Divide et impera..!

***

      В кабинете царила мертвая тишина, и ей хотелось чтобы кто-нибудь что-нибудь сказал. Ей хотелось услышать его голос, слова, неважно какие, слова... Но он молчал. Все молчали, продолжая задыхаться от собственной безрассудности, беспомощности, бесполезности, без.. и бес.., и бес..       Сама Алиса не могла вымолвить и слова. В ней не было достаточной силы, чтобы преодолеть это, переступить и переиграть всех: возможно рассмеяться и, заливаясь громким хохотом, расцарапать милое личико Крыловой.       Она не была способна на нечто подобное.. уже давно. Проведя годы с любящей семьей в уютном доме, она почти научилась злиться, когда чувствует злость, улыбаться, когда счастлива, и смеяться, когда на самом деле смешно.       Сейчас было несмешно. Больно, до одури, но не смешно. Бывшая-Загорская не чувствовала своего тела, когда разворачивалась и переступала порог. Обратно.       Кутаясь в холодную ткань пиджака, она бегом спускалась по ступенькам, подскальзывалась и дрожащими руками хваталась за перилла, и снова продолжала идти. Шаг за шагом. Ступенька за ступенькой. Пролет за пролетом.       Грохот каблуков взрывался в голове, заставляя бесформенную кучу мыслей метаться из стороны в сторону.       Вадим дернулся было, чтобы догнать жену, но резко замер. Что он мог сказать ей? Что Барышников сообщил ему о её смерти? Что Крылова решила затащить своего босса в постель? А он вполне серьезно намеревался придушить обнаглевшую секретаршу? Пока она не вошла.       Он видел презрение в глазах близнеца, что был еще здесь, стоял напротив, неверяще качая головой. — Ну, ты и кретин.. — наконец, вымолвил Антон и побежал вслед за Алисой.       Спустившись вниз на лифте, что было, конечно, быстрее, чем по лестнице, парень догнал Уварову уже на парковке. Она открывала водительскую дверь его автомобиля. — Лиса.! — окликнул её шатен, хватая её за плечи и оттаскивая от машины.       Брюнетка начала брыкаться, махая локтями и пинаясь. Из светло-карих глаз фонтаном брызгали слезы, изо рта доносились глухие рыдания. Ей нельзя садиться за руль в таком состоянии. Именно эту мысль и озвучил Уваров, когда бывшая Загорская выдохлась и немного притихла. — Я в полном порядке.! — дрожащим, но на удивление, уверенным голосом ответила она, вырвавшись из хватки друга.       Шатен больше не пытался её остановить, позволив занять водительское место. — Ты едешь или нет? — спросила Алиса, она кивнула на пассажирское кресло и захлопнула за собой дверь.       Манера вождения брюнетки была до одури быстрой и резкой, и в целом походила на манеру вождения её мужа.       Она не церемонилась, что есть силы вдавливая педаль газа в пол и подрезая встречающиеся на дороге машины. Впрочем, их в такое время было немного. К счастью.       Сидя рядом, Уваров-младший взволнованно глядел на задыхающуюся от слез Загорскую. Она на полную громкость включила музыку, вероятно, чтобы он не слышал всхлипы, невольно вылетающие из её груди.       Однако Антон видел и мокрые дорожки на щеках, и трясущиеся плечи, и дрожащие руки, из последних сил сжимающие руль.       Он старался не смотреть ни на дорогу, стремительно проносящуюся под ними, ни на спидометр, показывающий запредельную цифру. Однако до слуха всё равно доносился рев ветра, скрип тормозов и сигналы фур, что были особенно недовольны юркой легковушкой, вероятно, ищущей столкновения.       Уже через двадцать минут автомобиль резко затормозил у одного из домов в коттеджном поселке, а через пару секунд бывшая Загорская уже пересекала небольшой двор-сад перед особняком.       Антон бежал за ней следом. Он должен был что-то сказать. Ей. Как-то поддержать. Шатен чувствовал свою вину. Нужно было сразу отвезти её домой, к детям, а не в этот поганый офис. Так Лиса бы не узнала о измене мужа. Или изменах..       Уваров-младший ничего не понимал. Ему всегда казалось, что у брата идеальная семья, дети, женщина, от которой он всё еще без ума. Интересно, Алиса тоже так думала? В любом случае, теперь это уже точно не так…       Обитатели особняка, что в данный момент ужинали в гостиной, пораженно замерли, увидев влетевшую в дом девушку. — Господи, что случилось? —  взволнованно воскликнула Анастасия Владленовна, вскакивая из-за стола. Она с ужасом смотрела на растрепанную, зареванную дочь.       