в эту же сторону направились и остальные ученики. В результате, Гермиона наткнулась на Поттер, врезавшись в неё. Она пробормотала извинения и попыталась уйти вбок, но почувствовала как Гарриет схватила её за руку. Гермиона попыталась вырваться, но куда там! Ладошка, которая удерживала её руку, была очень крепкая. А потом она услышала, как Поттер обозвала Рона жертвой инбридинга с врождённой генетической имбецильностью, и почувствовала как её куда-то потащили.        Честно говоря, ей уже было абсолютно всё равно — кто и куда. Сквозь заливающие глаза слёзы, она только видела какие-то незнакомые ей пустые коридоры, пыльные и грязные непонятные переходы... Пока, вдруг, за ней не захлопнулась дверь, и она не оказалась в кресле, в какой-то комнате, где они с Поттер были совершенно одни, а девочка протягивала ей стакан воды. И лицо у Поттер было такое... Понимающее и сочувствующее. И Гермиона наконец-то дала волю слезам! Она буквально выплёскивала вместе со слезами всё, что накопилось у неё в душе за эти два месяца — все разочарования, обиды, боль от них... Потихоньку ей становилось всё легче, слёзы текли всё меньше, да и всхлипы перестали судорожно пережимать горло.       — Почему они так? — шмыгая носиком, шептала Гермиона. — За что?       — Люди вообще очень жестоки, — внезапно услышала она в ответ тихий голос Поттер, — а в отношении тех, кто не такие как они, или лучше их — так и особенно.       Больше всего Гермиону поразил тон девочки. Она произнесла эту фразу так, будто это была не банальная житейская мудрость, а нечто личное, сокровенное. То, что проверено лично, на практике, и сделан в результате чёткий и однозначный вывод. Гермиона утёрла слёзы и подняла голову. Они находились в небольшой полукруглой комнатке с тремя стрельчатыми высокими, практически от пола до потолка, окнами, расположенными полукругом, из которых открывался вид на три стороны. Комнатка была явно давным-давно заброшена, но кто-то недавно в ней навёл относительный порядок — по крайней мере, центр комнаты, место возле двери и окон — были очищены от грязи и пыли, мебель, состоящая из пары кресел и небольшого столика, на котором стояла пара кувшинов и четыре стакана — тоже была протёрта. У небольшого камина лежал старый, уже истёртый, небольшой коврик, а у окон на полу валялись несколько выцветших подушек, которые когда-то давно, судя по всему, были алого цвета с золотистыми бахромой и кисточками по уголкам. На одной из этих подушек и сидела Поттер, поджав колени к груди, обхватив ноги руками, и уткнувшись подбородком в колени, смотрела куда-то вдаль на Запретный Лес...       — Ты лучше. Ты хорошо учишься, стараешься получать хорошие оценки, много читаешь, — тем временем продолжила девочка, не отрывая взгляда от окна, — ты стараешься узнать как можно больше и не стесняешься показывать свои знания и умения. Ты не такая, как большинство из них, — она пожала плечиками, мол — всё же понятно, и, помолчав, добавила: — В придачу, ты первая ведьма в семье, а это вообще, большинству, как серпом по... — Поттер видимо что-то хотела сказать грубое, но удержалась.       Такая вот "гриффиндорская оторва", спокойная и даже немного меланхоличная, была настолько непривычна, что Гермиона аж немного ошалела. Но ей было очень приятно, что Гарриет считает её лучшей и не обзывается, как другие. Хотя, по правде говоря, если вспомнить, Гарриет ни разу её никак не обозвала. Даже Лаванда и Парвати пару раз высказались в отношении Гермионы нелицеприятно и Салли-Эн... Но не Поттер, оторва, острая и злая на язык девочка. И это было очень приятно и успокаивало. Гермиона ещё раз осмотрела комнату и поинтересовалась:       — А где это мы?       — Одно из многих заброшенных помещений замка, — ответила Гарриет. — Эту комнату нашёл мой папа, когда он учился в Хогвартсе. Потом он показал её своим друзьям и моей маме... А перед тем как я ехала в школу, про это место и как до него добраться, мне рассказал мой крёстный и я её нашла... — девочка немного помолчала и добавила: — Я сюда часто сбегаю, когда мне грустно и тоскливо.       