H. & H.

      Гермиона проснулась как обычно, в полседьмого, потянулась, немного полежала приходя в себя, и тихонько выбралась из кровати. Соседки ещё спали, и ей не хотелось их будить. Особенно Гарриет, у которой вчера было целых две тренировки, причём вторая — после ужина, и практически до самого отбоя, девочка после неё в спальню буквально вползла. Быстро умывшись и почистив зубы, Гермиона переоделась в душевой в захваченную с собой форму, после чего, вернувшись в комнату, где все по-прежнему спали, оставила на кровати пижаму, взяла с собой сложенную с вечера сумку с книгами и тихонечко выскользнула из спальни.       Общая гостиная была в это время традиционно пустой и чистой, ничего даже не напоминало о том бардаке, который творился тут вчера вечером. Как, впрочем, и в любой другой вечер недели. Гермиона уселась в кресло возле уже прогоревшего и очищенного камина, достала из сумки книгу, которую взяла в Библиотеке для дополнительного чтения, и погрузилась в текст, хотя её мысли то и дело убегали от чётких печатных строчек...       Ей не зря так хотелось обрести друзей. Оказалось, что Хогвартс, в котором она одинока, и Хогвартс, в котором у неё есть подруга — это два совершенно разных состояния. Гермиона даже немного пожалела, что раньше была не столь настойчива в этом вопросе, хотя и признавала, что дружба — состояние обоюдное, и помимо её желания, нужно ещё и желание другого человека, но всё равно корила себя немного. Например, что ей стоило подойти к Гарриет раньше, и просто спросить у неё, почему она так себя ведёт? А не думать про девочку всякое нехорошее? Или когда той прислали метлу, и после издевательских благодарностей Гарриет в адрес Малфоя, они обе направились в свою башню. Вместе, но поодиночке, а ведь можно было просто поговорить, и тогда бы они стали общаться раньше. Наверняка Гарриет точно так же всё подробно и понятно объяснила. Гермиона решила, что это был очень важный и полезный урок для неё: нельзя делать поспешных выводов!       Дружить с Гарриет было замечательно! Гермиона обычно дожидалась подругу в Общей гостиной, куда та спускалась около восьми. Потом они неторопливо шли в Большой Зал, где были одними из первых и спокойно завтракали, общаясь на разные интересные темы — от уроков и занятий, до прочитанных книг и любимой музыки, пока не набегали остальные ученики, и помещение не наполнялось гулом голосов, выкриками и прочим шумом. У них оставалось достаточно времени перед первым уроком, и была возможность успеть заглянуть в Библиотеку, или просто погулять по замку, и Гарриет обязательно рассказывала что-то интересное, то, что не написано в, казалось бы, таком монументальном труде как "История Хогвартса". А потом они вместе спешили на занятия.       Учиться с подругой оказалось тоже интереснее, чем в одиночку. Они с Гарриет усаживались вместе за одну парту, обычно первую, и Гермиона старательно записывала всё, что говорит преподаватель, зато, в случае если у неё что-то не получалось с практикой, Гарриет очень быстро и доходчиво показывала то или иное заклинание, и очевидно опираясь на собственный опыт, даже могла подсказать, почему именно у Гермионы что-то получается не так. Правда на уроках ЗОТИ Гарриет утаскивала их на задние парты, так как говорила, что от этого заикания профессора Квиррелла у неё скоро тик начнётся. Заодно, пока профессор пытался кое-как рассказать классу тему занятия, подруга объясняла ей всё куда быстрее и понятнее.       Только на уроках профессора Снейпа Гарриет была вся напряжённая, как струна, и работала с котлом с видом, как будто она разминирует большую бомбу, а не варит обычное, судя по рецепту, не очень сложное зелье. Впрочем, профессор Снейп больше Гарриет не вызывал, но иногда останавливаясь рядом, делал едкие замечания, на которые девочка не реагировала, однако Гермиона видела, как та, сцепив зубы, с преувеличенным вниманием сосредотачивалась на текущей выполняемой операции. Зато профессор постоянно находил поводы придраться к Уизли и Лонгботтому, хотя, их особо и искать не надо было, эти поводы. Такое странное поведение профессора Снейпа, конечно, очень интересовало Гермиону, это было совершенно непонятно, непедагогично и абсолютно необъяснимо.       После уроков, несмотря на то, что Гарриет вечно была занята своим квиддичем, а Гермиона спешила в Библиотеку, они находили время на короткую прогулку. Ведь ради приятного общения можно пожертвовать получасом чтения?       Ещё, подруга познакомила её с лесником школы, Хагридом — огромным великаном, весьма устрашающей наружности, но, как оказалось, с очень добрым характером. Гермиона его первый раз увидела, когда он встречал учеников у поезда, по прибытию в Хогсмид, и переправлял их на лодках через Чёрное Озеро. В тот момент она обратила внимание, что этот огромный, заросший мужчина особо выделил Гарриет, и ей это показалось неправильным. Но подруга объяснила, что с Хагридом дружили её мама, папа, крёстный, когда они учились в Хогвартсе.       Гермиона заметила, что всё, связанное с родителями для Гарриет имеет какое-то особое, чуть ли не сакральное значение. Хагрид — "с ним дружили мама и папа", какое-то помещение в Замке — "его нашёл мой папа", пыльный заброшенный класс — "крёстный рассказывал, что в нём любила заниматься моя мама"... И тому подобное. Гарриет даже, оказывается, дружила с факультетским привидением, которого все гриффиндорцы называли Почти-Безголовым-Ником, а подруга при встрече неизменно обращалась к нему "Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон", на что призрак так же неизменно отвечал "Для вас, дорогая Гарриет, просто Николас"... И разумеется — "потому что с ним дружил мой папа"!       Тогда, в вечер Хэллоуина, когда они в спальне сидели вдвоём на кровати Гарриет и молча уплетали бутерброды, Гермиона, глядя на грустное лицо подруги спросила у неё:       — Ты сильно по ним скучаешь, да?       Но ответ Гарриет её поразил. Та, немного подумав, ответила:       — Я их не помню... Это... гораздо хуже, — и, помолчав, добавила, — фотографии, рассказы — это всё не то...       Гермиона конечно же не стала, как Рон Уизли, лезть с глупыми вопросами типа "что, совсем-совсем не помнишь?", а лишь представила как вот если бы она знала, что у неё были мама и папа, но она их совершенно не помнила. Просто знала, что они когда-то были, и всё... И поёжившись от такого печального варианта, сочувствующе посмотрела на подругу...       Кстати, о Роне Уизли, который её так расстроил, хотя сейчас она даже немного была рада, что всё так получилось, ведь она, в результате, подружилась с Гарриет.       На следующий после Хэллоуина день, на большой перемене, их обеих к себе вызвала декан и потребовала объяснений, что же вчера произошло. Гермиона немного замялась, не зная, как понятнее объяснить, что они не очень сильно виноваты, но Гарриет не растерялась и тут же выложила профессору Макгонагалл, что Рон Уизли вёл себя нагло и по-хамски, впрочем, это его обычное состояние, но вчера он было особенно несдержан и очень сильно обидел мисс Грейнджер. Они ушли в пустой класс, чтобы та могла немного успокоиться и прийти в норму. А после — сидели и обсуждали учёбу. И про троллей, которые, внезапно, оказались на свободе внутри помещений Школы, они ничего, естественно, не знали, и даже предположить себе такое не могли. Мисс Грейнджер, в её состоянии, было не до Праздничных пиров, а она, Гарриет, туда идти и так не собиралась. Гермиона со всё возрастающим удивлением смотрела на подругу, по словам которой выходило, что они ни в чём не виноваты, но ещё больше её удивил вид обычно строгой, и даже суровой, профессора Макгонагалл, которая, почему-то, смутилась, потом сказала, что ей всё понятно и отпустила Гермиону, попросив мисс Поттер задержаться. Через пять минут Гарриет вышла из кабинета, и улыбнувшись дожидающейся её Гермионе, сказала, что всё в порядке, ничего особенного, небольшие личные вопросы.       