Но Уварова будто не слышала её. Перед глазами всё плыло, слезы превращали окружающий мир в большую разноцветную массу. Брюнетка сбросила с ног грязные, перепачканные землей босоножки.       Именно в этот момент, на пороге коттеджа появился Антон. — Лиса.! — окликнул он её, делая шаг навстречу. — Катись к черту, Уваров.! — громко и в то же время безэмоционально гаркнула кареглазая, бегом поднимаясь по лестнице.       На ходу она стаскивает с себя мужской пиджак, оставаясь в одном разодранном платье, поворачивается и бросает его в руки парня. — И спасибо, что подвез.. — добавляет она перед тем, как скрыться на втором этаже       Антон лишь кивнул, так и оставшись стоять посреди прихожей. Облокотившись о стену, он медленно выдохнул и устало прикрыл глаза. — Антон, что случилось? — озвучила Загорская вопрос, витавший в головах абсолютно всех присутствующих.        А таковых здесь было много: Князев и Смирнова, что уже несколько лет, как решили вести совместный быт, чета Загорских, Игорь с Тамарой, Денис, Данила, его маленькая сестренка, Анечка, Кристина с Тасей, Лера, Стас с Владом. — Анастасия Владленовна.. — качая головой, вздохнул Уваров. Как он должен сказать им о произошедшем? И должен ли вообще? — - Смотрите.! — вдруг воскликнула Барышникова, шокировано глядя на экран телевизора. Там была фотография..фотография её брата.       Схватив пульт, Загорский незамедлительно прибавил звук.       «Из Можайской колонии был совершен побег. Проходящий по делу террористического акта, совершенного в школе-пансион «Логос» в 2012 году, Алексей Барышников, осужденный на 10 лет, сбежал из места своего заключения.       По последним данным, заключенного приехала проехать сестра. На камерах слежения видно, как Барышников вместе с подельниками оглушают девушку и затаскивают в машину.       В настоящее время данных о её местонахождении нет..» — раздался голос диктора.       На экране появилось то самое видео: «Алиса, сжимающая в руках телефон, и мужчина, что опускает рукоять пистолета на её голову. Брюнетка валится в руки преступника, тот запихивает её в машину. Туда же садятся еще четверо мужчин, среди которых и сам Алексей, и автомобиль уезжает в неизвестном направлении.» — Лиска.. — качая головой, протянул Владимир Борисович и требовательно посмотрел на Уварова. — Она справилась с ними.. — вздернул брови шатен. — Правда, Барышников к этому времени уже куда-то смылся.. — добавил он. Это было важно. Теперь их враг на свободе. А значит нужно быть предельно осторожными. — Его нужно засадить обратно.. — устало потерев переносицу, вздохнул Виктор. — Этим займется следственный комитет.! — качая головой, отрезал Князев. — Он мою дочь чуть не убил.! — со злостью воскликнул Загорский — Ты вообще видел её? — еще повысил голос он.       Когда Антон уже хотел сказать, что причина такого состояния брюнетки не в том, что сделал её братец, в дом влетел близнец. — Вадим, может ты нам нормально объяснишь, что случилось.. — тут же потребовал Князев. — А что случилось? Ничего не случилось.. — хмуро глядя на присутствующих, рявкнул парень.       Он был зол, очень зол, и эти расспросы лишь подливали масла в огонь. Вот что он должен им сказать? Что практически сам отдал жену Барышникову? Или что почти изменил ей с секретаршей? — Ничего не случилось? — шокировано усмехаясь, проговорил Антон. — Заткнись.! — отрезал Вадим и, даже не взглянув на него, стал подниматься по лестнице. — Мать твою, Вадим. Да, ты вообще понимаешь, что ты сделал.? — не унимался Уваров. Ему казалось, что брат ни капли не осознавал, что натворил. «Переспав» с бывшей учительницей, он разрушил собственную семью. — Да, Лиса на развод подаст.. — хмыкнул Антон — И я её в этом поддержу..— горько улыбнулся он.       Шатен так и не обернулся. Он был согласен с каждым словом близнеца, но признать этого не мог.       В одном Уваров был не прав. Развода не будет. Вадим не допустит этого, он закопает яму, которую сам же раскопал. Он исправит ошибку. Он сделает всё, чтобы удержать семью.

