We breathe the moon

21 Чон не заметил, как пролетело время. Время 3 часа ночи, а он все так же стоит за мольбертом, но от усталости ног переместился на стул, а с карандаша на тушь, и уже кистью оставлял уверенные мазки, разной длины и толщины. Не зная, что рисовать, он рисовал небольшие абстракции, которыми его давно учил Хосок хен. Младший не получил академического образования, в отличие от него, да и таланта у него никогда не было. Он просто посвятил всего себя этому делу и отдавался ему долгими часами ежедневно. В такие моменты он совсем не следил за временем и ходом событий. Ему хорошо одному, когда компанию поправляет белое просторное помещение. Каждая вещь в нем имеет значение, каждая кисть и недотертый ластик, каждый затупившийся резак и неудачный рисунок. Чонгук хранил их все, он не выбрасывал ничего. Хо хен всегда говорил, что из прошлого можно почерпнуть вдохновение для настоящего. В период, когда нет идей, но творить хочется до боли, брать старые нелепые работы и раскрывать в них другую, не уродливую сторону. Тэ открыл глаза. В комнате царил полумрак, рассеиваемый пробивающимся сквозь шторы светом уличного фонаря. — Полтретьего, какого черта?.. — Сев край кровати он непроизвольно зажмурился от боли в висках. Эта мигрень никак не хотела расставаться с ним с самого утра. Утро. Тэ задумчиво перевел взгляд на дверь. Судя по всему его никто не беспокоил, пока он забывался сном. Интересно, что теперь ему будет в разы труднее уснуть нормально ночью, но… — Кого это волнует? — Он сам себе усмехнулся. Нужно выйти на кухню, именно там он оставил спасительные таблетки. Когда бинтовал чертову руку. Утро. Тэхен начинал закипать, вспоминая тотальный пиздец, который происходил утром. Какого черта этот парень был так взвинчен, что сорвался на нём? Нет уж, конечно он тут хозяин и добрый самаритянин, но ТАК с людьми ни с чего — не обращаются! Выйдя с комнаты, он замечает, что с мастерской идет свет — значит… Они были повсюду, Чон раскидал по полу множество старых работ «уродцев», и, стоя на одном месте, всматривался в каждого, и отчего-то улыбался. С каждым связано воспоминание, хорошее или плохое, не имеет значения. Если он рисовал в тот момент, значит он дышал, если он рисовал, значит он жил. Подойдя к краю темноты, за которой начиналась полоса света из мастерской, Тэ выглянул вглядываясь внутрь. Он поначалу надеялся, что Чонгук просто забыл выключить свет, а сам давным давно спал. Но тут же разочаровался, увидев фигуру младшего, посреди вороха рисунков. — Не спится? — достаточно громко, опираясь плечом на дверной косяк, скрестив руки на груди. В мастерской раздался голос, стены распространили звонкое эхо, что заставило Чона вздрогнуть. Он оглянулся на объект раздражения, и видел довольно (?) бодрого Тэхена. Чонгук указал пальцем на один из рисунков. — Что? — Тэ подошел к указанному наброску, подняв его с пола, — мне должно это что-то сказать? Он выгнув бровь перевел взгляд на Чонгука, разворачивая к нему рисунок. — Он ужасен, не правда ли? — ответил Чон с усталостью и переместил свою пятую точку на пол. Стоять сил не было, ноги гудели от длительной работы. — Ну, я надеюсь это не конечный результат, и ты попробуешь ещё раз — тогда точно получится как надо, — Тэ равнодушно разжал пальцы, выпуская лист из рук, что мгновенно опустился на пол, подлетев почти к Гуку. — Это всё, чем ты занимался весь день? — Нет, — Чон закинул голову, чтобы видеть лицо Тэхена, — это мое прошлое, а то что я делал сейчас, вон там, — Чон указал в сторону стола, который был загроможден всяким