Адский лагерь (ПсиКоп#5)

К назначенному времени я опоздал на полтора часа. Секретарша Стефана встретила меня и проводила в его кабинет. - Я сбил тебе расписание, да? Сегодня мне следует заплатить. Сидящий за столом Стефан поднял на меня глаза. Нынче на нем красовался черный галстук, плюс он, кажется, подкрасил брови, чтобы сделать их более внушительными. - Может, попросить Кариссу открыть счет в твоей страховой компании? Или ты все еще убежден, что за тобой следят? - Убежден. К тому же, мое личное дело уже с милю длиной. Я рассчитаюсь наличкой. Стефан сверился с ежедневником, потыкал резинкой на блестящем черном карандаше по кнопкам калькулятора и назвал четырехзначное число. Нифига ж себе. Хорошо, что мой карман был набит сотенными купюрами. Я надеялся, что получится удивить Джейкоба отпуском или, может, ремонтом в ванной наверху, чтобы сгладить все произошедшее между нами. Что смогу хоть немного осчастливить нас обоих. Чтобы снова все стало хорошо. Но если я хотел еще раз погрузиться в регрессию, то следовало планы по реконструкции ванной ужать до нового освежителя воздуха. Стефан уселся в свое огромное кожаное кресло, скрипнувшее под его весом, посмотрел на меня сверху вниз и спросил: - Ну как дела? - Дела… - я пожал плечами, поскольку ничего не говорил ему о своей текущей ситуации, кроме того факта, что у меня случаются панические атаки, и что я чертовски много всего забыл. - Дела… немного напряженные. - А «валиум»… Надеюсь, ты не принимаешь его каждый день, так? - Нет… Я в курсе, что он вызывает привыкание, - я даже не мог вспомнить, когда последний раз принимал «валиум». Слишком уж волновался из-за того, что МППМ застало меня врасплох, и мне хотелось иметь хоть какое-нибудь преимущество. Быть уверенным, что я не под кайфом от «аураселя» и не пьян. - Что-нибудь необычное на работе? - Не знаю, вроде все в порядке. Я сейчас в больнице работаю. Там полно призраков, но нет ни одного, с кем можно пообщаться, - на работе и правда все шло нормально. Если не считать офицера «Энди». Но я сильно сомневался, что Стефан сможет сказать нечто такое, от чего мне полегчает после всех этих окруживших и следящих за мной шпионов МППМ и удаленного наблюдателя, сующего нос в мою жалкую жизнь. – Я вспомнил кое-что еще и подумал, было бы здорово устроить еще одну регрессию. Думаю, я готов вспоминать. - Ты хочешь, чтобы сегодняшняя сессия была сосредоточена на чем-то определенном? Возможно, но я сомневался, что смогу четко сформулировать. - Это прозвучит безумно, но я вспомнил почти все, кроме запертой комнаты с покойником и… Как бы это сказать? Все было не так уж и плохо тогда. Мы с тобой неплохо развлекались. Стефан пристально посмотрел на меня. Между его бровей залегла глубокая вертикальная складка. - Иногда, думаю, да. - Набеги на кухню. Банки с азотом, - секс, конечно же, о котором я не стал упоминать, поскольку было очень неловко. – Многое из этого было ничуть не хуже того, что мог бы пережить любой другой ребенок наших лет в общежитии. - Так было сначала. До Кримски. Еще один мощный толчок воспоминаний сотряс меня, тут же перехватило горло, и я вспотел. - Дыши, медленно, тебе станет легче. Здесь ты в безопасности, - голос Стефана зазвучал ближе. Он пересел в кресло напротив дивана для сеансов, а я даже не заметил, как он пересек комнату. – Вдох, выдох… Два, три, четыре. Хорошо. Расслабься. Все началось, как воспоминание. С лица Кримски. В свои сорок лет он был стройным, с пышной шевелюрой и сединой на висках. Когда-то, возможно, он был вполне недурен собой, но теперь лицо портили глубокие складки возле рта и поперек лба. Его глубоко посаженные