Автостопом по вселенным. Первая остановка: Атака Титанов

POV Настя

      

Существование людей — пыль! Грязь на подошве вселенной!

       Впечатление, будто я нахожусь под толщей льда в воде, без возможности выбраться. Холод пробирает до костей, а воздуха в легких все меньше и меньше. Бьюсь в агонии, ударяя кровавыми кулаками по прозрачному льду. Беззвучный крик и град пузырьков стремятся наверх, а в рот затекает вода. Мой взор неясен, а силуэты, которые находятся на поверхности, так размыты.        Сил больше нет бороться с собой. Рассудок окончательно заволакивает тьма, а тело стремится ко дну, такому холодному, но кого это волнует?

***

POV Автор

— Эрен, — капрал, отряхивая руки, подошел к камере парня. — На выход. Сегодня тебя будут судить.        Йегер терпеливо ждал, пока его отсоединят от камеры, после чего покорно направился за капралом. Дыхание сбилось, а перед глазами стояла картина, увиденная буквально пару минут назад. Настороженно повернув голову, бирюзовые глаза испуганно смотрели на соседнюю камеру, в которой, безвольным телом, лежала девушка.        «Она просто поплатилась за свою дерзость…» — повторял про себя парнишка, будто стараясь убедить себя, что капрал поступил верно, но разве это гуманно?        Все-таки его что-то зацепило в тех зеленых глазах, которые, казалось, не боялись увидеть ад еще раз, даря неясное спокойствие и отрешенность.

«Она же… Жива, да?..»

***

       Девушка не подавала признаков жизни уже как час. Из-за рта тонкой струйкой текла алая кровь, пачкая каменный пол. Проверять дыхание казалось бессмысленным, хотя если заглушить все звуки на пару секунд, то можно услышать сбивчивое сопение. Нет, она была жива, но надолго ли?        Вряд ли кто-то придет ей на подмогу. Это тюрьма, детка! Сознание давно уже затухло, но вот организм до сих пор боролся, стараясь поддерживать огонек жизни, который пытались затушить.

Я тону, я тону, приближаясь ко дну, в глубоком море мечты…

***

       В катакомбах было непозволительно тихо. Где-то наверху капрал избивал Эрена, но вряд ли так же сильно, как Пикуль, чьё сопение сменялось тихим и сухим кашлем. Удивительно, что подруга, шедшая на помощь девушке, сейчас мило щебечет с Гувером, смущаясь и смеясь.

Тем временем…

      Арина Колесникова и её нянька, Бертольд Гувер, стояли друг напротив друга непозволительно близко: их отделяла лишь толстая решётка. Разведчик рассказывал девушке всякие городские байки, чтобы отвлечь её и своё внимание от надвигающейся угрозы в виде возможной казни или, того хуже, избиению капралом: Гуверу было жалко эту девчонку, ведь она ступила не на ту тропу, а могла жить спокойно и мирно.       -… А когда Жан с Йегером сцепились, как собаки, это было то ещё зрелище! — с восторгом в глазах рассказывал парень. Колесникова лишь громко посмеивалась.       — Хей! А спорим, что я смогу украсть у тебя ключи от этой дыры прямо на глазах? — съехидничала девушка. Гувер лишь неуверенно улыбнулся и поднял одну бровь.       — Не думаю, что ты хоть что-то сможе… Хей! — возмущённо воскликнул разведчик, когда его собеседница ловким движением руки стащила с его ремня небольшой медный ключ, размерами не превышавший её собственного мизинца. — Живо верни ключ! Если капитан узнает.!       — Я выиграла! — не дав парнишке договорить, сероглазая бестия начала метаться по комнатке, в знак своей победы. Бертольду только и оставалось, что наблюдать за ней с открытым ртом, пока он всё же не спросил: «Каково твоё желание победителя?»       — Желание? — она пожала плечами, — да я просто так поспорила. Мне же было весело — этого достаточно, — Колесникова кинула ключ в руки Гуверу, — забирай.

***

      Все-таки в случившемся вина лишь зеленоглазой, которая не дала вовремя по тормозам, за что и поплатилась, хоть и слишком жестоко. Да, ее сердце еще билось, и она была жива, но если так подумать, то долго она не протянет.       Глухую тишину разразил непонятный звук, после чего камера залилась ярким светом. В области груди начало печь. Миг, свет исчезает, вместе со звуком, также быстро, как и появился. По ощущениям ничего не изменилось, но лишь для других. Настя все еще была бессознания, единственная странность — синяки исчезли, а кровь будто испарилась. Дыхание стало более ощутимым. Похоже тому, кому (или чему) нужны подруги, не дадут так просто им отделаться. Смерть? Ха, чего еще изволите?!       Это ли не чудо? Как бы часто Пикуль не говорила о суициде, хоть и в шутку, помереть у них не получится. А так хотелось…