хламом, а на его краю лежала небольшая стопка с листами. Тэхен безучастно посмотрел в направлении, что указал Чонгук. Если честно, ему сейчас было абсолютно наплевать на то, чем он занимался весь день, пока он спал. Он не заходил. — Тебе надо обработать мне раны, не забыл? Чонгук дернул глазами от Тэхена в другую сторону, пока тот не успел перевести на него взгляд. — А тебе оно надо? — парень лег на пол, отворачиваясь от Тэхена. Контактировать с телом, что вызывало у него странные чувства, Чон не хотел. — Сам говорил, что будешь самостоятельно обрабатывать мои раны, — Тэхен перешагнул через Чонгука, подойдя и садясь на стул, — у меня спина ноет. «Кто заставлял тебя на ней столько спать» — Чон пробурчал себе под нос, медленно встал и пошел за аптечкой, все же он ответственен за того, кого приютил. Парень усмехнулся, Тэхен же не был бродячим котом, но сейчас он напоминал кошку покрупнее. Опять эти глюки? Тэ совершенно спокойно развернулся спиной к центру комнаты, стягивая с себя кофту. Зябко, но терпимо. Немного потянувшись, сведя лопатки вместе он приготовился ждать младшего. Вернувшись Чон поздоровался с обнаженной спиной старшего и с «да какого», нехотя, подошел, ставя на стол злосчастную аптечку. — Не торопись, мне почти не холодно, — язвя, чуть запрокинув голову, протянул Тэхен. Зажав губы, чтобы не ляпнуть ничего лишнего, младший встал рядом со все еще «разодранной» спиной, и, нанеся на вату жидкость, прикоснулся к одной из ран так, чтобы ненароком не задеть Тэ пальцами. Почувствовав холодное прикосновение Тэхен максимально выпрямился от рефлекса, уходя от неприятного прикосновения. — Йаа! — прошипел через плечо. Чонгук сам испугался такой реакции и дернулся от старшего. — Да блять, не первый раз же, — он чуть не задел Тэхена, телесного контакта с которым избегал. — Не первый, но это не значит что у меня всё зажило, Чонгук. Больно всё равно, как не крути! — Тэ вернулся на место, глубоко вздыхая. — Я тебе в няньки не записывался! — протянул возмущенно Чон и резко прикоснулся к другой ране ватой. — Но в опекуны подрядился. Тебя никто не заставлял, — опустив уголки губ, дернув плечом за которым Чонгук как раз собирался обработать очередную ранку. — Какого хера? — младший толкнул плечо Тэхена, — может закроешься уже, и я наконец-то обработаю раны? Чонгук уже кипел. Зачем он этим вообще занимается? — Аккуратней с выражениями Чонгук, я, как никак, тебя старше! Будешь аккуратно обрабатывать, не буду шевелиться, всё взаимосвязано, — хмыкнув ответил Тэ, упираясь руками в бока, чтобы облегчить нагрузку на спину. — Нашел чем кидаться, возрастом, этот младший уже зарабатывает получше некоторых, пока эти НЕКОТОРЫЕ, — Чон остановился, — какого хера я вообще распинаюсь… Он резко встал, отшвырнув вату на стол. Тэхен отреагировал мгновенно, поворачиваясь в пол-оборота, перехватывая запястье Чонгука. — Пока эти НЕКОТОРЫЕ что? — Выжидающе глядя прямо в глаза, поворачиваясь уже полностью. — Что, Чонкуки? Чон, железно смотря, дернул руку. Тэхен, несмотря на несколько разные физические возможности, не выпустил руку Чонгука. — Что не так? Я тебя перебил? Тебе же есть, что сказать, правда? Прямо с утра, я чувствую это! Тэхен выплевывал слова, глядя Чонгуку в глаза. — Отпусти, — глаза Чона темнели. Этой самой рукой за последние сутки Тэхен доставил самолично младшему спектр всевозможных эмоций. Почему он не может держать их при себе? — О, навряд ли. Ты же понимаешь, что я не могу каждый раз молча уходить, когда тебя распирает от не пойми чего. Тэхен встал со стула, очутившись почти