глаза никогда и ничего не пропускали. Стефан заговорил снова. - Снова день «Покажи и расскажи»? Надеюсь, они принесли пончики. Мы сидели в комнате для курения - хотя я даже не курил, - свесив ноги в окно. На мне были армейские ботинки на «молнии», такие потрепанные, что носок отставал от подошвы. А на Стефане черные криперсы с леопардовым верхом и серебряными пряжками. И оба мы постукивали пятками по кирпичной стене. Крыло станции «Гелиотроп» имело форму буквы «Г», и с нашего насеста была видна столовая. Этажом ниже, под углом девяносто градусов, кучка ребят примерно нашего возраста, но куда менее измученных, расставляла оборудование на обеденных столах. Филиал Медицинской школы Чикагского университета каждый месяц присылал группу студентов-медиков. И каждый месяц они устанавливали свои маленькие пластиковые перегородки и вовлекали всех нас в ужасно нудную игру в «угадайку». Некоторые студенты были очень серьезными, некоторые выглядели явно напуганными. Иногда среди них попадались довольно горячие экземпляры, и они позволяли нам со Стефаном объединять их в команды по двое. Выбирал, конечно, не я, поскольку не доверял сам себе. Я позволял это делать своему парню-эмпату. Стефан выдохнул, и на мгновение пелена дыма закрыла мне обзор, прежде чем ветер сдул ее. - Как думаешь, может, в один прекрасный день им надоест «Покажи и расскажи», и они начнут играть в пинг-понг на этих столах? Ни один из студентов меня сегодня не заинтересовал. Наверное, это могло бы помочь мне сосредоточиться на игре и вести себя более «экстрасенсорно», но не сильно. - Да что угодно лучше, чем лишняя минута в классе с Фавн Песня Ветра. Богом клянусь, она задает самые идиотские вопросы, только чтобы послушать свой голос. Бла, бла, бла. А Монашка ей потакает. Куратор медиумов, мисс Максвелл, когда-то была католической монахиней. Как мы слышали, во всяком случае. Монахиня остается ею навсегда. Даже если была отлучена от церкви за то, что разговаривала с мертвыми людьми. - Хотя бы настольный футбол, - Стефан глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым через нос. – Я бы даже совершенно трезвым пришел. - Вот вы где, - раздался от двери знакомый голос. Стефан выгнул бровь, ухмыльнулся и нарочито медленно затянулся. Я закатил глаза. Эйнштейн. - Они могут начать с минуты на минуту. Уже столы расставляют. - Нам и отсюда видно, - монотонно сказал я. Эйнштейн подошел и выглянул из-за моего плеча. Думаю, его крохотный мозг не мог уловить форму здания, и он не понимал, что можно увидеть западное крыло из курилки. Стефан успел сделать несколько затяжек, пока Эйнштейн таращился, пытаясь соорентироваться. А потом засмеялся. - Хе-хе. Мы со Стефаном немедленно передразнили его. В унисон. - КиноМайк говорит, если сегодня получит знойную цыпочку, то как следует постарается и запустит что-нибудь через стол. Губы Стефана скривились. - Глаз с него не спущу. Если повезет, я увижу, как у него треснет голова, а мозги вытекут наружу. - Хе-хе. Эйнштейн ушел, поскольку для него была недопустима даже мысль опоздать на «Покажи расскажи», так же, как и на обед. - Что КиноМайк сделал на этот раз? – спросил я у Стефана. - Это мелкий придурок прошел мимо меня в столовой и сказал, чтобы я втянул живот, - ответил Стефан с улыбкой, показавшейся мне угрожающей. - И что дальше? Стефан сжал губы, безуспешно пытаясь спрятать улыбку, и весело пожал плечами. Я толкнул его плечом. - Давай, чувак, колись. Стефан прижался губами к моему уху. - Я заставил его обосраться. Я дернулся. - Что ты сделал? - Я не этого хотел. На самом деле я пытался заставить его наблевать перед Красоткой