We breathe the moon

36 Чонгук, заглянув в комнату, бросил, что он ненадолго отлучится — и ушел, оставив Тэхена в собственном котле мыслей. Это было вроде как и неожиданно, но в тоже время давало парню возможность спокойно провести время наедине с собой. Так что Тэ уже спокойно принял душ, переоделся (немного подзалипнув опять на футболке, когда складывал ее в корзину для белья, но сморгнул в итоге это странное наваждение), позавтракал и расслабленно сидел в своей комнате, лениво переключая пультом каналы. В какой-то момент парень провалился в дрему, сам того не замечая. Тянет невыносимо. Раз, два, три. Все равно. Чонгук скучал. Он отсчитывает снова и снова, чтобы сдержаться, но ничего не выходит. Ему совсем не больно, наоборот — он чувствует себя хорошо, даже прекрасно в последнее время. Даже тот факт, что Тэхен все забыл, больше не важен. Утром Чон сам растянул расстояние между ними, но уже мысленно смял его собственными руками и отшвырнул в сторону. Важно, что здесь и сейчас. Ему хочется просто почувствовать это снова — то тепло, что от тела старшего исходит солнцем. Только от одних мыслей о нем, Гуки на кончиках пальцев ощущает легкое покалывание. Дома тихо, лишь из комнаты Тэхена доносятся звуки телевизора. Чонгук осторожно приоткрывает дверь и замечает, как Тэ тихо посапывает полусидя, откинувшись спинку на кровати. Сквозь пелену сна Тэхен не слышит, как Чонгук вернулся домой. Не слышит он и то, как тихо открывается дверь в его комнату. Не слышит, как Чон неспеша подходит к кровати и на время останавливается, разглядывая лицо парня. Тэхен видит сон, в котором он на берегу лесной речки, сидит на камне, нагретом солнцем и бросает камешки в воду, наслаждаясь переливами бликов воды и прозрачным воздухом. Во сне Тэ улыбается. Лицо хена такое спокойное, с легкой улыбкой на губах. Чонгук присаживается на корточки рядом и упирается руками о край кровати, положив голову на согнутую руку. К хену хочется прижаться и уснуть вот так вот рядом, но Гуки просто смотрит, изучает. Он целовал это лицо, губы, но никогда не видел их столь близко, как сейчас. В воспоминаниях он пытается вспомнить рельеф и переходы, как уголок чужих губ ощущался на собственных. Чонгук сам непроизвольно улыбается, вспоминая, какими шершавыми были его губы, отчего щекотали даже его самого, в соприкосновении с губами Тэхена. В какой-то момент легкий дневной сон сходит на нет, и сквозь молочную дрему Тэхен начинает слышать работающий телевизор. Но не только. Он начинает различать еще и посторонний звук. Дыхание, но не его. Тэхен открывает один глаз и видит Гука, смотрящего на него в упор, но пока не заметившего его пробуждение. — Давно сидишь? — хрипловатым тихим бархатом спрашивает. — Не очень, — шепчет младший, — я старался быть тихим, — Чонгук сделал еле заметный досадный наклон головой в бок, глаза его заулыбались, но от лица хена не намеревались отрываться, он продолжал его рассматривать. — Я и не слышал, как ты пришел, просто задремал от телека, — парень невольно улыбнулся, спешно руками закрывая лицо и начав тереть глаза. — Хорошо провел время? — Тэхена удивило, что Чон так и продолжал сидеть перед кроватью, разглядывая его как будто впервые его видит. — Смотря с какой стороны посмотреть, — протянул Гу, глазами вбирая в себя каждое движение старшего. — У тебя есть братья? — глаза Чонгука блестели. — Ну… Нет, нету, — Тэхен немного запнулся отвечая, просто потому что они не успели с Гуком затронуть хоть раз тему родственников. — Я единственный ребенок в семье, — Тэ скользил ответно глазами по лицу младшего, замечая в его глазах странную радость. — Тцц… Тогда тебе, к сожалению, не понять, какого проводить время с занозой в заднице, но очень заботливой занозой, — из Гука вырвался смешок. — Думаю, я должен быть счастлив, когда провожу время с ним. — Так ты с братом встречался? — Тэ улыбнулся, отчегото представляя Чона с братом, дубасящих друг друга подушками. — Не понять, но по твоему лицу могу представить, насколько ты ценишь эти встречи. Тэ непроизвольно