Автостопом по вселенным. Первая остановка: Атака Титанов

      Это было прекрасное утро, ну как минимум для многих в этом забытом штабе. Колесникова брела по коридору, скрываясь в некой тени. Ей нужно было освежится, но на улицу ей строго настрого запретили выходить, в связи с ее прошлыми «подвигами». В глазах не было радости, да и с чего бы ей там быть? Может потому, что Пикуль сейчас сидела в своей комнате, копошась в рюкзаке и ища книгу их мира. Нет, это точно не причина для радости! И да, им отдали их вещи без особых усилий, не найдя ничего подозрительного. Но не это главное, а то, что сейчас Арина была, как никогда, одинока. Конечно, в их мире у нее случались моменты одиночества, но до конца ей это холодное и липкое чувство не открывалось, от чего в сердце щемило, невольно заставляя осознавать то, на сколько она не готова к такому. Колесникову постоянно терзала мысль о примирении, но, во-первых, ей не позволяла гордость делать хоть что-то в этом направлении, а во-вторых, вряд ли Ята будет согласна пойти на примирение, ища компромисс. Вообщем, у Бараш не было и шанса. А одиночество гложет и гложет, и гложет… — Это невыносимо! — м-да уж, бить стены стало привычкой.        Пару раз шумно вздохнув и выдохнув, девушка выскользнула на улицу через неприметное окно в конце пыльного коридора. Стоит ли говорить о том, как сильно влетит девушке, если ее отсутствие заметят? Вот и Арина не хотела даже думать о том, как именно капрал превратит ее тушу в фарш прекрасного, гнилого изнутри, сорта.        Сморщившись от радужных перспектив, Колесникова бесшумно прошла через задний двор, скрываясь в лесу. Да, титаны. Да, могут сожрать. Но не похер ли на это? От того, что она помрет вряд ли изменится многое. Даже Пикуль, и та, лишь хмыкнет, со словами: «Я ожидала, что ты умрешь так просто без меня. Слишком уж ты слаба в одиночку, идиотка !»       «Я не слаба! Нет! Я не слаба…» — меланхоличное состояние перетекло в агрессию, от чего небольшой камешек под ногами кудрявой улетел в неизвестном направлении Юпитера. — «Это она сдохнет без меня! Да что она знает об одиночестве вообще?! Она просто не представляет ту боль, которую переживаю я! Стерва! Вечно ей нужно выделяться, даже ее розовые волосы, и те ради эпатажа и внимания! Пошла она нахер!»       Снова все чувства усиливали агрессию, заставляя мутузить деревья, кусты и далее по списку. Как хорошо, что, купаясь в своих мыслях, девушка не заметила, как дошла до своего маленького фиолетового друга. Буря в душе поутихла, а во взгляде появилось мнимое спокойствие. Отцепив от пояса небольшую флягу с водой, девушка полила растение, предварительно пощупав почву и убеждаясь в ее сухости. — Лишь ты меня понимаешь, малыш… — убрав флягу обратно на пояс, девушка приземлилась возле дерева, на которое и облокотилась, посматривая то на цветок, то на небо, которое потихоньку заволакивали тучи. — м-да, погода прям под настроение!        Прикрыв ненадолго глаза, девушка представила свою прошлую жизнь и невольно улыбнулась. Там она не знала слово «одиночество». У нее был парень, который ее любил и родители, но все кануло в лету и благодаря кому?! Этой Пикуль, к которой она привязалась, а в последствии потеряла парня и нормальную жизнь.        «Лучше б я тогда не окликалась на твой зов!» — Колесникова распахнула глаза, в которых снова плескалась нарастающая агрессия.        Вслед за этим действом в голове возник голос Пикуль, говорящий, с издевкой: «Как жаль, что здесь нет твоих таблеток, цепная, ты, собачонка!». Резко вскочив с земли, девушка бросила туманный взгляд на цветок и понеслась в направлении корпуса.       В этот раз она не заметила того, кто сидел не так далеко… *** — Где она? — капрал грозно смотрел на подчиненных. — Сэр, Колесниковой нет ни в комнате, не где-либо в корпусе. — парнишка был выше мужчины на две головы, но это не мешало ему трястись от страха. — Пикуль тоже нет? — это было сказано более мягко, что заставило немного выдохнуть. — Она находилась на тренировочной площадке. Как нам объяснила, у нее все затекло и ей нужна разминка. — голос парня стал более уверенный, когда он рассказывал о Яте. Не сложно было догадаться, что девушка ему понравилась и этот вывод не шибко радовал капрала. Не в его смену эти две особы будут наводить смуту! — Тц, черт! — шумно втянув воздух через ноздри, гроза-всех-титанов прикрыл глаза и, потирая переносицу, изрек. — продолжайте поиски этой идиотки и позовите Пикуль. Возможно она что-то знает.       Кинув краткое «Есть!», парень скрылся за скрипучей дверью. Леви злился! Злился как тогда, год назад, когда их обвели вокруг пальца две воровки с сомнительным алиби. Это поведение Колесниковой выводило из себя каждый раз, доказывая её буйный характер, который можно усмирить одним ударом, но точно не его. С этим, как удалось ему заметить, очень неплохо справлялась Пикуль. Ей хватало метко метнуть взгляд в Колесникову, и подруга съёживалась, сдавая все свои позиции. Н-да, только Ята могла совершить контратаку по всем фронтам той, с которой билась против разведки и полиции. Да тех же титанов, черт возьми!        Дверь со скрипом открылась, пропуская внутрь девушку с светло розовыми прядями у лица. Один пункт из того, что не понимал капрал, это: почему они именно розовые и каким хреном они такого цвета… — Вы вызывали? — Пикуль явно была не в восторге от того, что ее прервали, заставив переться к злобному коротышке. — Да. Ты не знаешь где твоя подруга? — вопрос вполне безобидный, но на лицо девушки приобрело еще большее недовольство. Снова чувство дежавю посетило капрала. — Какого лешего я должна знать где эта контуженная шляется?! У меня своих проблем хватает! — Пикуль. — жесткий тон капрала заставил девушку поумерить пыл. — пока мы не найдем ее, отправится назад за стены не сможем, что ставит под угрозу всех. — Простите, но я не знаю, — девушка отвела взгляд в сторону, останавливаясь на полке, где должны лежать книги, но, к сожалению, лежит только пыль. — я могу идти? — Да. — отдав честь, девушка вышла из кабинета, оттягивая ворот черной блузки. От этого разговора остался осадок, правда, только у девушки. У капрала появился еще ряд вопросов к этим особам.