***

      Только вот сама Лиса так не думала. Она вообще ни о чем не думала. Брюнетка упала на пол и так и осталась сидеть, полулежа, опираясь спиной о кровать. Их кровать..       По комнате разносились то тихие, приглушенные, то громкие, надрывные рыдания. Так выплескивались наружу все эмоции, переполнявшие её.       А их было много, слишком много для одной маленькой, хрупкой девушки. Они смешивались воедино, составляя до безобразия ужасный контраст.       «Больно..» — ей хотелось повторять лишь одно это слово. Но губы дрожали. По ним, по подбородку, шеи бежала соленая горячая жидкость.       Уварова прятала лицо в ладонях, в коленях, ища безопасности, спокойствия и облегчения. Но они не приходили.       Когда раздался стук в дверь, кто-то по ту сторону начал дергать за ручку, послышался мужской голос, умоляющий открыть, Алиса закрыла уши руками и замотала головой.       Она не могла слышать, не могла видеть его. Однако не переставала думать о произошедшем.       С утра они целовались на его столе в офисе, а вечером её муж занимался этим же с секретаршей. Омерзительно. Губы, что сминали её, касались Крыловой, и руки точно также скользили по телу уже немолодой женщины. Ей ведь давно уже за сорок, ближе к пятидесяти, а она изменяет Лобанову с парнем, которому нет и тридцати, зато есть трое детей. Впрочем, это не важно..       Думать о нравственных качествах блондинки противно. Думать о совести Уварова к тому же еще и больно..       Алиса не знала, сколько времени прошло. Но когда она оторвала ладони от ушей, за дверью уже стояла полная тишина. Ушел.       Медленно выдохнув, брюнетка скатилась вниз, полностью легла на пол и свернулась калачиком.       Приглушенный свет освещал комнату, ногти скреблись о холодный паркет, стрелки часов издавали характерные щелчки, карие глаза неподвижно смотрели в одну точку.       Она не спала. Просто лежала. Пыталась не чувствовать, пыталась не думать, пыталась не жалеть..       Уварову тоже не спалось. В его кабинете не имелось даже дивана. А кровать. Теперь он начал сомневаться, что когда-нибудь сможет вновь на неё лечь..       Он полчаса простоял у двери собственной спальни, без конца просил Алису впустить его, извинялся, но в ответ получал лишь всхлипы, громкие отчаянные всхлипы.       Даже сейчас ему казалось, что он слышит эти хриплые рыдания. Это было невыносимо. Видеть и чувствовать её боль. Быть виновником этого.       Шатен вновь налил почти полный стакан виски. Какой по счету сегодня?       Бизнесмен пил, не чувствуя ни вкуса, ни запаха и даже не полагая, что станет легче. Не станет, если он не найдет способ помириться с женой.       Дверь скрипнула и отворилась, послышался легкий топот босых детских ног. Вадим улыбнулся и усадил дочь на колени.       Валерия чуть нахмурилась, почувствовав сильный запах алкоголя, и укорительно покачала головой. — Пап, мама.. — быстро начала говорить девочка - ..она... она плакала из-за этого Леши.? — недовольно поджала губы она.       Уваров горько улыбнулся, перебирая длинные шоколадные волосы дочери, абсолютно такие же, как у Лисы. — И из-за этого тоже..— кивнул он. — А почему ты здесь.. — вскинула брови кареглазая — и спальня закрыта. Вы что поссорились? — взволнованно добавила она. — Лер.. — напряженно выдохнул Вадим — Я обидел твою маму.. сильно обидел.. — с трудом вымолвил он.       Уварова поджала плечи и опустила глаза, ожидая продолжение. — И я.. не уверен, что она когда-нибудь сможет меня простить.! — признался парень.       Девочка зажмурилась, один вопрос так и рвался изнутри, но она боялась озвучить его. Боялась услышать «да». — Ты больше не любишь её? — наконец, произнесла Уварова. Шатен усмехнулся и поцеловал её в макушку. — Я очень.. очень.. очень.. люблю твою маму! — прошептал Вадим — Я клянусь.! — добавил он.       Валерия удовлетворенно улыбнулась и сжала большую ладонь отца своими маленькими ручками. — Кстати, тебе не пора ли спать? — через какое-то время произнес Уваров — Тебе завтра в школу! — насмешливо улыбаясь, вздернул брови он. Чуть прищурившись, кареглазая обиженно надула губы.       Вадим тихо рассмеялся и, подхватив дочку на руки, понес в сторону её комнаты. После ему надо зайти пожелать спокойной ночи близнецам.       Еще вчера они с Лисой делали это вместе..