вытянул руку, потрепав младшего по макушке… — Пришлось немного позаботиться о хене, — Чонгук глаза прикрывает, и вместе с рукой, Тэхен дыхание его забирает, — когда-то надо становиться хорошим братом… Непонятно почему, но очень хочется продолжать перебирать мягкие волосы младшего, путаясь в них пальцами. Где-то внутри свербит чувство дежавю, как будто Тэ уже трогал его волосы, хотя абсолютно уверен, что этого не было. Он смотрит как Чон глаза прикрыл и чуть уголками губ улыбается. — Я уверен, что ты хороший брат… — шепотом говорит, не желая руку убирать. — Отвратительный… Ты и сам видел меня, когда… — младший запинается и замолкает, ему не хочется омрачать момент. Тэхен глубже зарывается пальцами в волосы, соприкасаясь с кожей головы, отчего на загривке младшего мурашки разбежались в разные стороны, и предательски на руках оказались, заставляя «шерсть» встать дыбом. Чонгук видит, как Тэхен замечает это… — А я тебе уже говорил, что неважно какие мы в момент, когда нам плохо. Не это показывает тебя, как человека… — Тэ специально посильней давит пальцами, завороженно глядя на волны мурашек, бегающих по чужим рукам. — Ты мне сейчас кота напоминаешь, только не урчишь разве что, — зачем вслух очевидное говорит — не знает, но улыбается на вспыхнувшие щеки мелкого. — Хен… — от смущения Гу прячет лицо в свою руку, утыкаясь носом в диван. Так приятно. Так хорошо. Чонгук спорить не будет, не будет и колючки свои выпускать, что спрятал теперь глубоко внутри. Или же колючки на месте, а Тэхен умудряется гладить его по ним так легко, не ранясь ненароком? Чону хочется, чтобы старший тоже чувствовал себя с ним хорошо (?) Хочется, очень хочется… — Что хен? Мне нравится, что ты такой… Сейчас, — Тэ сам чувствует, как краснеет, но ему и правда нравится вот этот момент, который точно в памяти останется — то как от него тепло внутри становится. — Не устал на полу сидеть? — Тэхен на кровати приподнимается садясь выше, последний раз рукой по волосам проводит. — Позволишь к тебе забраться? — Гу голову за рукой вслед поднимает и натыкается взглядом на Тэхена, что продолжает все так же смотреть на него, немного рассеянно. От своего же вопроса краснеет еще сильнее. День и ночь местами поменялись словно. Чонгук хотел было спрятать лицо в руки вновь, но впивается тут же уже не в глаза Тэхена, а в плечо, что футболка оголила слегка. Царапины… Младший на рака цветом похож, но глазами возвращается опять к глазам, что за его собственными тянулись, траекторию повторяя. Тэ молча двигается в сторону и плед поднимает, позволяя младшему забраться внутрь. Им обоим никак не хочется сейчас тонкую грань разрушать, что зародилась в этих немых взглядах. Чон быстро забирается, стараясь не показать губу закусанную, да поменьше на царапины поглядывать о которых Тэ и не думает. Чонгук садится рядом, стараясь плечом Тэхена не задеть, но пока устраивался поудобнее, забираясь и кутаясь в пледе, коснулся под ним горячей кожи оголенной ноги старшего, отчего Гу своя, показалась ледяной. Его голова непроизвольно дернулась посмотреть реакцию Тэхена. Тот старался держать свое выражение лица равнодушным, но выходило слабо, он был готов рассмеяться от неуклюжих движений Чонгука, но сдерживался. — Тебе не больно? — все же решается спросить младший, кивая на плечи, пока хен кутал своими ногами плед в кокон хихикая, загребая туда же и чужие ноги, отчего Гук немного взволнованно сожмурил нос. Ведь отчасти он виновник того, что раны хена заживут теперь гораздо позже. — О чем ты? Мне гораздо лучше, Гуки. Ты же сам помогаешь мне с моими ранами! — старший вроде как закончил кутать их, довольно теперь улыбаясь. Выкрутившись рукой, он достал где-то из недр этой конструкции пульт, протягивая его младшему. — Выбирай что хочешь, я не против посмотреть что-нибудь… Пока мы… Ну… — он заулыбался уже смущенно, когда его руки коснулись пальцы Чона. То ли током, то ли пеной в теплой воде, но пальцы отозвались прикосновением по коже, да только младший разрывает прикосновение, забирая пульт. Переведя