Адский лагерь (ПсиКоп#5)

- Кажется, я кое-что обнаружил, - Зиглер сверился со своим блокнотом, а затем обвел взглядом комнату. – Почти сорок процентов умерших пациентов провели какое-то время в этом отделении скорой помощи. Я решил, что терпеть не могу отделения скорой помощи, вот совсем, и был преисполнен благодарности за то, что вывихнув локоть, попал в Клинику, где меня поместили в отдельную палату и позаботились о моей руке в довольно разумные сроки. И там не сидел напротив меня страшный, беззубый мужик, воняющий уксусом, и с лицом, испещренным синими прожилками. И не было маленького ребенка, плачущего так громко, что у меня чуть не лопались барабанные перепонки. Не поймите меня неправильно: мне было жалко ребенка. Да и уксусного мужика тоже, черт возьми. Но не хотелось бы сидеть среди них, если мне внезапно понадобится неотложная медицинская помощь. - Сорок процентов, - повторил я и задумался, насколько важна эта статистика. В итоге решил, что скорее всего очень, ведь в противном случае Зиг не стал бы акцентировать на ней внимание. – А, ну, остальные шестьдесят процентов? - Распределены между другими семью отделениями. Шестьдесят разделить на семь… Или семь разделить на шестьдесят? Семь шестидесятых? В дробях я был полным профаном. Но в любом случае, получилось бы меньше сорока процентов. Вроде бы. Мы подошли к зоне, где пациентов разделяли занавески, и Зиглер сунулся за перегородку. - Занято, - сообщил он мне. Я выглянул из-за его плеча. Средних лет женщина азиатской внешности лежала на столе, накрытая голубым довольно коротким покрывалом, от которого пользы было немного, если только она не мерзла ниже пояса. Зиг попятился, и я отодвинулся, чтобы он не задел меня. - То есть сорок процентов людей, побывавших здесь, умерли? Зиглер посмотрел на меня как-то странно. - Нет. Сорок процентов смертей прошли через эту станцию. Пока я пытался понять разницу, вращающиеся двери распахнулись, и двое врачей скорой помощи вкатили складную каталку с капельницей, раскачивающейся туда-сюда, словно колокольчик на детском поезде в парке развлечений. И тут я задумался, когда это меня водили в парк развлечений, что даже успела сформироваться такая ассоциация. Но на воспоминания времени не хватило, поскольку я заметил кое-что еще, прикрепленное к каталке. То, что, по моему мнению, не входило в комплект оборудования машины скорой помощи. Оно плыло за каталкой рядом с головой пациента. Темное и полупрозрачное нечто непрерывно вращалось, из-за чего я никак не мог определить его форму. Оно было похоже на дым… Дым, который не рассеивается. И выглядело это довольно зловеще. И определенно было соединено с человеком, лежащем на каталке. Парамедики зашли в кабинку из занавесей, и я потерял странную штуку из вида. - Что такое? – спросил Зиглер. Я ткнул пальцем в сторону занавески, за которой скрылась каталка. - Там было, э-э… - как много я могу рассказать Зиглеру на самом деле? Что я что-то вижу? Он и так в курсе моих визуальных контактов. А вот знает ли он, что иногда я могу видеть призраков как нечто твердое, материальное? И что если подойти к этой сущности поближе, то получится описать ее вплоть до каждого змеящегося дымного завитка? Теперь уже – да. Он должен знать. К тому же Зиг всегда записывал мои слова намного точнее, чем когда-либо это делал Морис. – Какое-то ощущение… Ну… Не знаю. Сложно описать. Один из парамедиков ушел. Второй поймал местного врача и заговорил с ним, видимо, отчитываясь, судя по тому, что тот принялся делать записи в планшете. Во время разговора они стояли близко, языком тела отзеркаливая друг друга, как люди хорошо знакомые и повидавшие вместе немало плохого. Парамедик закатил глаза, и они оба покачали головами. Я подошел на пару шагов ближе к ним и попытался подслушать. - Это ощущение касалось пациента? – спросил Зиглер. Я кивнул. - Хотя пациент был жив. Так? Она двигалась. И разговаривала. Вообще-то, она скорее материлась и ворчала. Я бы квалифицировал это именно так. С того инцидента с зомби, произведшего неизгладимое впечатление на Зига, он, похоже, зациклился на двигающихся людях, которые на самом деле могут быть не живыми. - Не на ней… Скорее рядом. Зиглер подошел к врачу, тучной черной женщине с седыми волосами, и вполголоса заговорил. Ее поведение тут же изменилось на сто восемьдесят градусов – с непринужденного в общении с парамедиком на жесткое и настороженное, сугубо деловое по отношению к Зигу. Мне стало любопытно, почему. - Если не было заявления в полицию, то нет ни малейших причин для вашего нахождения в отделении скорой помощи, - заявила она. - Мы проводим расследование… - Если ваше расследование не касается моего пациента, то вам здесь делать нечего. Вы в чем-то подозреваете мою пациентку? Ваш бейдж зеленого цвета. Поэтому вам следует вернуться в приемную. - Но мы… - У меня нет на это времени. Тут помещение для оказания неотложной помощи. Моим приоритетом является пациент. Вам ясно? - Но я… - Надеюсь, вы не хотите, чтобы я вызвала охрану, офицер? – врач шагнула в кабинку и задернула занавеску. Зиг мог бы поправить ее, сказав, что он детектив, а не офицер. Но не стал этого делать. Наверное, как и я, подумал, что это все равно ничего не решит. Зиг взглянул на свой бейдж. - Надо бы раздобыть допуск получше. - А может, она права? Не хочется мешаться под ногами, когда сюда начнут свозить кучу раненых, брызжущих кровью из огнестрельных ранений. - В отделении с сорока процентами смертей лежит женщина. Просто лежит. Ничего ниоткуда не брызжет, никто не тащит реанимационный набор. Как думаешь, будут у нас проблемы, если ты пойдешь и просто осмотришься? Я попытался припомнить, насколько громадны тут охранники. Рано или поздно вы обязательно сталкиваетесь с человеком, который, с треском вылетев из Полицейской академии, изо всех сил старается быть полным и законченным мудаком в зоне пересечения полномочий. - Думаю, нет. Когда мы получим бейджики покруче. И все же что-то терзало мою совесть, когда мы выходили из отделения скорой помощи, и игнорировать это чувство не получалось. Та штука, какая-то паранормальная хрень, следующая за пациентом, не давал мне покоя… Что же с этим делать? Не то чтобы это было моей проблемой, но вряд ли кто-то еще мог помочь той женщине. Парамедик, беседовавший с врачом – до того, как она отфутболила Зиглера, - подписывал какие-то бумаги на стойке регистратуры. - Эм-м, простите, - я постарался выглядеть как можно безобиднее, раз уж жесткое коповское поведение Зиглера всех оттолкнуло. Я ссутулился и старался не смотреть в глаза парамедику слишком уверенно. В любом случае, такое поведение для меня было естественным. – Вы знаете ту пациентку, женщину, которую только что привезли… С ней все будет в порядке? Парамедик был латиноамериканцем лет примерно сорока, крепкого телосложения и с бритой головой. - Насколько это возможно, - ответил он. Я заметил, как расслабились его плечи под форменной курткой со светоотражающими полосами. – Бездомная шизо, спьяну не держащаяся на ногах. Ей, скорее, место в психиатрической клинике. Но там ее продержат, пока не протрезвеет, а когда она более-менее придет в сознание, отправят восвояси. Такое тут сплошь и рядом. - Вы имеете в виду шизофрению. Он посмотрел на меня как на недоумка. - Ее уже протестировали? - На что? На наркоту? Я потер шею, опять начавшую покрываться испариной. Проклятье. Может в Клинике мне дадут какую-нибудь солевую таблетку, чтобы я перестал потеть при любой мелочи, напоминающей об Адском лагере. - Психотест, - пояснил я и тут же сообразил, что он может понять этот термин по-старому. До восьмидесятых годов приставка «психо» указывала исключительно на психиатрию. В наши дни она могла означать и то, и другое, в зависимости от контекста. – Психиатрический тест. Взгляд «вот же недоумок» сменился выражением лица «ну да, конечно». - Не знаю, я всего лишь привез ее. О тестах стоит спрашивать доктора Гилмор. Я нашел Зиглера, ждущим меня у информационного стенда. Он держал свой зеленый бейджик в руке и выглядел далеко не радостно. Женщина за стойкой была занята разговором по телефонной гарнитуре и даже не смотрела в его сторону. - Если ты считаешь, что здесь замешано что-то паранормальное, - сказал он, - то нам следует поставить в известность Варвика и получить ордер. За мою карьеру полицейского я получил немало ордеров. Мне никогда не отказывали. И, наверное, я мог бы чаще пользоваться своим даром – да я в этом просто уверен, черт побери, - но был слишком занят изобретая уклончивые описания того, что видел, вместо того, чтобы поднимать вонь по каждому поводу и тыкать ею в нос судье. - Я почувствовал присутствие, - подтвердил