***

POV Настя

       Прекрасно! Эта чокнутая опять решила съебать от проблем, как раньше! Ладно, плевать на мою жизнь, но другие в чем провинились? Если мы все здесь поляжем то, хаха, пиши пропало, история пойдет коту под хвост! И сейчас хорошо, что капрал не спросил про её укус на руке и про мое быстрое «воскрешение» без помощи врачей тогда в темнице. Это просто ёбаное чудо!       Как много людей должно за ней бегать, чтобы она поняла все свои ошибки? Хотя это очень маловероятная херь. Вот даю девяностопроцентную гарантию, что она сейчас ноется самой себе о том, как она несчастна и все это, естественно, по моей вине! Слишком часто мы проходили этот сценарий, чтобы не знать каждую сцену этого блядского страдальческого шоу, в котором в главной роли восседает она, а в роли главного злодея сижу я. Ну не чудесно ли?       Как будто она понимает, что такое одиночество, ага, конечно. Ей даже близко не известно, что такое рыдать навзрыд каждую ночь по несколько часов, сдерживаясь, чтобы не схватить нож и проехаться им по венам. Это то, чего не пожелаешь никому, ведь потом все ведут себя по-разному. В моем случае просто наступает непонятное спокойствие и просто привычка. Привычка быть одной. Возможно поэтому я теперь боюсь людей. Одиночество сжирает изнутри, пока не останется чувство пофигизма к всему тому дерьму, которое происходит и прежде чем ты перестанешь чувствовать большинство душевной боли, тебе нужно пройти через эмоциональный ад. Случай Колесниковой можно описать просто: любимицу внимания оставили на пару минут одну, от чего началась трагедия и полилась водичка, с названием «У меня нет таблеток! Мне нельзя нервничать! Ох, как я одинока!». Мне интересно, какая отбивная получится из нее с помощью волшебных сапогов капрала. Готовая к употреблению или лучше дожарить? Хотя титанам и так, и так сойдет за деликатес… — Черт, когда задумываешься, совсем ничего не замечаешь… — ударив себя по голове кулачком, я осмотрела свою комнату.        Все было до тошноты просто. Каменные стены, деревянный пол, ветхая кровать, неустойчивая тумба, окно и шкаф, правда, без одной дверцы. Сейчас все выглядело мрачнее, чем вчера, когда меня запихнули сюда, закрыв на замок. Наивные, думали я не вылезу через окно! Хотя мне не хотелось убегать, так-то. Надоело уже бегать ото всех. Хочется уже найти нормальный дом в этом мире, куда я смогу вернуться и понять, что, хотя бы, помогут и плевать, что этим домом станет развед корпус! Это намного лучше, чем тусня в затхлом доме вместе с той, которая может психануть и пырнуть ножом. А знала ли я раньше об этой черте Бараша? Наверное, подсознательно, ведь сейчас мне плевать на её дальнейшую судьбу, главное, чтобы все вернулись за стены живыми…       Покопошившись в рюкзаке, я выудила оттуда карандаш, ластик, небольшой ножик и скетчбук. Неплохо было бы достать наушники, но рис того, что кто-то зайдет слишком велик, поэтому буду бубнить себе под нос песенки и рисовать. Так, подоконник вполне живой, только немного пыльный. Взяв салфетку (все из того же рюкзака), я протерла пыль, после чего открыла заевшее окно, чтобы немного проветрить комнату. Высунувшись наполовину, я вдохнула полной грудью воздух, наслаждаясь спокойствием природы и далекими разговорами солдат, которые лишь украшали идиллию, но все хорошее заканчивается неожиданно, как и в этот раз. Откуда-то справа послышались вопли, маты и визги. Вытянувшись сильнее вперед, моему взору представилась прекрасная картина, как Арину несут трое парней, при этом её ноги и руки связаны, от чего девушка негодует и вопить больше всего. — Н-да, не дали ребенку пострадать, решили сразу БДСМ пати устроить… — хихикнув, я с прищуром, так как очки лежали на кровати, наблюдала за происходящим и когда эту не-до-воительницу несли рядом с моим окном, наши взгляды пересеклись. В этот момент я постаралась взглядом передать, что ей уготован пиздец и, если что, я могу в нем помочь, но вряд ли ей. – удачи…       Она смогла прочесть по губам последнее мое слово, от чего в серых глазах появилась едкая ненависть. О да детка, это сила сарказма!        