Но вечером история имела своё продолжение — к ним в Общей гостиной подошёл извиняться Рон. Он долго мямлил что-то на счёт того, что ему очень жаль и он не хотел, а потом выдавил из себя нечто, что при хорошем слухе и воображении можно было вполне истолковать как "извини меня пожалуйста". Гермиона уже была готова простить этого мальчика, ведь родители ей говорили, что уметь прощать и не держать зла — это правильно, но тут вмешалась Гарриет, которая холодно ответила Рону, что они подумают и посмотрят на его поведение, и утащила Гермиону в спальню. А там пояснила недоумевающей подруге, что если бы Уизли сам понял, что не прав, а не после того как ему декан "уши накрутила" и наверняка приказала извиниться, тогда бы да... А так — пусть немного помучается и подумает над своим поведением! А там — посмотрим, как он себя вести будет дальше. Гермиона хотела сказать, что это чересчур, и прощать — это правильно, все могут ошибаться, но прикусила язычок. Мало ли, как здесь, у волшебников, всё устроено и что тут правильно?       В общем, с Гарриет многое воспринималось и было совсем по-другому. Оказалось, что ради подруги можно даже нарушать некоторые свои незыблемые правила!       Очень много времени у Гарриет уходило на тренировки. В последние дни иногда было по две тренировки в день! Это не говоря о том, что капитан команды Оливер Вуд то и дело находил Гарриет на переменах, и отведя чуть в сторону, что-то долго ей втолковывал. Гермиона видела как подруга страдальчески закатывала глаза, но со стоическим терпением продолжала выслушивать капитана и что-то ему коротко отвечать.       Гарриет как-то рассказала, что Вуд (как и вся остальная команда) был очень рад, что у них появился новый ловец, так как тот, которого планировали взять был, мягко говоря, никакой. И теперь Оливер жаждал выиграть матч со Слизерином, который должен был быть вот-вот на днях, и нервничал, пытаясь сделать для победы всё, что в его силах. Но как бы там ни было, а времени на домашние задания у Гарриет практически не оставалось. Да что там домашние задания? Подруга выспаться нормально не могла! Гермиона хотела пойти к декану, чтобы та уняла Вуда, но хорошо, что вначале поделилась своей идеей с Гарриет. Та сказала, что это бесполезно, так как их декан сама большая поклонница квиддича, и страстно желает победы команде своего факультета. И успокоила её тем, что это нужно просто пережить, сыграть, и дальше всё будет нормально. До следующей игры. Потому Гермиона решила помочь, как могла: в начале подготавливала для Гарриет список литературы, номера страниц и сами книги, чтобы та быстрее могла написать заданные эссе. Потом уже даже вкладывала закладки на нужных страницах и карандашом отмечала нужные абзацы. А когда внезапно выяснилось, что у Гарриет не готово эссе по Чарам, которое нужно сдавать будет завтра утром, а сама она уже была просто не в состоянии даже читать, то Гермиона решилась на совершенно немыслимый для себя поступок! Утром она встретила подругу, отчаянно краснея и протягивая ей свиток пергамента:       — Это вот... тебе, — сказала она. — Конечно, не в моих правилах, но учитывая твою ситуацию, и то что ты это всё и так знаешь... — Длинными объяснением Гермиона старалась задавить свои смущение и неловкость. — Я почитала твои некоторые эссе, и постаралась написать так же, в твоём стиле, кратко и сжато. Тебе только нужно переписать. Хоть это, конечно, и не в моих правилах, и не совсем правильно, — и окончательно смутилась от такой странно-неоднозначной для себя ситуации.       Гарриет удивилась, очень тепло её поблагодарила, и казалось, тоже была смущена. Она пообещала, что постарается впредь не откладывать написание домашних заданий. А Гермиона потом долго оправдывалась перед самой собой, что ничего особенно страшного не произошло, подруга и так отлично знает эти чары, и то что им задали написать. Хотя, где-то в глубине души, была почему-то уверенна, что даже если бы это было эссе не по Чарам, а по Гербологии или Зельеварению, где Гарриет не так уверенно себя чувствовала, то она, наверное, всё равно поступила точно так же. Хоть это и неправильно, с какой стороны ни посмотреть...

***

      Утро столь ожидаемой игры выдалось солнечным и порадовало редчайшим, для ноября месяца в Шотландии, совершенно безоблачным небом. С самого утра в школе начался ажиотаж, связанный с ожиданием первой игры квиддичного сезона — все то и дело спорили об исходе матча, о том как он будет проходить... В общем, создавалось впечатление, что важнее этого ничего нет!       А на завтраке Гермиона обратила внимание на Гарриет. Подруга нервничала! Раньше, Гермиона про это ни за что не догадалась — Гарриет сидела всё так же прямо, ела неторопливо, и вообще вела себя без суеты, но... Она была явно напряжена. Гермиона пододвинулась к подруге, чтобы никто не услышал и тихонечко спросила:       — Гарриет, что такое?       Подруга взглянула на неё, подумала, а потом чуть слышно выдохнула:       — Колотит. Немного... — помолчала и добавила: — Первая игра, всё-таки...       — Как первая? — Удивилась Гермиона, едва-едва успев приглушить голос. — Ты же раньше играла?       — Да что это были за игры? — Гарриет пожала плечами. — Так, детские команды сверстников, плюс-минус год, да из зрителей только родственники и близкие друзья. И приз — мороженое и торт всем — и победителям, и проигравшим. — Гарриет чуть слышно, но тяжело вздохнула. — А тут... Кубок чемпионата. Плюс, очки идут в зачёт Кубка факультетов. Куча зрителей... И вон какие лоси здоровые! — Она кивнула на проходящего между столами капитана команды Слизерина, который играл охотником, Маркуса Флинта, он был настолько огромный, что казалось он родственник горного тролля!       К началу матча стадион уже был забит, казалось, здесь собралась вся школа. Гермиона провела подругу в раздевалку, и пожелав ей удачи, побежала на трибуну Гриффиндора. Трибуны для зрителей были расположены высоко над землёй, но, как рассказывали, порой с них сложно было разглядеть то, что происходит в небе и у многих школьников в руках были бинокли. Не смотря на то, что некоторые софакультетчики насмехались над Гарриет, говоря ей, что будут бегать по полю с матрацем и ловить её когда она упадёт, первокурсники-мальчишки решили Гарриет поддержать. Рон, Невилл, Симус Финниган и поклонник футбольного клуба "Вест Хэм" Дин Томас, уселись на самом верхнем ряду и развернули огромное знамя из простыни, на которой Симус сделал надпись "Поттер в президенты", убеждая всех, что это круто, а Дин, который умел хорошо рисовать, изобразил на знамени огромного льва, эмблему факультета Гриффиндор. Когда они развернули полотнище, Гермиона, узнавшая о затее мальчишек заранее, и выучившая специально для этого чары анимации, наложила заклинание на знамя — буквы и рисунок начали переливаться разными цветами.       Когда команды вышли на поле, Гермионе стало очень страшно за подругу: Гарриет была в два раза ниже Оливера Вуда и близнецов Уизли, а в Флинта, её бы три-четыре уместилось, если учесть объём капитана команды Слизерина! Мадам Хуч, которая была судьёй матча, что-то коротко сказала игрокам, Вуд и Флинт пожали друг другу руки, игроки оседлали мётлы, судья с силой дунула в серебряный свисток и взмыла высоко в воздух вместе с четырнадцатью игроками. Матч начался...       — ...И вот квоффл оказывается в руках у Анджелины Джонсон из Гриффиндора. — Комментировал ход игры Ли Джордан, который учился на третьем курсе Гриффиндора, и был приятелем близнецов Уизли. — Эта девушка — великолепный охотник, и, кстати, она, помимо всего прочего, весьма привлекательна...       — ДЖОРДАН! — повысила голос профессор Макгонагалл, специально севшая рядом с комментатором матча. Декан, видимо, прекрасно знала, что Джордана частенько заносит, а потому решила его контролировать.       Гермиона прислушивалась к комментариям, чтобы просто понимать, что происходит на поле, а сама не отрываясь наблюдала за маленькой фигуркой подруги, которая скользила в небе на тоненькой чёрточке метлы ярдов так на двадцать, а может и на тридцать выше, чем основные игроки. Недалеко от неё описывала замысловатые восьмёрки вторая фигура — ловец Слизерина.       — Извините, профессор, — поправился Ли. — Итак, Анджелина совершает отличный манёвр, обводит соперников, точный пас Алисии Спиннет — это находка Оливера Вуда, в прошлом году она была лишь запасной, — снова пас на Джонсон и... Нет, мяч перехватила команда Слизерина...       — Эй вы, там, наверху, подвиньтесь! — донеслось до Гермионы.       — Хагрид! — Гермиона потеснились, пододвигая Невилла в сторону своих однокурсников, и Хагрид с трудом уселся на освободившееся место.       — Я-то поначалу из хижины своей за игрой смотреть думал, — произнёс он, похлопывая себя по висевшему на шее огромному биноклю. — Но всё ж тут, на стадионе, по-другому совсем, да! Толпа опять же вокруг, болеют все. Снитч не появлялся ещё, нет?       — Нет, — громко ответил Рон, не отрывая взгляда от происходящего на поле. — Гарриет пока там, наверху. — Уизли ткнул пальцем куда-то вверх, в сторону, где крутились два ловца.       — Хорошо хоть в переделку ещё не влипла, это уже неплохо. — Хагрид поднёс бинокль к глазам, вперяя взгляд в маленькое пятнышко в небе, которым сейчас выглядела Гарриет.       — Мяч в руках у Джонсон, — восторженно орал в микрофон Джордан, — перед ней никого нет, и она устремляется вперёд... Вот это полёт!.. Она уклоняется от набравшего скорость бладжера... она прямо перед кольцами... давай, Анджелина! Давай... Вратарь Блетчли совершает бросок, промахивается... ГОЛ! Гриффиндор открывает счёт!       Аплодисменты болельщиков сборной Гриффиндор и стоны и вой поклонников Слизерин заполнили холодный воздух, своими эмоциями повышая его температуру, и тут, вдруг, Гарриет направила метлу вниз. На уровне трибун она вышла из пикирования, крутанула какой-то совершенно непонятный манёвр, который вызвал восторженный вой на трибунах и радостные вопли Джордана:       — Нет, вы только смотрите что только что выполнила Поттер! Двойная петля с переворотом! Это просто невероятно! Первокурсница Гарриет Поттер — открытие этого года! Самый молодой ловец-девушка за Мерлин его знает сколько лет...       Джордан продолжал надрываться, а Гарриет крутанула новый каскад фигур, который вызвал ещё более восторженный рёв на трибунах, а потом очень низко, буквально впритирку прошлась над трибуной Гриффиндора, так, что поднятый вихрь аж шарфики начал трепать и сдул с голов колпаки, у кого они были. Гриффиндорцы радостно приветствовали её, громогласно заорал сидящий рядом Хагрид, а Гермиона успела увидеть плотно сжатые губы, раскрасневшиеся щёки и сияющие глаза подруги, которая, долетев до трибун Слизерина, над ними свечой ушла в небо, чем опять вызвала восторг у зрителей.       Один из загонщиков Слизерина, видимо от злости, запустил ей вдогонку бладжер, но куда там — Гарриет легко от него ушла, и похоже, в ответ показала какой-то неприличный жест, потому что сидящие рядом Рон с Симусом радостно заржали и начали весело обсуждать неудачников-слизней...       — Мяч у команды Слизерина, — тем временем комментировал происходящее в воздухе Ли Джордан. — Охотник Пьюси уклоняется от бладжера, ещё от одного, обводит близнецов Уизли и Кэти Белл и устремляется к.. Стоп, не снитч ли это?       По толпе зрителей пробежал громкий шёпот, Эдриан Пьюси уронил переставший интересовать его квоффл и, оглянувшись назад, стал осматривать небо в поисках золотого мячика, который вдруг просвистел мимо его левого уха... А метла Гарриет, вдруг перевернулась, так что подруга оказалась вниз головой... и начала падать... Буквально распластавшаяся на метле, маленькая фигурка неслась к земле практически отвесно и у Гермионы похолодело в груди так, что она в панике схватилась за руку сидящего рядом Невилла, и от ужаса закрыла глаза...       — Поттер видит снитч, — надрывался Джордан. — Ловец сборной Слизерина Теренс Хиггс тоже увидел... Он бросается к главному мячу, но Гарриет Поттер значительно быстрее и без труда сокращает расстояние... На перехват ловцу Гриффиндора устремляется Маркус Флинт, он пикирует... Сейчас будет столкновение... Но нет, вы просто посмотрите, что творит Поттер! Вот это манёвр!       А дальше Гермиона услышала глухой удар и восторженный рёв трибун, который заглушил вопли комментатора. Помедлив, прислушиваясь, и пытаясь понять о чём кричат, она открыла глаза и увидела, что Гарриет уже стоит на траве поля, вскинув руки вверх. В левой была метла, а в правой, в раздвинутых в виде буквы V указательном и среднем пальцах был зажат маленький золотой мячик. Ярдах в тридцати от неё на земле полусидел-полулежал Маркус Флинт, который ошеломлённо тряс головой. Раздался свисток судьи, возвещавший об окончании игры. Трибуны трёх факультетов неистовствовали. Ли Джордан счастливым голосом прокричал в микрофон:       — Матч Гриффиндор—Слизерин окончен с результатом: сборная Гриффиндор победила со счетом 160:0. Победа в сухую! Гарриет Поттер, самый молодой ловец, поймала снитч на двенадцатой минуте игры! Это чуть-чуть не дотягивает до предыдущего рекорда. А какой манёвр уклонения она выполнила! Нет, вы когда-нибудь такое видели? Эта девчонка — просто невероятная! Я её обязательно приглашу на свид...       Наконец он замолчал, потому что профессор Макгонагалл отобрала у него микрофон. Гермиона вскочила с лавочки и помчалась на поле, на перегонки с Хагридом и остальными гриффиндорцами — рядом с Гарриет уже опускались на поле другие игроки команды...       Гермиона с трудом пробилась к подруге: Гарриет все поздравляли — девушки-охотницы её крутили как куклу, тискали и по очереди расцеловали. Потом Фред и Джордж подхватили её на руки и под руководством Оливера, на его счёт "и раз, и два", подбрасывали визжащую девочку в воздух. По рукам гриффиндорцев гулял пойманный ею снитч, и каждый хотел к нему прикоснуться. Симус и Дин размахивали своим самодельным флагом и скандировали что-то на подобие футбольной кричалки: "Гриффиндор — Чемпион! Кубок школы возьмёт он!", вместе с присоединившимися к ним Невиллом и Роном. Потом близнецы наконец-то поставили смущённую и раскрасневшуюся Гарриет на землю, и куда-то заторопились, многозначительно подмигивая остальным, говоря, что нужно успеть всё подготовить. А завидев приближающуюся к ним декана Макгонагалл — буквально испарились.       Подошедший Хагрид начал зазывать Гарриет в гости:       — Дык это, значит... Приходи, с подругой, значит. Чайку попьём, с травками, да! За папку твоего расскажу... Ух, бедовый был Джеймс. А летал — ну как ты, точно!       Но Гарриет, которая обычно очень была расположена к леснику, и всегда сожалела, что времени нет посидеть с ним, на этот раз, к удивлению Гермионы, начала отнекиваться, говоря, что у неё дела — проблемы с метлой. Мгновенно переставший улыбаться Вуд встревоженно поинтересовался:       — Что случилось?       — Не знаю, Оливер. — Гарриет недоумённо пожала плечиками. — На пикировании почему-то начала вибрировать и раскачиваться. — И недоумённо, с явным огорчением во взгляде, разглядывала свою метлу.       Тут в разговор влез "главный специалист по заколдованным веникам":       — Так бывает, Гарриет. — Рон с важным видом кивнул. — Джордж и Фред рассказывали, что некоторые школьные метлы начинают трястись, если на них подняться слишком высоко, или разогнаться слишком быстро. А некоторые всегда забирают влево. А другие...       — Рон! — Воскликнула Гарриет, и Гермиона поняла, что подруга рассердилась. — Это "Wirbelwind", немецкая, — подруга явно выделила это слово голосом, — профессиональная метла! — Она подняла метлу повыше, и сунула рукоятку с эмблемой Рону под нос. — Это тебе не какие-то школьные древние "Кометы" и "Чистомёты", которые Мерлина маленьким помнят! — Зелёные глаза Гарриет сверкали яростью. — Ей всего три года. А гарантия на неё — пятнадцать лет! И она у меня не битая! — возмущённо закончила Гарриет.       Подошедшая профессор Макгонагалл, которая уже несколько минут слушала и наблюдала, вначале строго взглянула на Гарриет, а потом чуть улыбнулась:       — Великолепно, мисс Поттер! Я очень рада, что в вас не ошиблась. — Потом, ещё чуть сильнее улыбнулась, и более тёплым голосом тихонечко, так что услышала наверное только Гарриет, ну и Гермиона, стоявшая рядом с подругой, добавила: — Твои родители очень бы гордились тобой, Гарриет. — И, уже собираясь уходить, поинтересовалась. — У вас какие-то проблемы с метлой, мисс Поттер?       — Да, профессор. — Кивнула Гарриет. — Самопроизвольные рыскания и вибрации. Этого просто не должно быть. — Уверенно заявила подруга.       Профессор Макгонагалл внимательно на неё посмотрела, а потом сказала:       — Хорошо, мисс Поттер. Идёмте со мной. — И направилась в сторону Замка.       Гермиона взглянула на Гарриет, и та ей кивнула головой в сторону декана, мол — пойдём вместе... Они долго шли за профессором Макгонагалл по коридорам центрального здания, пока наконец не зашли в кабинет, где сидел их преподаватель чар, маленький полугоблин, профессор Флитвик.       — Филиус, — обратилась к нему их декан. — Мисс Поттер утверждает, что с её метлой не всё в порядке. Ты не мог бы посмотреть?       — Минерва, — пропищал профессор Флитвик, — это, конечно, не совсем мой профиль, но я могу попробовать.       Гарриет положила метлу на стол профессора, и тот вначале удивился модели, потом начал расспрашивать Гарриет про немецкие мётлы вообще, но сам, параллельно, выполнял какие-то пассы волшебной палочкой. А потом взял пергамент, на котором появилась вязь рун, каких-символов и значков, и долго его рассматривал.       — Я не специалист в мётлах, но на мой взгляд с вашим прекрасным Вирбельвиндом всё в порядке, мисс Поттер. — Пропищал профессор Флитвик.       Декан Макгонагалл строго посмотрела на Гарриет, но та упорствовала — с метлой было что-то не то! В результате, вызвали ещё и мадам Хуч. И пока она добиралась до кабинета, Гермиона решилась поинтересоваться чарами, которые накладывал профессор Флитвик, ведь это так интересно и увлекательно, а то что результат ещё и отобразился на пергаменте — вообще поразило Гермиону. Профессор Флитвик довольно улыбался, хвалил её энтузиазм:       — Мне нравится ваш интерес, мисс Грейнджер. Это своего рода диагностические чары, для анализа рунной записи. Часто руны наносятся таким способом, что просто так их прочесть невозможно. Вы же знаете, что чары на мётлах нанесены не просто колдовством, а именно рунами? Да-да, мисс Грейнджер. Многое из того, что нас окружает сделано именно при помощи рун. Чары их лишь активируют. Если вы на третьем курсе выберите дополнительным предметом "Древние Руны", то как знать, возможно, уже к пятому курсу вы и сами научитесь накладывать руны на некоторые вещи и их зачаровывать, мисс Грейнджер. Я вам даже больше скажу — движение кончика волшебной палочки, это тоже, своего рода, рисунок руны, — профессор рассказывая благожелательно кивал...       В общем, разговор с профессором Флитвиком, настоящим мастером чар и энтузиастом — очень понравился Гермионе. Потом пришла мадам Хуч, и они с профессором Флитвиком долго вдвоём разглядывали пергамент с рунами. Мадам Хуч тоже заявила, что всё в порядке. Но Гарриет в ответ начала рассказывать про какие-то самопроизвольные рыскания по курсу и раскачивания по тангажу метловища, с периодичной амплитудой, нарастающую синусоидальную вибрацию помела, и тому подобные совершенно непонятные подробности. Причём всё детально, чуть ли не посекундно. Гермиона просто поразилась — Гарриет, отвесно падала к земле с огромной высоты, как, как она умудрилась это всё запомнить? Профессора и мадам Хуч опять начали спорить, только уже между собой. В конце концов, записав всё то, что говорила Гарриет, они оставили метлу у себя, для дополнительной проверки, и отпустили подруг...       Выйдя из кабинета профессора Флитвика, Гермиона ободряюще взяла явно расстроенную подругу за руку:       — Всё будет в порядке, Гарриет, вот увидишь. Профессора обязательно со всем разберутся.       — Лишь бы мой Вирбельвинд по прутику не разобрали, — печально вздохнула Гарриет. А потом взглянула на часики. — И обед мы уже пропустили.       — Может, тогда сходим к Хагриду? — Предложила Гермиона, чтобы поднять настроение подруге. — Он же приглашал на чай с кексами?       Но когда они пришли к Хагриду, Гермиона пожалела о своём решении. Во-первых, пёс Хагрида, здоровенный чёрный волкодав, которого звали Клык, тут же начал лезть к ней, пытаясь обслюнявить ей лицо. Почему-то, именно к ней эта псина была особенно неравнодушна. А во-вторых, у лесника сидел Рон, который чавкая жевал кексы и сёрбая запивал их чаем. Гермиона переглянулась с Гарриет, та в ответ пожала плечиками: ну не уходить же теперь! Хагрид засуетился, усадил их за стол, из огромного, закопчённого чайника налил в здоровенные кружки крепкий ароматный чай, пахнущий мятой, чабрецом и ещё чем-то очень приятным, и придвинул к девочкам здоровенное блюдо с выпечкой. А сам вернулся к разговору с Роном:       — Я полжизни провёл, охотясь на твоих братьев-близнецов. Они все время... ну... пытаются в Запретный лес пробраться, а мне их ловить приходится, да! Хуже них только вот папка Гарриет, — Хагрид кивнул в сторону подруги, — был, со своими дружками. Тех вообще поймать в Лесу было невозможно. Я уж за ними и так, и этак... А они как сквозь землю! — Хагрид разочарованно покачал головой, как будто те давние события его до сих пор расстраивали.       — Хагрид, а ты покажешь нам Запретный лес ? — Тут же встрепенулась Гарриет.       — Нет! И не просите даже. Нечего вам там, значится, делать! — Наотрез отказался Хагрид. — Опасно это. И не лезьте туда. Там только мне ходить можно значится. — Великан кивал головой. — Вы это, кексы берите! Сам пёк! — Важно заявил лесник. — Чегож не угощаетесь-то?       Этими кексами можно было забивать гвозди, и запросто сломать зубы! Гермиона с недоумением посмотрела на Рона, который их всё одно как-то грыз, потом на Гарриет. Та наклонилась поближе, и тихонько сказала:       — Каменные кексы. Фирменный рецепт Хагрида. Их лучше размачивать в чае! — И подмигнула, после чего опять повернулась к Хагриду.       Рон ужасно развеселился, когда Хагрид назвал Филча старым мерзавцем.       — А эта кошка его, миссис Норрис... ух, хотел бы я познакомить её с Клыком. Вы-то небось не знаете, да! Стоит мне в школу прийти, как она за мной... э-э... по пятам ходит, следит всё да вынюхивает. И не спрячешься от неё, и не обманешь... она меня нюхом чует и везде отыщет, во как! Филч её на меня натаскал, не иначе! Ну а дела-то у тебя, Гарриет с уроками как? — Хагрид обратился к подруге.       — Нормально, Хагрид. — Беспечно махнула рукой подруга. — Учусь.       — Ну да, — закивал головой лесник. — А с профессорами как? Не обижают?       — Всё в порядке, ну, в основном. Снейп разве что, — Гарриет пожала плечиками, а потом как-то равнодушно сказала. — Ну ты ж и сам всё знаешь, Хагрид!       Гермионе показалось, что великан, при этих словах подруги, как-то смутился, и хоть выражения, на заросшем огромной бородой лице, прочитать было невозможно, тем не менее, сложилось впечатление, что он уж очень поспешно отвёл взгляд.       — А как твой брат Чарли? — поинтересовался Хагрид, повернувшись к Рону. — Мне он жутко нравился: уж больно хорошо он со зверьём умел обращаться.       Гермиона была уверена, что Хагрид специально сменил тему разговора, чтобы не говорить о профессоре Снейпе! Пока Рон рассказывал Хагриду о Чарли, который изучает драконов, она размышляла о том, что с этим профессором Снейпом и Гарриет — что-то явно не чисто! Но увы, подруга тогда отказалась разговаривать на эту тему, лезть к ней в душу с расспросами Гермиона не считала возможным, а случая опять заговорить об этом пока не представлялось. Сама подруга сидела и внимательно слушала рассказ Рона про драконий заповедник в Румынии и разглагольствования Хагрида как бы он хотел себе дракона. Гермиона только удивилась: желать завести себе дракона, это всё равно что захотеть держать дома крокодила! Ни погладить, ни поиграться! Другое дело кошки! Она очень хотела завести себе котёнка, но родители, увы, не разрешали, говоря, что она сама ещё как котёнок, и пока не на столько взрослая, чтобы нести ответственность за жизнь другого существа, котёнок — это не игрушка. Его не поставишь на полку, как книжку, на которую нет времени, или появилась более интересная... Взгляд Гермионы зацепился за кусок газеты, лежащей на столе, точнее не кусок, а именно вырезку, судя по всему, из "Ежедневного Пророка". Она взяла её чисто механически, по привычке внимательно читать всё, на чём есть буквы.       "ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС»" — гласил заголовок статьи.       Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк "Гринготтс", имевшего место 31 июля. Согласно широко распространённому мнению, это происшествие — дело рук тёмных волшебников, чьи имена пока неизвестны. Сегодня гоблины из "Гринготтса" заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нём лежало, было извлечено владельцем утром того же дня. "Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы", — заявил этим утром пресс-секретарь банка "Гринготтс".       Гермиона немного удивилась, и показала вырезку Гарриет. Та пробежалась глазами:       — Фигня какая-то, Гермиона! — Высказалась подруга довольно громко, чем привлекла внимание и Хагрида и Рона. — Ограбить гоблинский банк, это... Гномьи и гоблинские банки — самые надёжные и неприступные в мире! Это такая подготовка должна быть, для хотя бы просто попытки, что вот это, — подруга тыкнула пальцем в место, где писалось, что сейф был уже пустой, — просто какой-то бред! Такие ограбления без задействования кого-то внутри просто невозможны. А если есть кто-то из персонала, и не какой-нибудь дворник, то тогда — в чём смысл грабить пустой сейф?!       Зато Рон сразу же заявил, что его брат Билл работает на банк "Гринготтс" и говорил, что всё так и было! Пытались ограбить сейф номер семьсот тринадцать. А это очень секретные сейфы! А папа Рона говорит, что наверняка это был сильный тёмный волшебник, иначе ему бы не удалось пробраться в "Гринготтс" и залезть в сейф, а потом выйти оттуда целым и невредимым! И Билл тоже говорил, что это была очень-очень сильная Тёмная Магия...       — ... Конечно, все боятся, что за этим стоит Сами-Знаете-Кто! — Важно закончил Рон, прихлёбывая чай.       Гарриет презрительно скривилась, и фыркнула:       — Да не было там ничего, скорее всего, Рон! И вообще, это наверняка просто "утка" какая-то!       — Какая утка? — Вытаращился на неё Рон.       — Было, — вдруг прогудел Хагрид. — Я дык, это сам, значит, забрал оттуда утром, что там лежало! Вот. Как раз 31-го, значится. Меня Дамблдор послал, потому что мне он доверяет... — Тут великан спохватился, глаза у него забегали. — Только я вам этого не говорил! Очень секретно. Это школы Хогвартс касается... И Дамблдора! Нечего, значится, про это говорить!       Дальше посидеть не получилось. Хагрид, видимо из-за того что проговорился о чём-то важном, сконфуженно молчал, и отвечал односложно: "Да" и "Нет" — и разговор не клеился и подруги засобирались, тем более, скоро уже должен был быть ужин, а Гарриет так и была в квиддичной форме. Пока дойдут до Башни, пока переоденутся — вот уже и время идти в Большой Зал...       По дороге к Замку их догнал чуть запыхавшийся Рон, который попросил их подождать, а потом покраснел так, что цвет лица был одного цвета с его шевелюрой и выдавил:       — Гермиона... Ты прости.. Ну, я тогда, на уроке... Я совсем так не думаю. Просто расстроился и... Со злости. Извнменпжалуста. — И ещё сильнее покраснел, и уткнулся взглядом в землю.       — Хорошо, Рон. — Ответила Гермиона поскорее, пока Гарриет опять не сказала, что надо ещё посмотреть на поведение рыжика. — Я уже не обижаюсь. — И взглянула на Гарриет, которая ей в ответ улыбнулась и чуть заметно пожала плечиками, скорее всего говоря, что это дело самой Гермионы — прощать рыжика или нет...       На ужин им идти не пришлось. Когда они вошли в Общую гостиную, то оказалось, что там уже весь факультет, и ждут только их. Точнее, главным образом ждали Гарриет. Вся гостиная была заставлена посудой, блюдами со всевозможными бутербродами, печёной картошкой, горками из жаренных куриных ножек, несколькими глубокими мисками с салатами и фруктами, и с полдюжины разных тортов! Из напитков были тыквенный сок, сливочное пиво (и судя по хитрым глазам и раскрасневшимся лицам старшекурсников — кое-что покрепче!). Гермиона было уже испугалась, что по замку бродит очередной тролль, но оказалось, что нет — это факультет отмечал победу в матче! Гарриет (и Гермиону за одно, так как они держались за руки) тут же усадили, дали им по бутылке пива, и начался пир. Все очень хвалили подругу, и говорили ей всяческие лестные слова. А Оливер Вуд вообще встал, потребовал тишины и заявил:       — В этом году на Кубке школы по квиддичу выгравируют название нашей команды, — со счастливой улыбкой произнёс он, обращаясь к Гарриет. — Наш предыдущий ловец, Чарли Уизли, мог бы сейчас играть за сборную Англии, если бы не уехал изучать своих любимых драконов. Но я совершенно уверен, Гарриет, что ты лучше Чарли! Ты просто невероятна! Я такого полёта и пикирования никогда не видел. За Гарриет Поттер! За лучшего ловца Хогвартса! — Вуд вскинул руку с бутылкой сливочного пива вверх, и весь факультет хором заорал — За Гарриет! За Гриффиндор! За победу...       Гермиона всё время ёрзала, и наконец, улучшив минутку, когда все уже перестали обращать на них внимание, прошептала подруге:       — Гарриет, это же нарушение! У нас будут неприятности. В Правилах чётко написано, что принимать пищу можно только в Большом Зале! А вдруг придёт профессор Макгонагалл?       — Всё нормально Гермиона, — ответила ей подруга. — Это традиция факультета. Макгонагалл прекрасно знает. И придёт только если мы к часу ночи не угомонимся. И то — никого не накажет. Разгонит по спальням и всё. Традиция. — И потянулась за очередной куриной ножкой...