я. – Рядом с той бездомной. Эм… Зловещее присутствие, - к сожалению, я не смог подобрать слово с менее пафосной коннотацией. Может, у Зига получится перевести его на язык копов. Зиглер бросил взгляд на регистратора, которая все еще отвечала на телефонные звонки, и понизил голос до шепота: - Ты имеешь в виду… Одержимость? - Да нет, не думаю, - если только так и не проявляется одержимость. Пару раз мне под кожу забирались призраки, и я очень надеялся, что начиналось все не с жуткой черной кляксы, болтающейся рядом в поиске подходящего тела. Зиглер был уверен, что чтобы там ни было в приемном покое, нам необходимо это увидеть. Поэтому мы вернулись в участок, обсудили с Варвиком план проникновения в отделение скорой помощи, а я написал несколько заявлений для судьи, в которых говорилось, что я что-то «ощутил» в данном медицинском учреждении. Слово «зловещее» мы заменили на «сверхъестественное». Хотя на бумаге оно выглядело ничуть не лучше. Варвик попытался убедить руководство ЛаСалль, что мы можем гарантированно получить судебный ордер, но будет лучше сэкономить наше время и деньги налогоплательщиков, если больница просто обеспечит нам полный доступ. Он напомнил им, что мы настолько же квалифицированы, как и персонал скорой помощи, и поэтому не будем мешаться под ногами и трогать руками включенный дефибриллятор. И все же не повезло. На полдень у меня была назначена встреча со Стефаном, поэтому я оставил Зига заполнять формуляры и отправился домой, чтобы переодеться во что-нибудь с меньшим содержанием полиэстера. Вот только пропустил улицу, ведущую к фабрике, и пошел дальше. Впереди маячила больница ЛаСалль – темное, неприветливое нагромождение кирпичей. Спустя приблизительно час и полдюжины стаканчиков кофе, я все-таки пересекся в доктором Гилмор в кафетерии. Она слегка удивилась, когда я подсел к ней, но, узнав меня, разозлилась. - Мне кажется, вы должны были слышать о праве врача не разглашать сведения о пациентах, - заявила она. Я сделал глоток кофе и тут же об этом пожалел, потому что порядком устал от кофе. - Послушайте, мне жаль, если мой напарник показался вам придурком. На самом деле он не такой, - ей, наверное, не встречались копы, ведущие себя, как идиоты. По сравнению с ними Зиглер был просто Капитаном Кенгуру. – Мы просто как-то застряли на одной вещи… В общем, ему показалось, что он кое-что заметил, что может изменить ход нашего расследования. - И что же вы такое расследуете? Ну замечательно. Мы договорились о том, что следует говорить Зигу, а сам я не стал утруждать себя размышлениями, как политически корректно рассказать о том, чем мы занимаемся. – Уровень смерти… Высокий. - Это же больница. Сюда попадают больные и раненые люди. - Тут вовлечены и другие аспекты. - И вы не можете о них говорить, потому что расследование не закончено. - Точно. Доктор Гилмор одарила меня многозначительным взглядом. - Ладно, понял, - я снова хлебнул кофе, дважды сглотнул, чтобы пропихнуть его внутрь, и отодвинул стаканчик в сторону. – Но мне хотелось бы в общем узнать о процедуре приема пациентов. Она смерила меня взглядом. - Что именно? - Про поступающих людей, которые слышат голоса и у которых бывают видения. Им проводят психотест, прежде чем назначать психиатрические препараты? Гилмор улыбнулась – я впервые увидел улыбку на ее лице – и устало покачала головой. - Вы серьезно? - Ну… Да. - Вы видели тест на экстрасенсорные способности? Я оглянулся вокруг, как будто он мог появиться в киоске с десертами. - В последнее время – нет. Она взглянула на часы. - Я на смене уже больше четырнадцати часов. Поэтому планирую поесть, поехать домой и поспать. - Я, э-э… У меня тоже бывают такие смены. Она оценивающе посмотрела мне в лицо. И я подумал, то ли у нее есть искра дара, то ли она просто отлично умеет читать людей. - Могу себе представить, детектив, - она завернула свой сэндвич в салфетку и сунула в карман. Это было похоже на тот случай, когда я умудрился грохнуться на землю, преследуя призрака по заледеневшему переулку. – Давайте я покажу вам психотест, использующийся в ЛаСалль, и вы мне расскажете, насколько эффективным диагностическим инструментом вы его считаете. Двое молодых врачей, спешащих на ужин – или на завтрак по их расписанию, - увидели нас с Гилмор, идущих рядом, и проводили долгими взглядами. Не враждебными, но