***

      Ни один из супругов не сомкнул этой ночью глаз. Только если для Алисы всё это время прошло, словно миг, то у Вадима эти часы тянулись мучительно долго.       Однако ему было легче. С утра он уже был в состоянии отвезти детей по школам и садикам, а после отправился в офис. Нельзя выпускать дела компании из рук ни на день.       Алиса же всё еще лежала на полу, то спокойно и как-то безжизненно глядя перед собой, то содрогаясь в приступах истерики. Они накатывали время от времени, довольно резко, заставляя девушку биться в конвульсиях, а потом отступали, также неожиданно, оставляя после себя выжженное сердце.       Каждую минуту брюнетка порывалась подняться и вернуться к жизни, но проходили часы, и ничего не менялось. Ближе к обеду в дверь опять постучали.       Бывшая Загорская напряглась и сжала плечи, слез больше не было, их заменила жажда, близкая к обезвоживанию. — Алиса, милая, открой! — раздался взволнованный женский голос.       Кареглазая улыбнулась и покачала головой. Она не могла. — Мам.. — усталым, охрипшим голосом произнесла девушка и, чуть прокашлявшись, продолжила — Оставь меня, пожалуйста.!       Она слышала недовольный вздох, полный волнения и сожаления, а потом негромкие шаги. Губы Загорской вновь тронула улыбка, она села, откинув голову на кровать, и прикрыла глаза. Мама всегда понимала её с полуслова.       Еще через какое-то время девушка, облокотившись о комод, смогла подняться на ноги и неспеша поковыляла в ванную. Там сбросив с себя клочья ткани, всё что осталось от платья, она встала под теплые струи воды. Капли стекали по хрупкому телу, смывая всю грязь и боль.       Принимала душ Лиса долго, а после, вернувшись в комнату, тут же укуталась в теплый махровый халат.       С огромным трудом она всё же вышла из комнаты. Останавливаясь после каждого шага и замирая на минуту, кареглазая добралась до двери, неуверенно открыла замок и, вышла в пустой коридор.       Уварова облегченно выдохнула, увидев, что на кухне нет никого из домочадцев. Она не могла позволить, чтобы они видели её в подобном состоянии.       Бросив пару ложек обычного, растворимого кофе в чашку, брюнетка залила их кипятком и, немного выждав, сделала первый глоток.       Возможно снотворное сейчас было бы полезнее, но Алиса даже не думала об этом. Ей не хотелось спать. Не хотелось проваливаться в спокойный, беззаботный мир, когда реальность настолько ужасна. — Мам..а . — раздался немного удивленный голос позади.       Уварова вздрогнула, чуть было не опрокинув кружку, и обернулась. Перед ней стояла дочка, что, видимо, уже вернулась со школы.       Девушка попыталась улыбнуться, но не смогла и ограничилась лишь теплым взглядом. Тогда Валерия взяла дело в свои руки, сделав пару шагов, она крепко-крепко обняла мать.       Лиса прикрыла глаза, чувствуя ладони, сжимающие её талию, именно до неё доставала девочка, и медленно выдохнула. — Папа очень тебя любит.! — вдруг прошептала Уварова, искреннее считая, что это важно.       Лицо брюнетки исказилось, она затрясла головой и открыла рот, судорожно хватая воздух. Это был удар ниже пояса.       Однако Лиса не отстранилась. Дрожащими пальцами она поглаживала кудрявые волосы дочери, отчасти понимая: Лера любит обоих родителей. Считает свою семью идеальной. Папа любит маму. Мама любит папу. Ведь так и должно быть?       Но когда на пороге кухни появились Галина Васильевна и Анастасия Владленовна, Уварова-старшая разомкнула объятия и отвернулась к окну. Она не могла позволить им видеть себя в таком состоянии.       А прятать эмоции и так быстро менять маски Алиса, кажется, разучилась. Счастье и спокойствие сделали её слабой.       