***

      После квиддичной игры всё вернулось в своё русло — уроки, домашние задания... Разве что поменялось отношение к Гарриет: из "этой Поттер, которая опять..." она стала "нашей Гарриет", и самой популярной девчонкой факультета. Ну и, так как они были вместе, то и Гермиона, как-то совершенно незаметно, превратилась из "заучка-Грейнджер, дай списать" в "Гермиона, ты не можешь посмотреть-помочь?". Это было странно, но впрочем, Гермиона не жаловалась. К ним двоим как-то незаметно прибился Рон, который то и дело пытался уговорить Гарриет то в шахматы поиграть, то в плюй-камни, то во взрыв-карты, то пойти полетать на метле. В шахматы подруги играть соглашались — как ни странно, играл Рон очень прилично — лучше неё и Гарриет. А вот на все остальные глупости время тратить отказывались. Узнав, что метла подруги у профессоров, Рон очень расстроился и распереживался, сокрушаясь, как жаль, что они не могут пойти и полетать, чему Гермиона совершенно не смогла найти объяснения — у Рона были три брата, Фред и Джордж играли в квиддич, и он вполне мог взять метлу у кого-нибудь из них.       Ещё Гарриет постоянно общалась с Невиллом, который был очень застенчивым и нерешительным... И Гермиона не могла понять настойчивости подруги, пока не спросила об этом прямо.       — Невилл мой крёстный брат, Гермиона. — ответила ей Гарриет. — Его мама, Алисия, дружила с моей мамой, когда учились в школе, с первого курса. И они договорились, что будут крёстными матерями для детей друг друга. — Гарриет, сидела на кровати, как обычно, поджав ноги к груди, и рассказывала. — Соответственно, моя крёстная — это мама Невилла, а его крёстная — моя мама. А потом... — она опустила голову, и грустно добавила. — Мы увидели друг друга впервые в Хогвартс-Экспрессе...       — А почему Невилл сказал, что его воспитывала бабушка? — Поинтересовалась Гермиона.       — Извини, я не могу сказать. Если Невилл молчит, то... — Гарриет развела руками, извиняясь посмотрев на неё и Гермиона согласно кивнула, понимая ситуацию.       В результате, у них образовалась странная компания. Они вдвоём с Гарриет, Невилл, которого подруга вечно тормошила, и Рон... Который, честно говоря, её и Невилла просто терпел из-за Гарриет. И Гермиона это прекрасно видела. Но хоть больше не обзывался — не называл её занудой, когда Гермиона напоминала, что нужно заканчивать с играми и садиться делать домашнее задание, а Невилла не обзывал тюфяком. Тем более, что после Хеллуина Гарриет на уроках садилась с Гермионой, и Рону волей-неволей пришлось садиться с Невиллом и наладить с ним отношения — два других гриффиндорца, Симус и Дин, сдружились за первые месяцы учёбы, и предпочитали общество друг друга, а со слизеринцами, с которыми проходили сдвоенные уроки, Рон и сам бы не сел, даже под страхом исключения из Школы...       После ужина, вчетвером они усаживались вокруг одного из столиков гостиной и, помогая друг другу, писали заданные эссе. Несмотря на нытьё Рона, Гермиона по прежнему не давала списывать, возмущённо спрашивая: "Как же вы тогда чему-нибудь научитесь?", но зато проверяла работы всех троих, и таким образом мальчишки всё равно узнавали от неё правильные ответы. Невилл был очень благодарен Гермионе и за это, да и Рон тоже стал относиться к ней куда спокойнее и благожелательнее, хоть и ворчал что-то себе под нос.       Даже Гарриет ей удалось заставить писать эссе чуть лучше, чем подруга делала раньше! По крайней мере, не такими рваными предложениями, но более связно и литературно, и Гермиона, в душе, этим гордилась неимоверно. Хотя, конечно, подруга всё равно упорно впихивала всё в заданный объём. Ещё и возмущалась, споря с Гермионой, и доказывая ей глупость этих эссе, апеллируя к тому, что Хогвартс — школа магии и волшебства, они должны учиться колдовать и работать палочками, а не отрабатывать каллиграфию, да ещё и убогими гусиными перьями! Но Гермиона не теряла надежды, что рано или поздно, её подруга станет тоже отличницей и за домашние задания будет получать одни "Превосходно", как и она.       Зато в отработке заклинаний Гарриет была явно лучше её. Несмотря на то, что Гермиона всё делала очень тщательно, точно и выверено отрабатывая движения палочкой, а Гарриет — с лёгкой небрежностью и раскованностью — у подруги заклинания получались лучше, чем даже у неё, а про мальчишек и речи не было...       В общем, с точки зрения Гермионы, всё стало просто замечательно! У неё появилась близкая подруга, была компания, они вместе ходили на уроки и учились... Правда, конечно, Рон Гермиону раздражал. И иногда — довольно сильно! Засадить рыжика за уроки было делом неимоверно трудным, а уж уговорить пойти и позаниматься дополнительно в Библиотеке — и вовсе практически невыполнимым. Вместо этого, жутко непоседливый Рон постоянно пытался подбить их на какие-нибудь приключения — следить за слизеринцами, или узнать что же такого находится в Запретном коридоре, про который директор Дамблдор особо предупредил, что туда нельзя соваться под страхом даже не исключения из школы, а неминуемой смерти! Или сбегал куда-то, а потом, когда возвращался, с жутко таинственно-важным видом, рассказывал, что он видел...       А вот Невилл учился старательно, и слушался Гермиону. Как он как-то по секрету признался им с Гарриет — бабушка у него очень строгая, и Невилл сильно боялся, что своей учёбой он бабушку огорчит. И теперь невероятно рад, что он подружился с Гермионой и Гарриет, и они помогают ему с занятиями! Это было так приятно, и грело Гермионе душу!       Только вот заниматься в Общей гостиной было сложно, из-за постоянного шума, гама... И Гермиона старалась утащить друзей в Библиотеку, где никто не отвлекал, и было тихо и уютно...       Теперь письма Гермионы к родителям были совсем иными — она делилась с ними своей радостью, что у неё появилась замечательная подруга, и как им вместе интересно. Рассказывала про их компанию, и хоть немного возмущалась бестолковостью мальчишек, но всё равно — не скрывала своего восторга тем, что у неё наконец есть друзья! Мама и папа, в свою очередь, тоже были этому очень рады и всячески её ободряли.       Только Гарриет её немножечко расстраивала. Через неделю после игры, подруге вернули метлу. Профессор Флитвик и мадам Хуч развели руками — с метлой, по их мнению, всё было в порядке. Гарриет вместе с ними и деканом пошла на квиддичное поле, там поднялась в воздух, сделала несколько пролётов невысоко, постепенно разгоняясь, потом выполнила несколько манёвров, а потом опять поднялась на высоту, и повторила свой трюк с отвесным падением. Три раза! У Гермионы, которая, разумеется, пошла с Гарриет — каждый раз сердце чуть не останавливалось! Увы, Гермиона так и не смогла преодолеть свой страх перед этим непонятным "заколдованным веником"! На уроки полётов она ходила со страхом, несмотря на то, что большинство уже освоилось, летала едва-едва, чуть поднимаясь над землёй, сцепив зубы, чтобы не завизжать от ужаса и постоянно напоминая себе, что она гриффиндорка, она сможет, и вообще скоро будет зачёт и этот кошмар закончится! Возможно, если бы рядом была Гарриет, то что-нибудь и получилось в конце-концов, но подруге зачёт поставили сразу же, как только её зачислили в команду, от уроков Полётов она была освобождена, и когда заявилась на него со своей метлой, мадам Хуч её прогнала, так как Гарриет в небе творила такое... Казалось, что она, как только оказывалась на метле — просто сходила с ума!       Закончив облёт метлы, Гарриет приземлилась, недоумевающе посмотрела на свой "Вирбельвинд", и смущаясь сказала, что да, с метлой всё в порядке, что конечно странно, но это радует, и пожала плечиками. Профессор Флитвик переглянулись с профессором Макгонагалл, потом похвалили Гарриет за внимательность и осторожность, и на этом дело закончилось. И теперь, из-за проклятой метлы, Гарриет, вместо того, чтобы посидеть в Библиотеке и почитать дополнительную литературу, начала пропадать на квиддичном поле! Вдохновлённый победой Оливер Вуд, налёг на тренировки команды с удвоенным энтузиазмом, постоянно повторяя, что Кубок чемпионата сам себя не завоюет, надо прикладывать усилия, и выгонял команду тренироваться при любой погоде: хоть дождь, хоть снег, хоть мороз! А Гарриет ещё и сама, то утром уходила летать, то вечером, если не было тренировок. И Гермиона за неё очень волновалась — на улице было ужасно холодно!       