полными любопытства. - Вы давно работаете врачом? - В следующем месяце будет восемнадцать лет. Это имеет отношение к вашему делу, тому самому, о котором вы не можете со мной говорить? - Нет, просто я любопытный, - я покосился на ее карман. С сэндвичем все было в порядке. – Ваша форма. Мне казалась, она обычно бывает… Синей. - Синей. Цвета морской волны. Бирюзовой. Сами выбирайте. Синий, синий и снова синий. Шикарный выбор, я бы сказала. Ненавижу синий цвет. Мне подумалось, будь я одиноким и честным человеком, то пригласил бы ее на ужин. И сэндвич был бы целее. Мы подошли к закрытой двери. Доктор Гилмор провела по замку ключ-картой и пропустила меня в административную часть больницы. Стены тут были того же ярко-белого цвета, на полу - тот же пестрый линолеум. Но на стенах висели обрамленные плакаты со слегка увядшими цветами. Кто-то старался придать пространству менее бездушный вид. По коридору плыл сильный запах орехового кофе и попкорна из микроволновки. - На этот раз его хотя бы не сожгли, - проворчала Гилмор. Пройдя по коридору, мы свернули в маленький кабинет. - Места у нас маловато, поэтому я делю кабинет с супервизором, работающим в ночную смену. Ничего не трогайте. Он ненавидит, когда его вещи передвигают. Она жестом указала на кресло, и я сел. Оказалось удобно. - А теперь давайте посмотрим. Где-то здесь… - она принялась осматривать полки над рабочим столом, набитые книгами и папками столь плотно, что даже начали прогибаться в середине. – А, вот, нашла. Готовы узнать, насколько вы «псих», детектив? Было ли глупостью не поставить ее в известность о своих способностях? - Мне бы просто хотелось посмотреть на тест. И все. Гилмор вытянула с полки картонную коробку, и из-за нее выпорхнули пыльные зайчики. Сняв со стола стопку книг, она с предельной осторожностью опустила их на пол. Видимо, они принадлежат ее соседу по кабинету, догадался я. - Так, что у нас тут имеется? Парочка игральных костей. А где же «Карамельный замок»? Или «Змеи и лестницы»? Похоже, ничего нет. Только это. Она вытащила из коробки трехстороннюю доску и поставила между нами. - Не подглядывать. - Я, э-э… Вам, правда, не надо это делать… Я просто хотел посмотреть на тест. Он потрясла кости в кулаке. - Назовите число, детектив. - Четыре. Послушайте, я не ясновидящий. Данный тест именно для этого таланта. - Чем дольше вы говорите, тем больше времени это займет. Назовите число. Она сделала четыре броска, а затем взялась за карты. На них были изображены круги, квадраты, треугольники и кресты. Прежде, чем мы начали, Гилмор показала одну из карт. На ней было написано по-латински и по-французски слово «круг». - Что насчет цветов? – спросил я. - Они все одинаковые – черно-белые. Я называл наугад пять геометрических фигур, а она переворачивала карты. - Но если нет деления на цвета, то есть один шанс из четырех, что я назвал верную фигуру, - сказал я ей. - Детектив, вы знаете, каким образом анализируются результаты теста на сверхъестественные способности, в котором присутствуют и цвета, и фигуры? Кажется, один из постояльцев Адского лагеря пытался втолковать мне что-то такое, но к тому времени я уже спустил штаны и не обратил на объяснения ни малейшего внимания. - Конечно, если бы все было компьютеризировано, то подсчитать не составило бы труда… - Но телекинетиков не сажают за компьютеры, иначе вы получите ложный результат. Да и некоторые другие «психи» могут творить черте что с электричеством. А какова вероятность того, что сюда привезут телекинетика, утверждающего, что он слышит и видит всякое, вам известно? - Я не очень дружу… Со статистикой. Гилмор шлепнула на стол карты и пристально уставилась на меня. - Вы когда-нибудь встречали телекинетика, детектив? В голове у меня возник образ КиноМайка дергающегося в своем инвалидном кресле. Из-под колена на икру начал стекать пот, впитываясь в резинку носка. - Почему вы спрашиваете? - ТК - это редкость. Чрезвычайная редкость. Подозреваю, что на всю страну их наберется не больше дюжины. Это один человек из двадцати пяти миллионов. И все же Медицинская Ассоциация голосует за то, чтобы психическое обследование проводилось без использования электроники из-за возможности того, что телекинетик спровоцирует ложноотрицательный результат. Я заметил на столе коробку с бумажными платками и вытянул себе один, хотя