Загорская-старшая с тревогой посмотрела на Смирнову, будто спрашивая совета: что она должна делать. Впервые за много лет блондинка вновь сомневалась нужно ли обнять дочь, опасаясь её реакции.       Женщина лишь вздохнула и чуть качнула головой, не понимая, что за чертовщина происходит в доме.       Лера в точности повторила жест «прабабушки» и с сожалением посмотрела на мать, чьи плечи без конца вздрагивали. Стоя спиной, она задыхалась в беззвучных рыданиях и не могла взять себя в руки. Побелевшие пальцы, впивавшиеся в край подоконника, — единственное, что всё еще удерживало её на ногах.       Бывшая Загорская стояла так довольно долго. Решив, что сейчас лучше не лезть, Галина принялась за приготовление ужина. Следуя её примеру, Анастасия Владленовна проглотила все: «Милая, как ты?», «Расскажи мне, что случилось.!» и «Тебе нужно поесть!», и стала помогать Смирновой.       Очнуться и взять себя в руки брюнетку заставил лишь визг тормозов. Около особняка остановился джип Уварова. Вадим привез близнецов из садика.       Тогда кареглазая развернулась и быстрым шагом покинула кухню, затем поднялась по лестнице и вновь заперлась в комнате. Облокотившись о дверь, она медленно скатилась по ней на пол. Алиса прикрыла рот ладонью, удерживая внутри крик.       Брюнетка и представить не могла, что бы могло произойти останься она там, внизу, и увидев его.       Она больше никогда не хотела его видеть.       Забежав в дом, братья Уваровы-младшие тут же стащили с кухни полную тарелку с печеньем и отправились в гостиную строить железную дорогу, начатую еще вчера вечером с дедом. Лера лишь укоризненно покачала головой, глядя им вслед. Им только по пять, они еще маленькие и совсем не понимают, что происходит с их семьей.       Вошедший следом Вадим наклонился и поцеловал дочку в макушку. Кареглазая лишь печально улыбнулась. Отец выглядел так же мрачно, как и мама.       Правда, он не запирался в комнате, общался с детьми и не плакал. В общем, вел себя, как обычно, но пустым взглядом постоянно искал жену. Её рядом не было.. — Алиса выходила из комнаты? —  нахмурившись, спросил шатен.       Он облокотился спиной о холодильник, скрестил руки на груди и выжидающе смотрел на свекровь. — Выходила.. — тяжело вздохнув, ответила Загорская и кивнула на чашку с недопитым кофе, что всё еще стояла на столе. — Минут на десять.. — поджала губы блондинка — А потом увидела, как вы подъехали, и убежала.. — с сожалением глядя на парня, добавила она.       Уваров горько ухмыльнулся и кивнул. Чего и следовало ожидать. Она не хочет, даже боится его видеть..       Вадим устало потер переносицу и прикрыл глаза, с минуту думая о чем-то. А после решительно произнес: — Думаю, мне какое-то время лучше пожить в нашей московской квартире. Ей так будет легче.. — вздернул брови он. Женщины ошарашенно посмотрели на парня. — Папа.. — прошептала Валерия, мотая головой из стороны в сторону. В карих глазах скопились слезы. Он ведь не может просто... бросить их.?       Шатен ободряюще улыбнулся, потрепав девочку по волосам. Он может.. и прямо сейчас это делает. — Я буду возить и забирать тебя из школы.! — пообещал Уваров и двинулся к выходу. — Вадим, может ты всё же объяснишь, что произошло? — остановил его голос Загорской. Женщина видела и чувствовала, как рушится семья дочери, но даже не знала причину этого. — Я изменил ей.. — холодно бросил Уваров и, не оборачиваясь, пошел дальше.       Позади послышался грохот, Анастасия Владленовна уронила противень, и громкий всхлип — Лера. Но это его не остановило.       Вадим зашел в гостиную, к Владу и Стасу, а после вышел за ворота особняка Князева.