То, что Гарриет Поттер бывает грустно и тоскливо, да ещё и часто, для Гермионы оказалось шоком! И вторым ударом, который разрушил уже было тщательно выстроенный и совершенно понятный образ: "гриффиндорка Гарриет Поттер — наглая, самоуверенная хулиганка, которой плевать на всех, и которая может обидеть человека просто так, ради удовольствия". Гермиона аж зажмурилась, настолько было сильно желание помотать головой, чтобы в ней всё стало на место. Теперь она совсем, совершенно, не понимала эту девочку! И, немного поколебавшись, Гермиона всё же подумала, что попробовать-то можно?       — Гарриет... А я могу у тебя спросить? — осторожно задала она вопрос, вдруг очень к месту вспомнив, как та в купе обращалась впервые к Невиллу. Гарриет ведь не просто сразу дала совет, а вначале поинтересовалась — хочет ли мальчик его выслушать. Наверное, это имеет какое-то значение для девочки?       Гарриет кивнула, всё так же не отрывая взгляда от окна и Гермиона решилась:       — А почему ты тогда, в купе, набросилась с палочкой на Малфоя и двух других мальчиков? — задала она вопрос, который её беспокоил с самого начала.       Гарриет повернулась к ней, посмотрела оценивающе, а потом ответила:       — То, что собирался произнести Малфой... Это очень сильное оскорбление, а особенно в отношении моей мамы. Моя мама была, как и ты — тоже первая волшебница в семье, а Малфой... Ну это как, если бы кто-то публично, при свидетелях, заявил, что твоя мама "дешёвая доступная женщина из района припортовых доков"! Такое нельзя спускать и оставлять безнаказанным! — уверенно и однозначно подчеркнула девочка.       Гермиона внезапно поняла! Она слышала несколько раз, от тех же слизеринцев, к примеру (да и не только от них, честно говоря), злобное шипение ей вслед: "поганая грязнокровка, выделывается", но как-то старалась не обращать внимания на очередное обзывание. Но вот доступный и понятный для неё пример, который привела Гарриет... Теперь она хотя бы понимала причину такой реакции девочки. Хотя, с методами Гарриет она была, по прежнему, категорически не согласна, о чём и поспешила заявить:       — Но зачем ты на них набросилась и избила? В смысле не побила, конечно, но заколдовала? Ведь можно было пожаловаться, рассказать взрослым!       Гарриет на неё в ответ посмотрела... Гермионе даже на секунду показалось, что с любопытством и интересом, как на невиданное чудо.       — Пожаловаться? Кому? И смысл? Малфой далеко не один такой.       — Деканам, директору, — убеждённо ответила Гермиона. — Они бы приняли меры.       — Отец Малфоя входит в Попечительский Совет Хогвартса. Декан факультета Слизерин — крёстный Малфоя... Ты действительно считаешь что его бы наказали? А не наградили: "молодец, вот тебе пять баллов"? Ты хоть раз видела, чтобы с Малфоя хоть кто-то, кроме нашего декана, снял хоть один балл? Не говоря уже про то, чтобы назначить ему отработку? Вспомни, в Большом Зале после урока полётов! Он ведь провоцировал на двойное нарушение правил! И что? "Можете вернуться за свой стол, мистер Малфой"! Но даже, предположим, Макгонагалл назначила бы ему пару вечеров отработки и даже сняла пяток баллов, предположим... Ты действительно считаешь, это адекватное наказание за оскорбление моих погибших родителей?! — высказавшись, Гарриет вновь отвернулась к окну.       Гермиона сидела немного в прострации, пытаясь переварить то, что на неё обрушилось. Нет, сказать что то, что рассказала Гарриет было для неё откровением — нельзя. В её старой школе тоже были свои... "малфои". Но вот то, что волшебный мир, вдруг, оказался не таким уж и волшебным — было обидно. А Гарриет, чуть помолчав, добила её окончательно:       — В Магическом Мире Британии, Гермиона, вообще — защита чести и достоинства, своей собственной, или своей семьи — личное дело каждого мага.       — Как?! А полиция, ну, в смысле, аврорат? Суд? — Вот теперь Гермиона была по-настоящему в шоке!       — А никак, — пожала плечиками Гарриет, — здесь просто нет таких законов, на основании которых можно привлечь к ответственности. И единственный суд Магической Британии, Визенгамот, даже не рассматривает такие дела. На основании чего? — вновь пожала плечами девочка. — Если считаешь, что тебя оскорбили — вызывай на дуэль... — она немного помолчала, а потом, вздохнув, продолжила: — Разве что когда это всё дойдёт до уровня войны между семьями и под раздачу начнут попадать посторонние, только тогда Визенгамот как-то почешется.       Сейчас Гермиона окончательно впала в ступор, пытаясь всё это осмыслить и уложить в голове, одновременно пребывая в тихом ужасе от этого... Средневековья! Раннего средневековья, когда ещё даже толком не было королевской власти и король был лишь "первым среди равных"!       Девочки довольно долго сидели молча, занятые каждая своими мыслями... И Гермиона, в конце концов, решила поинтересоваться, почему Гарриет ведёт себя так агрессивно по отношению к другим ученикам? Нет, некоторые мысли у неё в голове уже появились, но просто было интересно узнать, как это объяснит сама Поттер.       — А тебе было бы приятно, если бы в тебя тыкали пальцами, считали чуть ли не живым талисманом — того и гляди, то ли одежду на сувениры начнут рвать, то ли локоны на счастье отрезать? А в придачу ещё и лезли с дурацкими вопросами и постоянно переспрашивали: "что именно ты помнишь о том, как убивали твою маму и тебя"? — довольно резко ответила Гарриет и отвернулась к окну.       Гермиона почувствовала себя очень неловко. Она ведь и сама могла догадаться! Вспомнить хотя бы Рона Уизли в купе.       — Извини, Гарриет, — смущённо попросила прощения она.       — Да ладно, проехали. Всё в порядке, Гермиона. Просто... Им дай волю — на голову сядут! — высказалась в сердцах девочка и вновь уставилась в окно.       А Гермиона крепко задумалась. Получается всё, что она думала о Гарриет, оказалось неправильным. Она видела лишь реакцию девочки, но совершенно не понимала ни мотивов её поступков, ни резонов. И пускай, Гермиона по прежнему была в этом уверенна — это несусветная дикость, но Гарриет действовала так, как принято в этом мире, как её, очевидно, учили, а вовсе не потому что она хулиганка или плохая девочка. Тем более, вот сейчас, или в спальне, к примеру, или в Библиотеке — Гарриет вела себя совершенно иначе! И Гермионе стало немного стыдно. Во-первых из-за того, что она сама не смогла увидеть это всё, в принципе, лежащее на поверхности, и даже описанное в книжках, которые она читала, как она сейчас припоминала. Просто в погоне за новыми, интересными знаниями о магии, она не обращала внимания на эти моменты, не задумывалась о них. А во-вторых — из-за того, что так плохо думала о Гарриет. Может нужно извиниться? Но та совершенно не производила впечатление девочки, нуждающейся в чьих-либо извинениях.       Вместо извинений она начала рассказывать о себе — про то, как училась в начальной школе в Кроули, про предметы которые ей интересны, про свой дом. Гарриет в ответ тоже немного рассказала о себе, что живёт она на самом юге Германии, практически на границе с Австрией, в небольшом городке в предгорьях Альп, что тоже училась в начальной школе, но не только общеобразовательным предметам, а ещё у неё была, что-то типа гувернантки, для обучения всяким тонкостям. С опекунами, друзьями мамы и папы, она довольно рано начала изучать магию.       Разговор перешёл на магию, на уроки в Хогвартсе и Гермиона осторожно поинтересовалась, почему Гарриет так, спустя рукава, относится к учёбе? Та в ответ фыркнула, а потом призналась, что ей просто скучно. Она всё это уже знает и ей не интересно. Они начали обсуждать Чары, ЗОТИ и Трансфигурацию. Только, как попросила Гермиона — без практических примеров в этот раз, и они обе весело рассмеялись. Гарриет высказалась нелицеприятно в отношении преподавателя ЗОТИ, профессора Квирелла, что мол тот, такими темпами объяснения материала, вряд ли сможет чему-то их научить. Гермиона было задала вопрос на счёт профессора Снейпа, но Гарриет в ответ сверкнула глазами, а потом просто сказала, что не хочет сейчас это обсуждать.       