Закрыв окно, я собиралась наконец взять скетчбук и начать калякать, но не повезло, не фортануло. Ко мне постучались, после чего резко открыли дверь, вызывая мое возмущение. — Ты охренел?! А если бы я голая стояла?! — Жан быстро извинился, немного покраснев, после чего быстро проговорил то, с чем его ко мне послали. — Тебя вызывает командор. — я закатила глаза. Видимо сегодня всем нужна моя прекрасная персона, какая досада. — Пошли… — бросив скетчбук на кровать, я последовала за Криштайном. — А что это была за книжка? — на секунду я вышла из зоны доступа рассудка. Как мне сейчас объяснить, что эта «книжка», с достаточно красивой обложкой, тетрадь для рисунков, хотя у меня есть идейка. — Это тетрадь для рисования. — парень широко открыл глаза. — Такие тетради очень дорого стоят, где деньги взяла? — что ж, я так и думала, что он задаст именно этот вопрос. — Жан, не забывай, я одна из воровок. Мне не нужны деньги. Если мне что-то нравится, то это будет моим! — я лукаво улыбнулась, наблюдая, как пепельноволосый ухмыляется моей реплики.        Дальше мы проследовали в тишине, так как за углом уже находился временный кабинет главнокомандующего. Перед тем, как зайти Жан постучал, а я вздохнула. После нашего спасения, я поменяла свое мнение о командоре. Может он не такая уж и сволочь, каким я его считала…        Услышав краткое «Войдите», Криштайн открыл дверь, пропуская меня вперед. В глаза сразу бросилась, привязанная к стулу, Колесникова. Потом Берт и Райнер, ну, а следом я увидела святую четверку разведки. Неужто дело милой и обаятельной Бараш так сложно, что пришлось собирать столько народа? — Здрасте, командор! — если я сейчас буду более-менее позитивном настроении, то, может, меня отпустят быстрее. — Пикуль, сядь, пожалуйста. — или нет.       Я приземлила свою пятую точку на стул, который стоял возле Арины. Мельком глянув на всю беспомощность её ситуации, со моего рта сорвался еле слышный смешок. Откинувшись на спинку, я стала слушать. — Так, Жан, Райнер, Бертольд, — солдаты встали ровно. — вы свободны!        Отдав честь, каждый, перед уходом кинул на нас свой взгляд и, почему-то, у меня появилось впечатление, что о том, какой сейчас будет разговор, знали все, кроме меня. — Что ж, теперь вы, — командор стал серьезнее. Вот теперь мне реально ссыкотно. Забудьте, что я говорила о моем отношении к нему! Он все такой же пугающий ублюдок. — у нас с самого начала к вам были подозрения разного характера, но после недавних событий, — он бросил взгляд сначала на Колесникову, потом на меня. — эти подозрения усилились и появилась уйма вопросов касаемо вашего происхождения. — Вы же знаете наше происхождение. Мы его рассказывали еще тогда, в кабинете полиции, — вздох. — так какие могут быть «вопросы касаемо нашего происхождения»? — Хм, может тогда вы объясните, все то, что мы увидели? — А что вы увидели? — в мою сторону дернулся капрал. — ну, то есть… можно поконкретней! — Твое быстрое восстановление тогда в темнице, так же твое фееричное выступление на поляне и, — Ирвин посмотрел Барашку. — странный укус на руке и два побега. — Я просто хотела прогуляться… — это был, бесспорно, самый тупой ответ из всех возможных, но сейчас меня скорее волновало то, как я буду объяснять все то, что происходило со мной… — Насчет меня, — я быстро перевела все внимание на себя, иначе в этом тесном кабинете случилось убийство. — я не могу, пока что, объяснить то, что вы видели. Во всяком случае не сейчас…        Теперь капрал нацелился и на меня. И что? Его никто не остановит?! Серьезно?! — Мы проверили твое оружие, и оно оказалось вполне обычным, — если он сейчас сморозит что-то про титанов, то это будет эпично. — из-за чего встает вопрос: кто ты или лучше спросить кто ВЫ? — Сразу говорю, мы не титаны! — Почему мы должны вам верить? — Майк… я надеялась на ваше молчание… — Возможно потому, что если бы мы были титанами, то давно бы уже разнесли центр, в котором жили год! — я вскочила со стула, яро жестикулируя. — вы думаете, мы бы пытались выжить, воруя и постоянно сбегая от бравых единорогов, тем самым маяча перед их носами? Нет! Это было бы самым идиотским поступком!       Какое-то время все молчали, уставившись на меня. Каждый обдумывал все мною сказанное и решал дальнейший ход действий.        Все это молчание продолжалось около трех минут, после чего главнокомандующий изрек не самый утешающий вердикт: — Как только мы приедем в главный штаб, вас заключать под стражу, — блондин замолчал, но все понимали, что он не закончил. — и, Ханджи, я передаю их тебе в руки.       Что ж, теперь мы будем подопытными кроликами очкастой. Интересно, как далеко она зайдет со своими опытами?