вплотную к Чону. — Если я тут никто, еще не значит, что со мной надо обращаться, как с НЕКОТОРЫМИ. От Тэхена сейчас палило огнем, его глаза метали молнии. — Так. Что. Говори, — специально расчерчивая слова паузами. — Не трогай меня, — прошептал младший, чувствуя, что еще немного и взорвется. Это невыносимо, не-вы-но-си-мо, черт возьми! Чон зол, но в то же время задыхается, и не от переполнявшего гнева, а от руки, которую старший крепко сжимал. Хоть она и была на запястье, Чонгук ощущал ее петлей на шее. — А то что? Решишь добавить на моем теле отметин? В чем проблема высказать мне в лицо? Что не так Гуки? Я внезапно стал тебе обузой? — Тэхена было не остановить, он напирал каждым вопросом. Становясь рядом с Чоном, дыша фактически одним воздухом — один вдыхал, второй в этот момент выдыхал. Чон закрутил головой в разные стороны, каждое слово кислотой уши разъедает. Он хочет оглохнуть и ослепнуть, лишь бы не являться частью происходящего. Чонгук пятится и отходит назад, крепкая рука мешает, но не в состоянии удержать, все же младший физически порядком превосходит Тэхена. — Я что-то не так говорю? — Шаг. — Или в чем-то не прав? — Второй. — Я же вижу, что тебе что-то не нравится. — Третий. — С утра как на иголках. — Четвертый. Пятого шага не будет, Тэ фактически подпер младшего к стенке. — Хочешь сбегать каждый раз? Разве не ты тут ставил мне условия пребывания? Хочешь их поменять? — последнюю фразу Тэхен произносит, наклонившись на уровень уха Чона. Скользя взглядом по шее, распрямляется, вопросительно глядя прямо в глубину испуганных напротив глаз. Младший стену задевает, ищет в ней ладонями спасение. Пусть он разорвется на частицы и упадет сквозь стену в бездну, хотя, куда падать еще глубже, находясь на самом дне отчаянья и страха. Уши начинает закладывать, Чон морщится и ладонями тянется их закрыть. Тэ стоит наблюдает за действиями Чона. В момент, когда младший жмурится, ладонями прикрывая уши. Тэ тянется к его руке, оттаскивая ее и зажимая её в своей ладони. Она подрагивает. Большим пальцем, поглаживая внутри ладони, Тэ поднимает глаза. — Посмотри на меня. 22 У Юнги с утра раскалывалась голова. Он полночи лопатил интернет и общедоступные базы данных, пытаясь найти информацию на заинтересовавшего его парня, и немножко не заметил, как приготовленная к выходным стяжка пива опустела, а часы показывали начало третьего. Не найдя ничего, кроме стандартных «когда родился, где родился, что закончил, где закончил» Юн решил продолжить копать позже, на работе, ибо «какого черта на него даже штрафов нет, такого не бывает». Отмучившись кое-как (наворачивая круги до кулера и обратно) Юнги остался почти один в отделе, отмазавшись от обеда черствым «у меня сушняк, отвалите». Интерес был неплохо подогрет, поэтому личное использование базы данных полиции, было заведомо запихано подальше, чтобы совесть не ныла. Парень начал искать… Юнги по уши погряз изучая прошлое Пак Чимина. Единственный сын, фамилия довольно известная в своих кругах в Дэгу, родители неплохо постарались для его будущего — элитный лицей средней школы, престижный университет, диплом с отличаем, призер юношеской баскетбольной команды университета (на этом месте Юнги знатно просмеялся), холост, правонарушений нет, страховки все закрыты, даже налоги платит исправно. Но что-то всё равно не укладывалось для Юнги. Откинувшись на спинку офисного кресла, ожидая пока принтер распечатает несколько листов досье Чимина. Он задумчиво смотрел на выходящие листы, и крутил в голове так же последовательно мысли. Чимин юрист, с