За окном уже стремительно темнело, девочки давным-давно сидели и разговаривали при зажжённых "Люмосах" и Гермиона вдруг спохватилась, что они и урок Истории прогуляли, и обед с ужином похоже, и вообще — скоро уже и отбой будет. Гарриет в ответ беспечно махнула рукой, мол урок Истории — что там интересного, а с ужином она придумает что-нибудь. Сейчас только в спальню сумки с книгами забросят и будет им ужин.       Девочки начали собираться, а Гермионе вдруг стало немного грустно: когда ещё вот так, легко и непринуждённо удастся пообщаться? Вспомнила как ей очень хотелось подружиться, ещё с поезда... И, немного поколебавшись и набравшись смелости, она выпалила:       — Гарриетадавайдружить? — и немного покраснела.       Нет, она конечно не боялась, что Гарриет скажет, "зачем ей подруга-заучка", но может ей вообще не нужны подруги? Но опасения оказались напрасны. Гарриет в ответ улыбнулась, и сказала:       — Давай!       Уже когда они вышли из комнаты, Гермиона вдруг начала хихикать, и в ответ на заинтересованный взгляд Гарриет, объяснила:       — Просто вспомнила, как ты Рона: "жертва инбридинга", — Гермиона ещё сильнее рассмеялась, — "с врождённой генетической имбецильностью"! Гарриет, ты думаешь он хоть слово понял?       Та пожала плечиками и фыркнула:       — В словаре посмотрит, если станет интересно! Или в энциклопедии.       — Ты думаешь, что Рон знает что такое словарь? И сможет его найти? — весело поинтересовалась Гермиона.       — Да, пожалуй, ты права... Если там на обложке не будет слов "Квиддич" или "Пушки Педл", то точно не найдёт.       Они рассмеялись теперь уже вдвоём.       Девочки достаточно быстро добрались до своей Башни, сказали пароль Полной Даме и, зайдя во внутрь, были малость ошеломлены! Вся гостиная была заставлена столами, которые ломились от блюд, а гриффиндорцы ужинали, громко обсуждая произошедшие события. Тут к ним подскочил Рон, начал спрашивать, куда пропала Гарриет, потом подошёл староста Перси и начал выговаривать...       Оказывается, в школу, во время Праздничного Ужина, пробрался тролль, всех студентов разогнали из Большого Зала по факультетским помещениям и тогда же обнаружили, что не хватает Грейнджер и Поттер, и теперь их ищут... Заодно с троллем! Пока на них вываливали эту кучу новостей, проход в гостиную открылся, и в неё буквально вбежала декан.       — Вы где были? Почему вас не было на Праздничном Пиру?! Минус пять баллов, Грейнджер и Поттер, с каждой! — профессор Макгонагалл имела очень взволнованный вид.       Гермиона только хотела всё объяснить декану, и извиниться, но тут...       — Извините, профессор, но я, в отличии от вас, не праздную день гибели своих родителей! — холодно отчеканила Гарриет немного презрительным тоном, после чего развернулась и направилась к лестнице ведущей в спальню.       Профессор Макгонагалл аж дар речи потеряла, опешив от такого ответа, и, видимо "на автомате", выдала:       — Минус десять баллов, мисс Поттер, за неуважение к преподавателю!       — Да хоть двадцать, профессор, — не оборачиваясь ответила Гарриет, поднимаясь по лестнице.       А Гермиона внезапно сообразила — сегодня же день, когда погибли родители Гарриет. Десять лет назад! Ей резко перехотелось высказать своей новой подруге за неуважительное поведение по отношению к декану. Она осмотрелась, увидела все эти радостные и весёлые лица, после чего схватила со стола блюдо с бутербродами, прихватила кувшин сока и бросилась за Гарриет в спальню. Той ведь наверняка нужна её поддержка и участие! Теперь её очередь утешать и успокаивать. Как и положено у подруг. По крайней мере, так пишут в книжках на эту тему.