***

POV Автор

Спустя неделю

      Девушки, как и приказал Ирвин, были под стражей 24/7, выбираясь из своих клеток только тогда, когда за ними приходила Ханджи. И вам не послышалось, подруг расселили по разным камерам, в разных концах подвала, благо там, где остановился отряд капрала, вместе с Эреном и пресловутой очкастой, позволял такое провернуть.        Яте снова повезло, она сидела в камере, которая была отделена стенкой от не-до-титана, из-за чего часто можно было услышать немного раздраженное шипение Пикуль и постоянные вопросы Йгера, которые выводили из себя не только девушку, но и тех, кто охранял их. Как оказалось, самым устойчивым к этой болтовне оказался коротышка, отчего именно он стал наблюдателем этих двоих., да и ко всему прочему, капрал страдал, всем известной, бессонницей.        Колесникова, же, восседала в полнейшем одиночестве, потому что Эрду, Петре, Гюнтеру и Оруо было абсолютно плевать на нее. Они дежурили по двое, меняясь каждые 12 часов. Чаще всего они играли или в карты, или в шахматы, отвлекаясь только на звон цепей девушки, которыми она иногда звенела и то это было не частым явлением. Если же они обращали на неё внимание, то бросали едкие комментарии, после чего возвращались к игре.       Примерно так прошла неделя, потом еще одна и еще, пока не пришло время вылазки. Той самой, в которой планировалось поймать Энни. Воровки об этом дне ничего не знали, так как каждый день был похож на предыдущий, да и в планы разведки их, естественно, никто не посвящал.        Утро в тот самый день было вполне себе обычным для каждой. С Настей снова поздоровался Эрен, идущий в свою клетку. А Арина проснулась под шебуршания и разговоры, причем достаточно громкие. Именно так выглядел «будильник» девушки.        После, не самого лучшего, подъема, девушкам приносили еду и, как было заведено, их поочередно отправляли к ученой, но именно на этом моменте их день стал отличатся от предыдущих. В этот раз их вывели одновременно, при этом сняв оковы. Это уже было неожиданным праздником, руки и ноги наконец могли отдохнуть от тяжести металла, но, когда иномирянок привели в одну из комнат, которая являлась кабинетом, их охватило странное чувство. В комнате посередине стоял деревянный стол, на котором лежало оружие… их оружие. Так же на столе лежали их сумки, с вещами их мира, о которой так и не догадались разведчики.        Прицепившись взглядом к своим вещам, воровки не сразу заметили командора, смотрящего в окно. — Завтра мы отправляемся в экспедицию, — мужчина развернулся к подругам. — и вы едете с нами.       «Что-то здесь не чисто. Разве не рискованно брать нас в экспедицию?» — Пикуль глянула на свой кулон. В этот момент её глаза блеснули красным, неярким, свечением. — «если нам дали такую честь, нужно хоть как-то заслужить их доверие. Если прошел месяц, то именно в этой вылазке будут ловить женскую особь. И именно сейчас, в данной вылазке главное выбраться из такого шаткого положения и постоянных экспериментов!»       После немого соглашения, девушек увели обратно в темницы, где они просидели до следующего дня.

Утро. 6:30

      Все были готовы к тому, что вот-вот откроют ворота. Что удручало подруг, их запихнули в самый зад всего построения, при этом разделив. Хотя есть небольшая ложь: Пикуль сильно не волновало её место в строю, ну, а Арина нервно ерзала в седле, надеясь на мнимую помощь тех, кого она назвала бы "солдатами" лишь на троечку, и это по десятибалльной шкале.

…Тогда никто из молодых особ не знал намерений главнокомандующего насчет них и уж точно не представлял то, насколько из-за их присутствия все пойдет кувырком. Как жаль, что вы слишком заигрались и теперь кто-то из вас об этом пожалеет…