его связями (и его заработком, если уж на то пошло) он мог самолично и давным давно найти Тэхена. И вообще, что же связывало их? Вспоминая ID-лист Ким Тэхена, Юнги никак не мог связать достаточно богатого и успешного Чимина, с психически неуравновешанным и «серым» пареньком. Чимин проснулся позднее обычно, в отеле было находится скучно, он не мог усидеть на месте, и решил развеется. Как-никак это походит на небольшой отпуск, а его не было уже давно. В Сеуле Чимин бывал только по работе, и никогда не имел возможности посетить места, которые хотел или просто хаотично бродить по улицам и любоваться городом. Для начала он решил просто выйти на улицу и прогуляться. Заглянув в знакомую «Бронзу», он взял кофе «с собой», и попивая его шел по улице Инсадон. Прогулка действительно доставляла Паку большое удовольствие, известная улица была переполнена людьми, и то и дело все куда-то спешили, не замечая ничего вокруг. Чимину уютно, на него никто не обращает внимания, он предоставлен сам себе. Тут его покой нарушает телефонный звонок. Это был его личный секретарь, который вынужден был выйти на работу из-за отъезда босса. Чимину было жаль его, но о подобном одолжении он просил его впервые. — Доброе утро, господин Пак. — Соджун, здравствуй, что-то не так на работе? — Нет, в этом плане все в порядке. — Что произошло? — Дело касается вас. Кто-то из Сеульского отдела полиции наводил на вас справки и искал информацию. — О как… — Мне выяснить, кто это был? — Нет, этого не требуется. До скорого. Сбросив трубку Пак усмехнулся. А «продавец» то дотошный оказался, любопытный и совсем не ленивый. Чимин: Ты должен не обо мне информацию собирать, а о моем друге. Выйдя из кабинета начальника, отчитавшись по будничным делам, Юн был не в лучшем расположении духа. Можно подумать что он контролирует уровень преступности всего Сеула или как минимум отвечает за обучение преступников, которые день ото дня всё хитрей и продуманней. Бросив пачку отчетов на стол, парень безучастно садится на свое рабочее место, замечая индикатор входящего сообщения. — Какого…? У Юнги ступор. Он вообще-то в полицейских базах был, доступ к которым имеют определенные люди из госструктур. Так какого лешего ему пишет, Пак-твоюмать-Чимин, который уже откуда-то знает что Мин просматривал его досье?! Юнги: Твоими связями, сам бы уже нашел и на мне сэкономил бы на новую тачку. Юнги: Прости, я должен был удостовериться, что ищу информацию «для тех ребят». У Пака нервы трещат по швам, какого хрена этот парень полез наводить справки на НЕГО самого. Еще учитывая то, что Чимин перевел нехилую сумму, которую Мин написал, скорее всего, от балды, и Пак это прекрасно понимал. Чимин хотел показать, что он серьезен в своих намерениях и действительно заплатит за выполнения условия договора. В конце концов, в таких сделках требуется предоплата, ибо человек тратит свое время, но чертов Мин, тратит это время не туда. Пака задевает такая беспечность и самоуверенность парня. — Теперь сыграем по моим правилам, — рычит Пак и делает новый звонок. 