Спустя несколько нудных часов

— Mama, we all go to hell. Mama, we all go to hell. I’m writing this letter and wishing you well — мелодичный меццо-сопрано разносился по коридорам, чаруя сидящих в камерах, преступников. -Mama, we all go to hell. Oh, well, now, Mama, we're all gonna die. Mama, we're all gonna die…        Ята лежала на полу, упираясь головой о стену. Ее руки покоились на животе, сцепленные в замок. А в голове щебетала мысль о побеге. Эх, воровка — это навсегда. Снова кто-то остановился напротив девушки, но той плевать. Плевать уже на все. — Stop asking me questions, I'd hate to see you cry, Mama, we're all gonna die, — она снова начала напевать любимую песню. Ее взгляд был уставшим и пустым. Она была расстроена произошедшим? Или просто готова была умереть? Скорее всего, она просто хотела есть… И спать. — По твоему описанию, я уже не надеялась, что она жива! — звонкий голос и сверкнувшие в темноте очки. Без вопросов, это была майор, Ханджи Зое. — Тц, — о, это злостное цыканье Пикуль узнает из тысячи. — Здрасте, капрал! — достаточно громко произнесла девушка, все также втыкая в стену. — Я думала, это был ваш план: избить меня до полусмерти и забыть о моем существовании! — А ты, как погляжу, живучая, раз снова дерзишь. — Хах, может быть, может быть! — задорно ответила Ята и достаточно резко встала. — В любом случае в этом мире много загадок, которые нам не разгадать и через миллионы лет, верно, майор? — А? — Ханджи рассеяно хлопала глазами, осматривая «избитого» подростка. — Да… В твоих словах есть доля правды.        Пикуль самодовольно хмыкнула, снова усаживаясь на холодный пол. Ее взгляд все также был пуст, но зато голос обрел краски.

POV Настя

       Как бы это не было странно, но я не ощущала ничего, что говорило бы об избиении меня сапогами Леви. Только тело немного ломило, но это, скорее всего, последствие неудачной позы, в которой я валялась несколько часов, пока не очнулась. — Что ж, раз ты жива-здорова, то перейдем к делу, — Зоэ подошла ближе к моей опочивальне, а капрал наоборот отдалился, подпирая собой стену. — Так как нам удалось поймать твою подругу, над вами будет суд через пару дней. — А почему так долго? — не, мне было все равно, когда нас будут обсирать полицаи и все-все-все. Но все же у меня есть догадки, и я лишь хочу их подтвердить.  — Нам нужно доставить одного из особых заключённых до определенного места и подписать некоторые бумаги по этому поводу, точнее командору, без которого суд не состоится, — и снова этот командор… — В принципе, я так и думала… — я закрыла лицо руками и начала тереть глаза. Все же недостаток сна сказывался очень и очень "хорошо". Интересно, а взрыв на ножках тоже так «встретили» или снова повезло только мне? — На этом все? — Ваше УПМ. Оно отличается от нашего. — в разговор влез коротышка. Это было ожидаемо. — Нет. — Что? — сделав вид, будто не расслышал, капрал поддался вперед. — Я не собираюсь вам говорить о нашем УПМ. Единственное: да, мы сделали его сами. — Но почему нет? — обиженно спросила Ханджи, ища поддержку в Леви. Сомнительная, знаете ли, поддержка. — Это, я считаю, дало бы нам большое преимущество пред титанами! — Потому что нет! — мне, честно, стал надоедать этот разговор. Поэтому я развернулась к ним спиной и уселась в темном углу. Н-да, 100% решение проблем…

Лжецы обретут вновь надежды покой. Ладонь обхвати и забери с собой, молю…

Спустя какое-то время

       Я, лежа на холодном полу и плюя в потолок, материла всю свою жизнь и ту злополучную книгу. Эх, как мне не хватает в моменты бичевания наушников и телефона с музыкой… Чувство, будто моя туша превращается в ленивый, самоуничтожающийся морально вареник. Прекрасно!       Когда уже за нами придут? Здесь ни часов, ни окон, лишь медленно горящие факелы и стоны заключенных, которые как и я, вероятно, не ели, но намного дольше. Кто-то доживает последние деньки, а кто-то минуты. Кто-то уже мертв. Если так задуматься, то люди прячутся от людей, за этими чертовыми стенами! Но при этом все равно убивают друг друга, так и не научившись жить в мире. Люди — ненасытные твари, борющиеся с новым лишь из-за страха, в итоге теряя все, жаждая власти и следуя самым грязным и отвратительным планам. Почему я не удивлена, что Элийдцев возненавидели Марийцы?        Каждый рожденный в этих стенах ребенок — лишь пушечное мясо, которым пожертвует правительство, только щелкни пальцами! но в тоже время дети подземелья, такие как Леви, что-то… Между. Их никто не будет трогать в случае войны, да и помогать в плачевной ситуации некому. Как говорится, выживает сильнейший, ну, а кто-то гниет в соседней камере из-за мелкого грабежа. — Похоже, этот мир никому не под силам изменить… — дернувшись и резко выдохнув, я свернулась клубком, все также спиной к решетке. — От этого азарт лишь возрастает!        Я взглянула на свое запястье, где красовался милый браслетик-фенечка, с вплетенной алой розочкой из глины. Мамин подарок на пятнадцатилетие. Мама… Боже, как я скучаю по дому! Похер, что будет с этими людьми, мы выберемся отсюда, как бы сложно не было! Я, выберусь!