взгляд уже на телевизор, Гу переключает канал за каналом, пытаясь найти хоть что-то более-менее внятное, чтобы глаз зацепить могло. Он и сам не понял, как начал ощущать под своей ногой ногу хена. Их соприкосновение было таким обыденным, словно так и должно быть, и его ноге там — самое место. Тэхен сидит вплотную рядом, улыбается и совсем непротив его компании, просто так, провести время вместе, оставаясь при этом собой. Но отчего-то мало. Хочется ближе, дальше, не только ногой ощущать. «Нарекаю себя Чон Нерешительный…» в мыслях у Чонгука путается, а … А Тэхен просто устроился рядом с младшим, подтащив подушки повыше, и абсолютно расслабился. «Должно произойти что-то, иначе …» внутренний голос срывается на крик просто. Тэхен даже, наверное, слишком расслабился, потому что совершенно естественным образом подобрался под плечо Чона, размещаясь у него на руке. »… взорвемся…» «Я на тебя улегся, что тебе еще …» Просит. Все нутро просит. От тяжести головы Тэхена на плече — еще больше… В голову онемением бьет. Прикосновение. Первое. Такое, каким хочется его ощущать. Чонгук полузакрытыми глазами переводит взгляд на волосы старшего, отбрасывая все мысли к чертям и последствия, ладони к плечам тянет, совсем бережно обнимая, и утыкается носом в уже знакомый запах лаванды. Закрывает глаза и уже виском, щекой, лбом, ластится растворяясь в запахе и мягкости волос хена. Дышать Тэхеном хорошо. И Тэхен распадается от этих прикосновений — становясь воздухом, что от ощущений этих, кажется переливается всеми цветами радуги. Он руку через Чона перекидывает, в районе груди ладошку аккуратно кладет — и там под его пальцами перестукивание сердца подушечками ощущает. Спокойно — единственное, что сейчас описывает внутренне состояние старшего. Потому что он давно не ощущал себя так странно, но правильно. Бьется быстро, младший чувствует, как его сердце в ладони Тэ находится, а держит он его, словно сокровище, самое драгоценное. Чонгук крепче к себе прижимает, перемещаясь с волос к виску старшего, утыкается в него и носом, щекой и уже губами без разбора мажет. Хочется ощущать, рук мало, чтобы понять, какого это «Тэхен». А какого это «Чонгук» старшему тоже мало понятно. Одно известно, что сейчас на уровне ДНК происходит химия, которая никому неподвластна. Когда-то, где-то происходило уже подобное — ведь все эти прикосновения младшего резонируют внутри, расплываясь терпко по венам. Но сейчас все-равно — важно только вот так вот, даже если это через секунду закончится. Тэхен комкает немного футболку на груди Чона. — Так хорошо… — еле слышно шепчет, на уровне родинок дыхание Гука чувствует. Хорошо… Можно ли одним словом состояние свое описать? Если значение во «все будет хорошо» именно в этом, то Чонгук готов в это «хорошо» верить. Потому что действительно… Колет где-то глубоко, ведь Тэхен может и… — Хен… — сглатывает слова на уровне губ, — обещай, что не забу… Слова уже в губах отпечатываются, младший ощущал их ранее, но кажется, словно это впервые… Это первый… Но отчего же. Родное, до безумия. «Мое»? А у старшего внутри всё от этих тихих слов сжимается, эхом внутри расползаясь — непонятно, почему ощущения эти знакомы. Он вроде и не понимает, о чем Чон речь ведет, но прерывает его на полушепоте, теплом губ притираясь. Губы сухим шорохом соприкасаются, коротко целуя, разрывают и целуют вновь. Поцелуй не протяжной, отнюдь, Чонгук словно старается в каждом соприкосновении запомнить ощущения, отмеряя миллиметр за миллиметром и поочередно целуя то верхнюю, то нижнюю губу, то левый уголок, то правый. Есть родные люди. Есть близкие. А есть родные души. И отчего-то Тэхен уверен, что он свою сейчас под тонкими пальцами чувствует — бит убыстряющийся между них пропуская. — Не забуду, Гуки, — тихо вторит. А ладонь ноет и жжет, требуя не ткань ощущать. Тэхен слабо уголками улыбается в соприкасающиеся губы, к краю рукава футболки тянется, кожи разгоряченной на руках Чона касаясь. Вроде, всего лишь ткань рукава слегка отодвигается, а у Гу ощущение, что он