23 20:03. Юнги вылетает с кабинета начальника злой, как тасманский дьявол. Злоебучий Пак Чимин! Только подумать, эта сволочь доложил его начальству, что «в вашем отделе имеет место быть факт злоупотребления служебным положением, что в данном контексте можно расценивать как факт растраты государственных резервов, что подрывает общее отношение бла-бла-бла», причем ОФИЦИАЛЬНЫМ, сука, ПИСЬМОМ! Теперь Мину светит как минимум выговор с последующим лишением полугодовой премии, как максимум отметка в личном деле «о недобросовестном исполнении служебных обязанностей». Сказать, что Юнги в бешенстве — значит ничего не сказать. Он со злостью пинает рабочее кресло, отталкивая его почти в край помещения. Нужно выпустить пар. — Куда я там его направил? — Юнги хватает свое пальто, роняя вешалку, но это он уже не замечает, вылетая с кабинета. Он забивает на лифт, и стремительно перескакивает ступени, открывая переписку с Чимином и вспоминая отель. — Надеюсь ты в номере, потому что, блять, мне есть что тебе сказать! — Фактически рыча и уже захлопывая дверь автомобиля. Остаток дня Чимин провел, как и планировал. Этот Мин конечно вывел его из себя, но не настолько, чтобы из-за такого человека, как он, Пак бы стал себя решать отдыха и развлечений. Он посетил чайный дом, пару галерей, одна из них предоставляла шедевры традиционного корейского искусства и заглянул поужинать в ресторан. Ноги немного ныли — Пак ходил целый день пешком, оставит свою машину нетронутой. После ванны он расслабленный лег отдыхать, попивая бокал сухого вина. Мысли совсем отступили от него. Он решил посмотреть ТВ и лечь спать пораньше, отоспаться, пока выпала возможность. Находясь у стойки администратора, сверкнув удостоверением Юнги ждал, пока испуганный парнишка выдаст ему номер комнаты, в которую определили Чимина. На полную открытые окна, пока Юнги ехал до отеля только наполовину успокоили разгоряченного детектива, но в нем ещё с запасом хватало на «начистить одну симпатичную морду лица». Молча выдернув листок с номером комнаты из рук парня, Мин направился к лифтам. 4й этаж, №411. Вообще Мин был достаточно холодно эмоциональным и редко когда его могли видеть в хорошем/плохом расположении духа. Только с хеном он вел себя позволительно расслабленно, и то только потому что их много связывало в прошлом, да и нынешнее стечение обстоятельств нет-нет, да связывало их по работе. Но тут что-то пошло не так с самого начала. С самого начала появления этого блондиносеребристого царька из Пусана (откуда родом был Чимин). Юнги хватило чувства самообладания, чтобы не с ноги постучаться в дверь. Пак уже немного задремал и, услышав стук в дверь, решил проигнорировать его. В конце концов, он никого не ждет, а работники отеля могут подождать и до утра. Но стук не прекращался, только становился более настойчивым. С «кого там черти принесли» Чимин встал с кровати, и направился открывать дверь. Упарившись правой рукой в дверной косяк, Юнги не переставая стучал в дверь. — Давай открывай белобрысый, я же знаю, что ты в номере! — бубня от нетерпения себе под нос. Перед Чимином стоял растрепанный и совсем запыхавшийся… Мин Юнги? Пак выгнул бровь и облокотился на дверной проход, скрестив руки на груди. — Какие гости, — Чимин выдавил из себя наигранную улыбку, не меняя эмоций в глазах. Не реагируя на сарказм в свою сторону, Мин в наглую толкнув плечом Чимина прошел внутрь, направляясь прямиком в гостиную. — Ха, — закатив глаза, Чимин уже предчувствовал какой концерт сейчас устроит эта истеричка. Пройдя вслед за Мином, Пак прошел мимо него и, взяв полотенце, начал вытирать все еще не высохшие после душа волосы, не обращая на незваного гостя никакого внимания. — Ты не хочешь объясниться? — Юнги сидел в кресле, уперев в колени локти, сцепив руки замком. Пальто расстёгнуто, да волосы немного взъерошены, очки он оставил в авто. Пак стал продолжать вытирать волосы, игнорируя вопрос Юнги. Мин нарушает его личное пространство еще так бесцеремонно себя ведет учитывая то, как сильно проебался, а тут еще набрался наглости и пришел к нему без