Автостопом по вселенным. Первая остановка: Атака Титанов

      Девочка лет 11-13 обеспокоенно шла по улицам оживлённого города. Два пушистых её хвоста забавно вздрагивали и по инерции поворачивались всякий раз, когда девочка оглядывалась в поисках. Глаза её беспомощно глядели то на прохожих женщин, то на болтающихся без дела солдат, а маленькие руки плотно сжимали подол милого платьица, сшитого на заказ.       Солнце давно покинуло зенит, продолжая ярко светить и нагревать прохладную после небольшого дождя землю, а наша героиня всё ещё ходила по городу, спрашивая у некоторых прохожих о своей матери, на которую как капля воды похожа девочка. За всем этим зрелищем, естественно, наблюдали солдаты. Ну естественно, девочка, видно, была из обеспеченной семьи, и за то, что её нашли и предали семейству, могли бы дать хорошую награду.

***

— Так как, говоришь, тебя зовут? — спросил главнокомандующий военной полицией, Найл Док, сочувственно смотря на заплаканную девочку. — Р-Рея Вуилл (Wheel), — всё ещё хныча, прощебетала Рея. Даже будучи плачущей, её опухшие большие глаза были столь же яркого серебристо-металлического цвета, как и прежде.       Главнокомандующий не понимал, куда деться, — он не знал кого-либо из знатной общины с такой фамилией, но оставлять ребёнка в беде не позволяла совесть. К тому же, она имела достаточно сильное сходство с одной из воровок, только у той лицо было попроще: чуть прищуренные глаза и вечно недовольная взрослая рожа бандита, а здесь иной случай — здесь ребёнок. — Кхм, — легко кашлянул Найл, собираясь с мыслями, — Рея, ты помнишь, где живёшь? Кто твои родители?       Рея слишком много плакала, оттого её голос осип: — Я… Я живу на севере стены Роза, в Утопии. Мы с мамой и папой приехали в Трост, потому что у папы здесь есть какие-то дела. Мама повела меня в город за покупками, но тут появились титаны и… И маму съели. — последние слова прозвучали так тихо, что казалось она ничего не говорила. Рея снова начала плакать. Взгляд Найла растаял от жалости: она говорит правду. — Это... Это ужасно, — нахмурился главнокомандующий. — Что ж, пока мы не найдём твоего отца — если найдём… -, поживёшь здесь, хорошо? — девочка кивнула. — Отлично, найдите ей комнату, пожалуйста.

***

      «Господи, надрывать голос и притворяться «типа детём» бывает так тяжело!» — прошипела про себя Рея.       Не так давно, чтобы без опасений прорваться в полицию, где опять держат подругу, на этот раз только одну, наша любимая Ариша Колесникова разработала 3 пути спасения Настасьи: в открытую — зайти и сказать «здрасте»; среди ночи, тихо и гуськом или же прямой маскировкой. Первые 2 были слишком рискованны, да и полиция с разведчиками могли бы явно ждать подобной её выходки, что было очевидным на все 100%. Естественно, она выбрала третий путь.       Итак, девушка в первую очередь своровала платье, которое, естественно, было немного ей не по размеру. Угадайте где? Правильно, в груди! Но, благо двоечка позволяла, удалось перевязать грудь так, чтобы она была плоской, — дышать стало значительно легче. Сделать волосы хоть немного прямыми помогли вода с расчёской, а завязать их в хвостики — плёвое дело. Создать немного детского румянца так же не составило труда — всего лишь надо было думать о чём-то смущающем или грустном, как кровь и слёзы тут же приливали. Пришлось, правда, обойтись без очков, таким образом потерянный вид «Реи Вуилл» был реалистичным. А над голосом надо было постараться, чтобы вместо привычного лёгкого баса был слышен визгливый детский писк — на подобное надо много сил, поэтому Колесникова быстро уставала, когда говорила, но это мелочи в сравнении с тем, что она собиралась делать дальше: 1. Стащить ключи и минимальную монтировку во имя безопасности; 2. Найти и спасти Настасью; 3. Сбежать отсюда вместе.       Гениально, не так ли? Всё просто на словах, а на деле… А на деле просто дерьмо — она находилась в ста двадцати километрах от стены Сина, и чтобы пробраться в тюрьму, ей надо было поехать туда сиюминутно.       Благо, полицаи были настроены решительно и буквально через пару часов после прибытия «Реи» объявили ей же, что повозка с лошадьми готова отправляться в путь на север Марии. — Ой, и-извините, я вспомнила, что у меня есть некоторые родственники в пределах стены Сина… Не могли бы вы, пожалуйста, довести меня туда? Возможно, мой папа мог отправиться туда, подумав, что я уехала вместе с мамой!       Полицейские замялись, но всё же согласились.