доктор Гилмор предупреждала, чтобы я ничего не трогал. Но она была слишком занята, строча что-то в анкете. - А что насчет теста для медиумов? – спросил я. - Это единственная часть экзаменовки, которую постарались сделать разумной, - она извлекла маленькую коробочку из большой и передала мне. Она была серебряной. Прямо как в «Покажи и расскажи». – А если у вас есть какие-то способности по части ясновидения, то мне понадобится кто-нибудь третий для проведения этой части, тот, кто не видел ключа. - Но я же абсолютно провалился. - Не совсем. Вы назвали четыре правильных ответа, но все остальные были неверными, поэтому одна единственная попытка не позволяет классифицировать вас как ясновидящего. Я открыл серебряную коробочку и вытащил кусочек кости. - Это же человеческая? Медиумов не тестируют на костях животных. - Конечно не тестируют. Но вы рассуждаете, как полицейский, а не как медиум. Нет-нет, я ничего об этом не знал. И уж точно не торчал, накачанный «нейрозамином» взаперти с трупом, в качестве подготовки к Полицейской Академии. - Расскажите, кому принадлежала эта кость, детектив. Возраст, пол, причина смерти. - Не имею ни малейшего понятия. - Попробуйте догадаться. Я захлопнул коробочку и вернул ей. - Это паршивый тест. Единственный способ определить, есть у кого-то способности или нет, попросить более сильного медиума подтвердить слова тестируемого. А мне никогда не встречался медиум, способный видеть столько же, сколько и я. Каким тогда образом определяли мой уровень? Просто наугад? Это все, что пришло мне в голову. - Это человеческая кость, - заверила меня доктор Гилмор. - Может, и так, но это не значит, что ее предыдущий владелец околачивается в этом кабинете, ожидая, когда очередной одаренный медиум откроет коробку и изучит его прошлое. Доктор Гилмор взглянула на анкету. - Настоящий медиум мог бы сказать хоть что-нибудь. Я достал удостоверение. Мой номерной знак висел снаружи, но я порылся в кармане и вытащил маленькую бумажную карточку. Она была напечатана на лазерном принтере, - даже не пластиковая, потому что в год их делают очень мало, – и подделывать их было бы полным безумием, даже если знать, как они выглядят. Большинству людей никогда не приходилось их видеть. Хотя доктору Гилмор, как начальнику смены, вполне возможно, их когда-нибудь предъявляли. Я положил карточку перед ней. Она взяла ее и нахмурилась, прочитав. - Это какая-то шутка? Да если бы. - Док, я ПсиКоп. А ваша пациентка, та бездомная дама – она не сумасшедшая. - Она… Что? Одержима? Почему именно одержимость всем приходит в голову в первую очередь? - Нет, не одержима. Но за ней следует нечто угрожающее. Доктор Гилмор сложила доску и убрала карты. Инструкцию и результат моего теста складывать туда же не стала. - Согласно тесту у вас средний балл, - сообщила она. – Вы нарочно это сделали? Я отрицательно покачал головой. - Эта кость – всего лишь кость. А насчет всего прочего?.. Я не предсказатель и не ясновидец. По этому тесту вы ничего не узнаете. У вас нет достаточно данных, чтобы оценить меня. Да и занимает это всего пять минут, - я снова вспомнил объяснения и карты. – Вам понадобится не меньше часа, по меньшей мере. И карты получше. Некоторые ясновидящие цепляются только за цвета. Доктор Гилмор хлопнула по брошюре с инструкцией. - Я следую этому. Убедились, насколько тест эффективен? Он определил сертифицированного «психа» как НЭса. Вы думаете, я не знаю, как проводится настоящее обследование? У нас нет ни времени, ни человеческих ресурсов, чтобы проводить тестирование и подсчитывать результаты вручную, - она обвела взглядом свой крохотный загроможденный кабинет. – А также нужных условий и оборудования. Она нахмурилась и покрутила книжку с инструкцией в руке. - Как федеральные власти тестируют медиумов? - Есть несколько точек, где другие медиумы однозначно подтвердили, что они чувствуют нечто, и нас отводят туда и смотрят, что мы скажем насчет этих мест. Как правило смерти в этих местах задокументированы, поэтому человек, проводящий тест, может сравнить впечатления медиума с фотографиями или рапортами. Это… Больше похоже на сочинение, чем на выбор правильного ответа. Гилмор кивнула. - Это очень плохо. Будь хоть какой-то способ заставить этот тест работать, даже если он ошибочный, я бы ни за что не позволила ему пылиться на полке.