предупреждения, ворвавшись в номер. Кинув мокрое полотенце в кресло, где сидел Юнги, Чимин улегся на диван, задрав ноги на подлокотник, взял пульт и стал переключать каналы по ТВ. — Не видишь, я занят, — не глядя на Юнги. Юнги ошалело смотрел на это со стороны и понимал, что сейчас самое комичное что может случиться — это если у него задергается глаз. Который было дернулся, но всё-таки нервы у парня были, он и с трупами дело имел, да и дела распутывал похлеще, чем показывают в кино. Но это откровенное хамство, что он испытывал сейчас на своей шкуре, его просто ставило в ступор. Встав, скидывая пальто на спинку кресла, молча подошел к Чимину выхватывая пульт из его рук, сел ему в ноги, не глядя щелкая «off» на пульте. — Опа, уже нет. Чимина захлестнуло от такой наглости. Этот парень совсем границ не знает, и, походу, слабо понимает, с кем имеет дело. Пак окатил его оценочным взглядом сверху вниз, и во мгновенье Юнги оказался под ним, придавленный телом Чимина с запястьем у горла, решая гостя возможности двигаться. — Я ЗАНЯТ говорю, — рычит Пак и отшвыривая от него свои руки, возвышается над ошарашенным, встает и садится в кресло, в котором раннее сидел Юнги. Он закидывает ногу на ногу и внимательно смотрит на Мина. — Сядь. С две секунды у Мина ушло на то, чтобы понять, что произошло. Времени не хватило, он только успел моргнуть, как давление чужого тела прекратилось, и он услышал чересчур властное «сядь». Юнги порвало. — Я тебе шавка что ли?! — моментом вскакивая на ноги, посреди комнаты. — Ты, козлина, ты вообще понимаешь, что ты говоришь с офицером госорганов?! Ты не перепутал ничего? Если бы можно было видеть, то Чимин мог бы разглядеть тот пар, что сейчас шел из ушей старшего (?). Юнги пришел высказаться, на минуточку! У Пака и мышца не дернулась от бьющегося в агонии, чуть ли не со ртом у пены Мина. — Тогда веди себя как человек, — со сталью в голосе. — Датыохуел! — рычит Мин, швыряя свою задницу на край дивана. — Как человек? А ты как себя вел, «стуканув» моему начальству? По-человечески?! Ты хоть знаешь, чем мне это грозит? — Юнги рвано дышал, остро глядя в глаза Паку. — Прекрасно знаю, — Пак расплывается в улыбке. Теперь Мин не в состоянии контролировать ситуацию, и он прекрасно осознает, что скажи Пак слово и тот вылетит со своего места, поэтому Юнги и рвет не переставая, поэтому готов задушить Чимина собственными руками прям сейчас. Паку удалось взять игру в свои руки. — Ах знаешь. — Юнги опускает голову и взгляд в свои руки. — Ну. Тогда считай, что я отработал твой аванс. — Вставая с дивана и подойдя к креслу на котором сидел Чимин, дернул с внутреннего кармана пальто сложенный пополам желтый конверт, бросая его на колени пепельноволосому. — Я разрываю договор, «За НеИмЕнИеМ вОзМоЖнОсТи ДаЛьШе ИсКаТь ИнФоРмАцИю», — диктующим тоном, стаскивая следом пальто, начиная его одевать. Юнги уже направляется к двери, как Пак встает и заставляет его остановится, преграждая путь. — Ты же все прекрасно знаешь, что информацию запрашивала не поликлиника о моем друге. Знаешь того, кто просил это сделать. И ПРЕКРАСНО ЗНАЕШЬ, где находится мой друг С САМОГО НАЧАЛА, — с болью в горле, — а теперь говоришь мне о человечности. Пак отступил в сторону. — Уходи. Юнги долго смотрит в глаза Чимину, переваривая и прикидывая в голове ответ. Ничего не приходит на ум. Юнги молча открывает дверь и уходит, оставляя Пака одного. Юнги только сидя в машине и прикуривая, выпустив струйку сизого дыма в переполненное снежными тучами небо, думает о том, что проебался в этой игре изначально.