***

      Уже прошло около 5 часов с момента их отъезда, смеркалось. Арина была сильно измотана дорогой, поэтому всё время спрашивала, когда же они подъедут. Благо, повозка приближалась к стене Сина всё быстрее и быстрее, что не могло не радовать Колесникову, волнующуюся за безопасность своей подруги.

***

— Где находятся твои родственники? — мягко спросил один из местных полицаев, которого оповестили о моём прибытии. — Не знаю… — «Рея» нахмурилась, но тут же засияла, — вспомнила! Мама говорила, что мой дядя работает в местном суде! Можете, пожалуйста, проводить меня туда? — девушка похлопала глазками. Мужчине не оставалось и выбора, кроме как согласиться.

***

«Поняла ли ты, зачем ты нужна?»       Голос эхом отдавался в голове «Реи Вуилл», идущей по огромному коридору в поисках своей подруги. На улице стояла глубокая ночь, потихоньку переходящая в утро. Молочные отблески занимающегося рассвета уже начали быть видны человеческому глазу, а воздух был так свеж и разряжён, что казалось, люди жили в горах. Колесникова тихонько напевала выдуманные ею слова, стараясь отвлечь себя от жутких мыслей, крадущихся в воображение, по поводу Пикуль. — … Куда исчезла? И кем ты стала? — девушка увидела своё отражение в окне, мимо которого проходила, и отвращением отвернулась. Поворачивая голову в разные стороны, старается найти хотя бы что-то, что сможет помочь ей в дальнейшем. — Сейчас ты не та, кого я жду… — Колесникова услышала карканье ворон за окном. — Изменилась вокруг реальность, — она коротко оглядела пространство. — Только как? Увидеть не могу.

***

— … Вой далёкий, дрожь холодная, — девчушка ловко отворачивалась от нападков со стороны небольшой охраны у входа в катакомбы темницы. — Кто по имени позвал меня? — она прислушалась, даже через вопли охранников, Колесникова услышала тихий полустон, будто называющий её по имени. — Знаю, если оглянусь назад, непременно мне подмигнёт маяк… — и снова она увернулась от попытки схватить её. — Ложный знак. «Поняла ли ты, зачем ты нужна?»

***

«Не уйду, поверь», — раздаётся смех. Пикуль тихонько шаркнула ногой, ей было скучно сидеть здесь и ждать прихода «спасителя».

***

Разойдутся линии, правду ища, Смыкая точки наугад. «Так поняла ли ты, что спрятала тьма?» — Отражение предо мной опять… — стремительно пробегая прямо по коридору катакомб, Бараш, прыгнув, на мгновение задержалась в воздухе и увидела своё отражение в битом зеркале. — Оболочка тела — лишь скорлупа, — прошипела она, видя лишь другого человека, «Рею». «… Я облачаюсь в неё и ухожу сквозь туман», — Колесникова продолжала бежать, со страхом чувствуя, что долго не протянет, от чего в ярости осклабилась.

***

Так поняла ли, что значит правда?

Для тебя правды недостаточно…

Постепенно, иным мир станет…

Почему?

      Со сбитым дыханием Колесникова быстро шла, думая о своём и о том, куда пойти. К сожалению, её топографический кретинизм усугублял собственное положение — она не понимала, идёт ли куда надо, или всё же заблудилась?

Не угадаю я…

***

День за днём теряем тени свои — Ускользнёт из рук — разобьётся вдруг!..       «Даже то, что прижимали к груди…», — Арина вдруг с необычайной теплотой вспомнила своего бывшего, которого она в особо стрессовой ситуации любила прижимать к себе. Бывшему, кстати, нравилось. — «… Как будто стало другим».

***

Да, подтвердить не можем то, что мы здесь.