Впрочем, честно говоря, было холодно и в Замке. Библиотека, как и аудитории, не отапливалась, и сидеть в ней было невыносимо. Даже накладывая согревающие чары, которые выучила Гермиона. Выход нашли быстро — благодаря хорошим отношениям Гермионы с библиотекарем, мадам Пинс, она могла брать практически любые книги с собой. Они все вместе шли в один из пустых классов, там, в пустые баночки из под джема, Гермиона наколдовывала "Волшебный огонь" — удивительное заклинание, которое создавало огонёк ярко-синего цвета, который отлично согревал и его можно было переносить из одного места в другое в руках в стеклянной банке. Несмотря на то, что волшебный огонь давал много тепла, посуда, в которую он помещался, не нагревалась и не обжигала руки. В классе сразу же становилось уютно, и располагало к спокойному выполнению домашних заданий. Заодно, в отличии от Библиотеки, и заклинания в классе можно было отрабатывать...       Иногда они с Гарриет вдвоём сбегали в ту комнатку, где сидели и разговаривали в первый раз. Гарриет оказалась довольно скрытной, и очень неохотно говорила о каких-то личных вещах в гостиной или спальне, где постоянно были посторонние. Но у них было их "Убежище" (как они начали называть эту комнату) и там подруги могли уединиться, и поболтать откровенно про свои вкусы, интересы... Гермиона похвасталась подруге, что собирает библиотеку. Та в ответ рассказала, что её увлечение менее значительное, она собирает всего лишь уникальные открытки с видами, где побывала, и монетки этих мест — как современные, так и старинные, когда эти земли были ещё отдельными королевствами, герцогствами и тому подобное... Но это тоже оказалось очень интересным, не зря нумизматика относится к серьёзным историческим дисциплинам, о чём Гермиона и рассказала Гарриет, успокаивая ту, что у подруги тоже — очень серьёзное увлечение!       Гарриет откуда-то раздобыла чайник, несколько чашек, и они там могли спокойно посидеть, и попить чай — невиданную редкость в Хогвартсе, где из напитков на столах, почему-то, были только вода и тыквенный сок! Гермиона вначале очень удивлялась этому — как это, английская школа, и нет чая?! Но потом смирилась, а теперь, когда у них было собственное место, где они пили чай — и вовсе про этот вопрос забыла. "Синие огоньки", наколдованные в баночках, давали достаточно света и тепла, горячий ароматный чай, а ещё и эклеры, которые Гарриет умудрялась добывать, проникая на кухню, неторопливый разговор... В общем, очень уютная и приятная атмосфера. Тем более, что они начали вдвоём потихоньку приводить комнату в порядок — полностью прибрали, притащили из спальни ещё несколько подушек, и Гарриет где-то нашла довольно большой и хорошо сохранившийся ковёр.       Гермиона, наконец, смогла выяснить давно интересующий её вопрос: почему у Гарриет фамилия Поттер-Блэк, а в школе её профессора называют просто — Поттер?       — Мои родители — Джеймс и Лили Поттер, — ответила подруга. — И именно они заключали контракт на моё обучение в Хогвартсе, так как первые проявления магии у меня начались ещё до года, а в год, ну, как рассказывают, я уже летала на детской метле, и творила такое, что у мамы и папы были вечные проблемы...       — В год? На метле? — неверяще переспросила Гермиона.       — На детской, игрушечной! — успокоила её подруга. — Она маленькая, и выше двух футов над поверхностью не поднимается! Мне её крёстный подарил! На мой первый день рождения! — Гарриет, сказав это, явно погрустнела. — А потом... Мама с папой погибли... А меня... в общем, я жила с родственниками. Но меня разыскал крёстный и удочерил. У Блэков — традиционны имена звёзд, так что у меня появилось ещё одно имя — Вега, и вторая фамилия — Блэк. А в документах Хогвартса, так как был заключён магический контракт, я записана как Гарриет Лили Поттер. Дамблдор говорил, что потом это можно будет исправить, но сейчас, не к спеху, недосуг... Конечно, мог бы и крёстный... Но это надо в Министерство обращаться, в Отдел образования... А он Министерство... Не очень любит... — Гарриет замолчала, а потом махнула рукой. — Да и Мерлин с ним. К С.О.В.ам как-нибудь решим этот момент.       Гермиона видела, что Гарриет кое-что явно недоговаривает, но теперь ей стало хоть немного понятнее, что происходит в жизни подруги. А вопрос, что Гарриет, тогда, в поезде, сказала что в книгах про неё написана чепуха, выяснить не получилось. Подруга сослалась на то, что время уже позднее, надо закругляться и топать в Башню, а тема — объёмная, и как-нибудь потом...       Точно так же не получилось и выяснить на счёт странных взаимоотношений Гарриет и профессора Зельеварения Снейпа. Подруга вообще уходила от обсуждения, переводя разговор на другие темы. И это было очень-очень подозрительно, и просто жуть как интересовало Гермиону...

***

      Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все прилипли к окнам, разглядывая великолепную картину — замок, укрытый толстым слоем снега, замёрзшее огромное Чёрное озеро, и засыпанный снегом Запретный лес! Гермионе, выросшей в дождливом, сыром Лондоне, где снег на улицах был огромной редкостью, это зрелище настолько понравилось, что она аж застыла у окна, наслаждаясь видом. Да и Гарриет тоже стояла рядом, разглядывала, а потом, вздохнув, сказала:       — Как дома, в Альпах!       Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чём другом. Может быть, дело в том, что все уже немного устали от учёбы и соскучились по близким, а может потому, что в школе было ужасно холодно и ученикам хотелось разъехаться по тёплым, уютным домам. Конечно, в гостиной Гриффиндора, в спальнях, в Большом Зале — было тепло, так как ревущее в каминах пламя не угасало ни на минуту. Зато продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промёрзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь. Гермиона ужасно мёрзла, и удивлялась: неужели нет каких-нибудь заклинаний для отопления помещений? Ведь одними согревающими чарами сыт не будешь. Впрочем, бегом следуя из одной аудитории в другую по вымороженным коридорам, где на стенах кое-где была наледь, а по углам лежал снег, понимала, что если уж с этим не борются, то что говорить про обогрев?       Хуже всего приходилось на занятиях Зельеварения, которые проходили в подземелье. Там было настолько холодно, что выдыхаемый изо ртов воздух превращался в пар, и белым облаком собирался в воздухе под потолком, а ученики, забыв об опасностях, которые представляют котлы с готовящимися зельями, старались находиться как можно ближе, едва не прижимаясь к ним. Сложностей добавляло и то, что Зельеварение у Гриффиндора традиционно проходило вместе со Слизерином...       — Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что их дома не ждут родители, — громко произнёс Драко Малфой. — Бедные ребята, мне их жаль...       Гермиона быстро обернулась на говорящего. Произнося эти слова, Малфой смотрел на Гарриет, а его подпевалы Крэбб и Гойл громко захихикали. Гермиона опять повернулась к подруге — Гарриет, взвешивающая на своих крошечных, очень красивых и необычайно точных весах нужную порцию толчёного позвоночника морского льва, очередного ингредиента для зелья — вздрогнула, дёрнулась было, но, сцепив зубы, сделала вид, что ничего не слышит, и всё так же сосредоточенно работала. Профессор Снейп, мгновенно оказавшийся рядом, в упор сверлил девочку глазами и казалось чего-то ждал...       После феерического матча, в котором Гриффиндор победил Слизерин, благодаря Гарриет с невиданным доселе результатом, Малфой стал вести себя нагло и невыносимо, даже на взгляд Гермионы. Создавалось впечатление, что поражение своей команды он воспринял как личную трагедию и пытался всячески хоть как-то зацепить Гарриет. Но делал это очень аккуратно — отпуская всякие двусмысленные шуточки, и только когда рядом были преподаватели. Особенно он был смел в присутствии своего декана, профессора Снейпа. Который, судя по всему, тоже поражение команды своего факультета воспринял очень плохо, и чуть ли не поощрял Малфоя в его колкостях. Это было настолько странно и непонятно, что вызывало у Гермионы просто оторопь. И она совершенно не могла понять эти странные взаимоотношения между Гарриет и профессором Снейпом, которые явно выходили за пределы нормального "ученик-преподаватель"! Но выяснить причину у подруги — не получалось...       После уроков они пошли в Большой Зал, который выглядел ошеломительно — в нём стояла дюжина высоченных пихт, очень нарядно убранных: одни поблескивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикреплённых к веткам свечей и развешанными профессором Флитвиком большими золотыми шарами. А стены Большого Зала были украшены развешанными традиционными рождественскими венками из белой омелы и ветвей остролиста.       — Вот видишь, Гермиона, — обратилась к ней подруга, — как красиво здесь? Так что будет у меня нормальное Рождество, не переживай!       Гермиона согласно кивнула, но всё равно сожалеюще взглянула на Гарриет: ведь Рождество это праздник, который нужно проводить с близкими, а подруга оставалась в школе!