Полой, внушая, что он плохо себя чувствует и как сильно бурлит у него в желудке, - Стефан зажал рот ладонью и всем телом затрясся от смеха. Вытер слезу в уголке глаза, сделал последнюю затяжку и выкинул ее в окно. – Ох, ну и вонь была… - Пойдем, - сказал я, потому что не знал, как сделать вид, будто бы это показалось мне смешным. Майку, конечно, стоило подумать, прежде чем враждовать со Стефаном, но все-таки. – Ты же не хочешь пропустить «Покажи и расскажи». Мы вели себя так, словно не торопились, потому что неимоверно круты, но в итоге все равно последовали за Эйнштейном. Я не имел ничего против «угадайки», наверное, как и Стефан. Даже если там не появлялись новички, это было единственное время, когда мы могли видеть друг друга во время тренировок. Я мог наблюдать за ним, выглядывающим из-за перегородки и бросающим на меня призывные взгляды подведенных глаз. Я балдел от этого, пусть даже Стефан меня немного пугал. Для телепатов и эмпатов устанавливали много отсеков, предназначенных для тестирования. Потому что медиумов было всего четверо, и для нас был всего один стол, который мы делили. Фавн уже сидела за ним, копаясь в вещах недавно умерших несчастных. Довольно глупый тест. В медицинской школе никогда не было ничего достаточно важного, чтобы притащить за собой призрака. Мне было любопытно, что в их бумагах написано о каждом из медиумов. Или там просто пустые листы? Мертвая Дарла хмуро взглянула на меня со своего места рядом с застенчивым студентом-медиком, который выглядел так, словно его силой заставили надеть водолазку, украшенную серебряным черепом. Когда я попал сюда, Дарла недолгое время встречалась с кем-то, но гей или нет, я предпочел ей Стефана, и она так и не простила мне этого. Эйнштейн болтал без умолку. Болтал и болтал. Тогда я не слушал, но сейчас, в странном полуприсутствии, я прислушался к его словам. - А директор Санчез переезжает в Майами, и уже сегодня здесь будет новый директор. С каким-то польским именем. Хе-хе. - Может тебе стоит вызвать его на соревнование по закручиванию лампочек? Эйнштейн на секунду задумался. - Хе-хе. Я поймал взгляд Стефана. Он медленно осмотрел меня с ног до головы, а я завалился на стену еще сильнее и расставил бедра. Сунув большие пальцы в карманы джинсов и обеими руками обхватил свое хозяйство. На лице Стефана мелькнула озорная улыбка и тут же исчезла, когда он снова правильно назвал цвет одной из неприлично ярких карт. Он считывал студента, а не карты, поскольку не был предсказателем. Но кажется, он начал угадывать почти всегда, стоило ему только почувствовать человека, держащего карты. В другом конце комнаты один из студентов-медиков открыл здоровенную коробку с пончиками. Я заметил, как Стефан отвлекся от своего теста. Не то чтобы он услышал звук, почувствовал запах или каким-то образом увидел. Наверное, люди, набившиеся в помещение, испустили определенные вибрации при появлении пончиков. Эйнштейн ринулся к коробке первым, чтобы успеть выбрать пончик. Мой живот был набит столовскими блинчиками, поэтому я не был готов запихивать в себя еще больше углеводов. Фавн Песня Ветра уже закончила, а Мертвая Дарла все еще увивалась вокруг своего студента. Это развязало мне руки. Я сел напротив нервной девушки, у которой, похоже, когда-то были проблемы с кожей, и с тех пор она так и не обрела уверенность в себе. Она вытащила металлическую коробку и поставила на стол. Между нами не было перегородки, как на тех столах, где телепаты, эмпаты и ясновидцы пытались угадывать цвета и фигуры. Наверное, ей было бы комфортнее, если бы и между нами стоял такой разделитель. Девушка сложила руки на колени, стараясь