«Мир окажется пеленой в глазах…»

      Уставшая и выдохнувшаяся от побега от полицаев, она бродила, опираясь о стену. ***       Так как Колесникова была уставшей, поймать её было легко, но она была слишком упрямой, чтобы просто так сдаться в руки. Она бежала и бежала, пока, однако, не споткнулась о свою же ногу и не упала, несильно ударившись головой. Это, знаете ли, больно: «… Размывает силуэты людей, — девушка поняла, что начала терять сознание, — цветов и звуков почти не различаю теперь…» *** «Глубоко…»

«Глубоко…»

«Где не видно ничего…»

      Девушка постепенно начала приходить в себя после того, как почувствовала, что чьи-то тёплые и сильные руки несут её, вмиг её голову пронзила острая боль — сказывается более менее удачное падение. «Папа?..» — вмиг подумала она и втянула воздух в ноздри, тут же поморщившись, — запах был незнакомый и противный, как пахнут взрослые мужчины-холостяки — потом и горькой смолой. Запах её отца она, как ни пыталась, почуять не смогла. Колесникова хотела было открыть глаза, но вновь начала погружаться в сонму: «Всё равно, всё равно, жду знаменья своего…» То ли свет, То ли тьма,

То реальность,

То мечта…

      «В танце медленно кружась, не пойму, где оказалась я?» — спросила она саму себя в мыслях. Ей никто не ответил.

***

Так поняла ли ты, что спрятала тьма? Жаль, ответ возник лишь на краткий миг, Прикоснусь — исчезнет тенью опять.

***

      «Ещё жива надежда: в поисках значение отыскать!» — внезапно воодушевилась наша вторая героиня, Настасья. Она заметалась по камере, думая.

***

      Тускло горящая свеча слабо освещала узкое помещение, обставленное будто в минималистическом стиле: кровать без матраца, которую и кроватью-то назвать было сложно, покосившийся табурет, на котором стоял кувшин не то с водой, не то с вином.       Арина открыла глаза — мутная пелена всё ещё стояла перед глазами, но оценить обстановку она всё же была в силах. Кое-как поднявшись с жёсткой кушетки, от которой спина ныла, покачиваясь, Колесникова начала оглядываться, ища возможного подвоха. — Проснулась? — ну что за глупый вопрос от глупого человека? Не видно, что она проснулась? — Кто ты? — грубо спросила девушка незнакомца. — Я из разведки. Командору пришлось долго с вами возиться, чтобы хотя бы поймать, — мужчина пропустил её грубый тон мимо ушей, спокойно отвечая. Когда он вышел из тени, то перед Ариной предстал один знакомый. У него была добродушная улыбка и спокойный взгляд, от чего невольно расслабляешься. — Мне поручили следить за тобой, чтобы ты не ушла. — Ха? Вот, значит, как? — усмехнулась собеседница, с интересом разглядывая мужчину. Хотя это был явно не мужчина, а скорее молодой парень. Вдруг её осенило, — Бертольд Гувер!       Парень был явно поражён её словами, однако, по просьбе капитана ничего не рассказывать и стараться не показывать эмоций, лишь откашлялся и продолжил: — Да… — он смутился, ибо не знал, что стоит сказать дальше. — Так, тебя зовут Арина? Кстати, хах, ты была достаточно лёгкой, чтобы донести тебя сюда. Я было испугался, что… — но Гувер не сумел договорить: Колесникова перебила его. — Так меня сюда принёс ТЫ? — парень опешил. Он знал из рассказов полицаев, что девушка отличалась взрывным характером, но не настолько же… — Н-Ну, да, я, — Бертольд нервно сглотнул — к такому жизнь его точно не готовила. — Мне было приказано нести тебя, вот я и нёс. — Тц, — девушка нахмурилась, но решила смягчиться, — здесь никого нет, кроме тебя? — внезапный вопрос застал парня врасплох. Он коротко кивнул. — Хорошо, расскажу одну вещь…

***

      Прошло некоторое время с тех пор, как Арину поймали и посадили в каморку и приставили к ней в няньки Бертольда Гувера, одного из команды разведчиков. Эти ребята успели немного разговориться друг с другом, хотя напряжение всё ещё стояло между ними. — А знаешь, почему мне ещё было приказано следить за тобой? — парень старался не засмеяться сразу, дожидаясь реакции собеседницы, не заставившей его ждать, — она вытянулась в его сторону, внимательно слушая. — Ты бы потерялась в этих катакомбах и не смогла найти выход! Поэтому даже нам пришлось бы показывать его тебе! — после этих слов Бертольд разразился громким смехом, вгоняя Колесникову в краску от стыда. — Грубиян! — она шуточно кинула в него лежавшую рядом бумажку, хотя сама понимала, что ей самой смешно. Бертольд засмеялся ещё громче, и даже вечно недовольный Барашек рассмеялся, осознавая всю абсурдность ситуации.

***

      Тем временем в камере Настасьи назревало что-то стоящее своего времени….