POV Автор

       Ята продолжала гневные размышления в своей голове, и если с наружи она выглядела спящей, то в мыслях у нее творился ураган, от чего в ушах стоял непонятный гул. Этот звук не дал услышать приближающиеся шаги капрала и Ханджи. — ХЕЙ! — громкий голос майора заставил стонам боли сменится на возмущения. — Что? — Вставай! Сейчас будет суд! — девушка проговорила это таким тоном, будто через несколько минут будет решатся не жизнь подруг-воровок, а наступит вечеринка в честь… Да того же Ирвина! — Вы же сказали… — неохотно поднимаясь с пола и отряхиваясь, Пикуль взглянула на разведчиков. — … Что суд будет через два дня. — Ну так, — Зое вздернула бодро плечами. — уже прошло как раз два дня! — Че, серьезно… — Ята прошла в коридор и терпеливо ждала, когда на нее нацепят наручи.        На этом диалог был окончен и первое, что отметила Пикуль, это молчание капрала. Более того, он будто старался не замечать девушку. Не то чтобы Настю это сильно тревожило, но заставляло напрячься. Может капрал уже знает исход суда и мысленно похоронил подруг? Возможно, этого отрицать, увы, нельзя. «Что ж вы такой жуткий, капрал?»

***

      Как оказалось, идти было не так уж и далеко. Зал суда находился в том же здании, где и темницы. Практично, что тут еще сказать?       Вот огромные коричневые двери, ведущие либо к смерти, либо к помилованию. Вот Колесникова, радующаяся появлению подруги, которую сопровождают двое разведчиков: Майк и Нанаба. Вот они подходят к «дороге в один конец». Пикуль краем глаза заметила, что проходящий мимо Арины парень, судя по голосу и внешности Бертольд Гувер, что-то быстро и тихо шепнул ей, от чего подруга прикусила нижнюю губу. Настя знала, что этот знак означает желание скрыть свои эмоции: по лицу подруги мало что можно было понять — оно оставалось таким же бесстрастным, каким было и пару мгновений назад, однако, в её глазах сверкнула искра. Это могло что-то значить, но времени на раздумья, а уж тем более расспросы не было. Подруги переглянулись. — Удачи нам… — тихо шепчут подруги в один голос. Сердцебиение учащается, как и дыхание.       Двери отворяются, открывая вид на ликующую полицию, присяжных и Смита, к которому присоединяются майоры и капрал. Ах, мы совсем забыли про людей из «Культа стен»! «Самый отвратный состав суда!» — Ята осматривалась, пока ее и подругу заковывали, не давая способов отступления.       Прождав несколько минут, буквально две-три, в самом центре этого «цирка» появился судья и просто уважаемая персона — Дариус Закклий. Он уселся в самом центре, на место судьи, и надел свои очки. Быстро пробежавшись по делу воровок, его взгляд остановился на одной единственной строчке. — И так, начнем же суд по делу Анастасии Пикуль и Арины Колесниковой, — присяжные зашептались меж собой, а Дариус демонстративно кашлянул, призывая к тишине, — вы обвиняетесь в многочисленном воровстве, побеге от военнослужащих и массовом убийстве трех аристократов и четырех рабочих. Вы подтверждаете это? — Мы… — Пикуль мимолетно посмотрела на Смита, самодовольно ухмыльнувшись. Он был удивлен, хотя это было слишком тяжело заметить. — Подтверждаем! — выкрикнула Бараш. — Что ж, тогда даем слово военной полиции.       Наил Док кивнул, прокашлялся и начал свою речь: — Я считаю, что их немедленно нужно отправить на виселицу! — ему тут же поддакнул Культ стен. — Это все? — с некой насмешкой в голосе, Дариус посмотрел на кивающего командора полиции. — Хорошо, теперь даем вам слово, главнокомандующий Ирвин Смит. — Наша позиция такова: они переходят под командование разведкорпуса, в частности капрала Леви.       «Н-да, не густо. У Эрена были предложения поинтереснее, хотя где мы и где Эрен! Небо и земля!» — Их нужно казнить! Они ведьмы, я уверен в этом! — гул, поднявшийся после выступления Ирвина, был эпичным, но эта фраза была громче остальных и сказана она была, догадались кем? — Они нас всех погубят! — Так, тишина в зале! — Закклий постучал несколько раз деревянным молоточком по столу, и все более или менее заткнулись. — Мой окончательный вердикт таков, с учётом всего, что они натворили…       Сердца подруг пропустили удар, а все прочие слова отошли на второй, ненужный, план. В голове четко звенел, отдающимся куда-то вглубь сознания, лишь судебный приговор: — Смертная казнь на виселице!

…We're damned after all. Through fortune and flame we fall…