не ерзать. Я вытянул жемчужную нить из серебряной коробки. Серебряной. Заметил это я только сейчас, а тогда даже не задумался. В жемчуге не оказалось ничего сверхъестественного. Никто не появился, когда я взял ожерелье в руки. Никто не начал шептать мне на ухо. Но даже в этом случае от нас ожидали определенных вещей. - Думаю, энергия здесь женская. Может, мать или бабушка. Или… кто-то вроде матери. Для кого-то, - ожидалось, что мы не станем пренебрегать очевидным. Закончив перебирать безделушки и ответив на вопросы студентки, я убрал свой зад со стула и повернулся в сторону пончиков. Конечно же, потому, что там мог находиться Стефан. Вот только его там не было. Там стоял Эйнштейн со стаканчиком в одной руке и пончиком в другой. Фавн песня Ветра разломила свой пончик на маленькие кусочки, потому что так ей казалось, что она меньше ест, и заныла про отсутствие малокалорийного сливочного сыра. Но Стефана не было. Я почувствовал присутствие за спиной, но не в паранормальном смысле. Скорее это было ощущение, когда что-то вдруг загораживает солнце. Позади меня стоял парень в синей медицинской униформе, больше двухсот фунтов сплошных мышц. Какой-то новый санитар. Здесь работала горстка постоянных сотрудников, а остальные приходили и уходили. Мне было трудно уследить за ними. - Так ты берешь пончик или нет? Я чуть не ляпнул: «А тебе какое дело?» Но не стал смотреть ему в глаза, и хотя был уверен, что мне не грозит получить по голове, все же наживать врагов среди персонала не хотелось. В конце концов, люди могут найти кучу способов отомстить, если захотят. Могут «случайно» врезаться тележкой в дверь твоей комнаты, когда ты пытаешься уснуть. Плюнуть в еду. Помятуя об этом, я просто мотнул головой. - Тогда пойдем отсюда, - он сверлил меня взглядом, пока я не пристроился рядом с ним, и мы вдвоем не вышли из столовой. Мне было любопытно, но не особо. Станция «Гелиотроп» может и скучное место, но она хотя бы не забита сумасшедшими, как Клиника ментального здоровья. Но чем ближе мы подходили к администрации, тем больше начинал я беспокоиться. Мне подумалось, а вдруг я недостаточно подыгрываю, чтобы остаться здесь. И если дело в этом, то почему мне не вынесли предупреждение? А что если меня просто вышвырнут отсюда и бросят на улице на произвол судьбы? Вот черт, а если придется искать настоящую работу? Новый санитар довел меня до кабинета директора Санчеза. Только это был уже не Санчез, если Эйнштейн не соврал, что вряд ли. Он, может, и глупый, но с кратковременной памятью у него было все в полном порядке. - Ждем здесь, - санитар встал рядом со мной, опустив руки по швам и глядя прямо перед собой. Я пожалел, что не взял пончик. Вдруг это была последняя бесплатная еда, которую я получу. Через пару минут дверь кабинета Санчеза открылась. Еще один новенький санитар вышел из кабинета, ведя одного из предсказателей, черного парнишку по имени Большой Ларри, которому я не нравился из-за того, что не считал необходимым скрывать свой интерес к мужским задницам. И все же я почувствовал некоторую солидарность с ним, потому что тоже находился тут и был «психом». А те двое парней вполне могли бы оказаться профессиональными рестлерами. Я попытался поймать взгляд Большого Ларри. - Привет, - обратился я к нему. Большой Ларри был темнокожим. Мне никогда не забыть, как выглядели его глаза, полностью ставшие белыми. Он не сказал ни слова. Было ли о чем беспокоиться Большому Ларри? Мне всегда казалось, что его предсказания довольно точные. - Двигай, - сказал гигантский санитар. Другого выхода я не видел, поэтому сделал глубокий вдох и перешагнул порог кабинета.