***

      Неделю назад профессор Макгонагалл составляла список учеников, которые останутся на каникулы в школе, и Гермиона очень удивилась, когда Гарриет попросила внести её в этот список. Она пристала к подруге за разъяснениями, и та, вздохнув, рассказала, что за ней опекуны приехать не могут, из-за каких-то там проблем, а маленьких девочек в самолёты одних не пускают. А декан отказалась её сопровождать хотя бы до посадки на самолёт в Хитроу, можно только, если взрослый проводит до самого самолёта, и встретят тоже взрослые... Так что теперь ей придётся оставаться в школе, но это не страшно, и пусть Гермиона за неё не переживает, ведь у Гарриет будет целых две недели, чтобы спокойно обследовать Замок! Как раз именно по этому поводу Гермиона тоже достаточно сильно переживала! Ну, помимо того, что подруга останется на Рождество одна. Уизли — Перси, Фред, Джордж и Рон, и некоторые другие старшекурсники, которые тоже оставались на каникулы в школе — не в счёт...

***

      — Гарриет, — как-то утром, нерешительно, Гермиона обратилась к подруге, буквально за два дня до начала каникул. — А давай ты ко мне на Рождество поедешь?       Та задумалась немного, а потом неуверенно спросила:       — А твои родители знают? Они не против?       Гермиона немного смутилась — не смотря на то, что она писала домой два раза в неделю, как-то написать и спросить об этой своей идее он не сообразила, но потом уверенно заявила:       — Нет... Но они будут рады, точно! Я им столько про тебя писала! Мама была так рада, что мы с тобой подружились! Папа с мамой точно не будут против, если ты приедешь, Гарриет!       — Спасибо, конечно, Гермиона! Мне очень приятно, но... — Гарриет смущённо улыбнулась. — Рождество праздник семейный, а тут посторонний человек, да ещё и без приглашения... Не комильфо, как-то. Не правильно это, Гермиона. — А потом, грустно вздохнув, добавила. — И потом... Меня, скорее всего, просто не отпустит декан, так как я всё-таки ребёнок, а твои родители, как ни крути, совершенно посторонние люди. Если бы раньше... Я бы написала крёстному, и он прислал разрешение. А теперь уже просто не успеваем до начала каникул... — Гарриет опять грустно вздохнула. — Хотя, конечно, жаль. Было бы интересно провести Рождество в Лондоне и с тобой.       В день отъезда на каникулы Гарриет пошла провожать её и Невилла. Уже стоя у выхода из замка, когда Невилл направился к карете, Гермиона попрощалась:       — Желаю тебе Счастливого Рождества, Гарриет! Не скучай.       Подруга весело улыбнулась:       — Всё будет хорошо, Гермиона! Это всего две недели! И тебе Счастливого Рождества!       Отъезжая, Гермиона не отрываясь смотрела на маленькую фигурку, с замотанным вокруг нижней части лица и шеи гриффиндорским, красно-жёлтым, шарфом, которая долго махала им с Невиллом вслед рукой...

***

      Все зимние каникулы у Гермионы и её родителей прошли под знаком "Гарриет и Хогвартс"! Гермиона постоянно рассказывала маме с папой про чудесный, волшебный, невероятный древний Замок. В котором есть самодвижущиеся лестницы, а на стенах висят волшебные портреты, обитатели которых могут разговаривать и ходить друг другу в гости! В Замке живут самые настоящие призраки, с которыми можно поговорить, а на окраине находится загадочный Запретный лес, в котором есть единороги и кентавры! А в Чёрном озере живут самые настоящие русалки! При рассказе она то и дело ссылалась на свою подругу, Гарриет, которая так много знает, больше, чем написано в "Истории Хогвартса", и всё это ей рассказывала! Потом рассказывала про огромный, великолепный Большой Зал, его зачарованный потолок, который заколдовала сама великая Ровена Рейвенкло, и который выглядит как самое натуральное небо! Про странную спортивную игру магов — квиддич, в который играют на мётлах, четырьмя мячами, ещё и лупя битами по двум из них! И опять про Гарриет, которая попала в команду на первом курсе, и самая-самая лучшая! Родители полностью с Гермионой были согласны, что нужно было девочке не оставаться в школе, а приехать к ним, а слова подруги, что она будет лишней, мама прокомментировала:       — Какие глупости! Разумеется, мы очень хотим познакомиться с твоей подругой. И она нас совершенно не стеснит.       Они съездили все вместе на Косую Аллею, и там Гермиона купила не только ещё пару новых книг во "Флориш и Блоттс", но и в "Кондитерской Шугарплама" две полные упаковки "шоколадных лягушек" — одну в подарок Гарриет, вспомнив Хогвартс-Экспресс, а вторую — в подарок родителям. Мама и папа, конечно, вначале немного возмущались, но Гермиона, ссылаясь на Гарриет, рассказала, что от этого, волшебного шоколада, зубы не портятся, а продавец эту информацию подтвердил, чем немало удивил родителей. Потом, они зашли в "Отделение совиной почты", и Гермиона отправила подарки Гарриет, а так же Невиллу и Рону: Рону она купила жестяную коробочку с мятными леденцами, а Невиллу — коробку рождественского тыквенного печенья. В общем, эта прогулка по сказочно-волшебной Косой Аллеи, в канун Рождества им всем очень понравилась!       А утром на Рождество Гермиону ожидал большой сюрприз. Развернув один из подарков, она увидела, что там была толстая, очень солидно и внушительно выглядевшая, книга по магии трансфигурации на французском языке, и красивая открытка, на которой по звёздному небу мчались сани Санта-Клауса, он сам приветственно махал рукой, и если нажать на его изображение то открытка произносила "Счастливого Рождества. Ох-хо-хо"! Гермиона нетерпеливо её развернула:       Гермиона!       Ты говорила, что читаешь на французском. Надеюсь, эта книга тебе понравится. Такую вряд ли можно купить во "Флориш и Блоттс".       Счастливого Рождества!       Гарриет.       Книга была просто великолепная! Подробная, с удивительно точными и доходчивыми разъяснениями, с большими анимированными рисунками на всю страницу, которые показывали как правильно выполнять движение палочкой! В общем — у Гермионы просто не было слов, и она очень обрадовалась, что тоже послала подруге очень хорошую книгу: первый том собрания сочинений Джека Лондона из коллекционного издания. Гарриет как-то ей сказала, что книги она, увы, не собирает, так как у неё и так библиотека — дай Мерлин к концу жизни всё прочесть, но вот с художественной литературой в ней — увы. И Гермиона решила, что пока будет дарить подруге на Рождество очередной том Джека Лондона, а на День Рождения — Жюль Верна, которых, по словам Гарриет, ей нравилось читать...       А потом Гермиона показывала родителям эти замечательные волшебные рисунки в книге, подаренной Гарриет, распаковала несколько лягушек, и показала как они прыгают, а потом показывала волшебные коллекционные карточки из упаковок... Это Рождество у семьи Грейнджер было по-настоящему сказочным! Но Гермиона всё равно считала дни, когда она вернётся в Хогвартс! К магии, новым знаниям, и разумеется — к лучшей подруге...