обнажен всей душой, а этот край… Пальцы старшего и саму душу обнажить словно хотят, снова заставляя мурашками покрыться все тело. Тэ ведет по руке, Чонгук ощущает под его пальцами маленькие пупырышки, замирает в поцелуе. Как загнанный котенок, Тэ даже отодвигается немного, взглядом ведя вместе с пальцами по коже, а младшего аж передергивает. Кожа, как обнажённое, свежезаточенное лезвие — чувствительна до предела. Чонгук всегда был чувствительным к прикосновениям, даже в простом похлопывании по плечу он мог различить, с какими намерениями человек взаимодействует с ним, что чувствует по отношению к нему, в каком настроении, а от Тэхена сейчас исходила неподдельная искренность, которая вовсе не благодарностью к поступку младшему отдавала, а чем-то другим. Тэхен делал это не потому что надо/необходимо отплатить/помочь, а потому что хотел этого сам. В своих движениях Тэ аккуратен, стараясь не спугнуть Чонгука в своих руках. Он слишком переживает сейчас, что младший может неправильно расценить какие-то его жесты, отчего очень ласково водит пальцами по нему, переступая уже ткань футболки выше — перепархивая на шею. Завороженно по венке пульсирующей ведет к уху, накрывая ладонью щеку. — Я почему-то сейчас не хочу останавливаться Гу, — извиняясь шепчет. — Я как будто наполняюсь сейчас, оторваться не могу. — Прошу продолжай… — почти молит младший, в слова Тэхена не веря, как будто происходящее исчезнет в один миг. Он и глаза закрыть не смеет, боится потеряться в ощущениях. Чонгук голову поворачивает, лицо в ладонь большую тёплую пряча, целует чужое запястье, перемещаясь медленно к большому пальцу. И тут Тэхена, как молнией в позвоночник бьет, он аж губу закусывает нервно, когда губы Чонгука начинают плутать по его запястью, там, где пульс прощупывается. Он не сдерживается и руку перекладывает, подбородок цепляя и обратно себе губы возвращая. На миллиметре между ними пересохшие в момент губы облизывает, кончиком языка чоновских касаясь… И теряя связь с собой, потому что в следующий момент он эти губы осознанно языком исследует, иступленно стараясь углубить поцелуй, как будто он ему лишний воздух принесет. А Чонгук позволяет, рот послушно открывая, дает изучать себя глубже, по деснам и небу. Сам руками тянется, руки на плечи Тэхена отпуская, которые вовсе не хрупкие, как казалось при первой встречи, а как в ту ночь — когда Гук за них, как за последнюю опору хватался. Младший ближе к Тэ пододвигается, практически складывая свои бедра на его. И Тэ заглатывает все полностью, ныряет в новые/старые ощущения с головой, где-то на задворках сознания понимая, что уже знает, каков Чонгук на вкус. Он и своими губами сминает младшего, и своими руками его бока сжимает. Не сдерживается, когда чувствует, что Чон бедрами прижимается, возбуждение его чувствует. И на секунду отрываясь от него выдыхает сдавленное «Гу». На колени тэхеновские уже полностью садясь, Чонгуку расстояние между ними сокращать некуда. Младший отрывается от Тэхена и подбородок в плечо упирает, ногами обхватывает тело старшего, руками к спине тянется, немного вниз воротник футболки оттягивая, чтобы часть спины оголить. Взглядом впивается, видя плоды своих стараний, растерзанных с кровью запекшейся в корочки. Кончиками пальцев аккуратно проводит по одной из царапин, но Тэхен совсем не одергивает, только наблюдает прикосновение, позволяет. Потому что не понимает, то Чон по своим же следам сейчас водит, выстраивая в своей голове карту прошлой ночи. Тэ только и остается, что ломанно дышать, тактильно ощущая парня, да плавиться от этого. Он ладонями по пояснице Чона водит, легонько царапая, потому что внутри начинает пытаться свое возбуждение контролировать, чтобы не сорваться на младшего. — Прости, — шепчет ему куда-то в шею Чонгук, — из-за меня они теперь дольше заживать будут… — тянется к одной из ранок, что на плече, и губами накрывает, словно от его поцелуя они зажить смогут быстрее. — П.почему? — резко выдыхает Тэ, покрываясь мурашками, от которых даже грудь твердеет. А пальчики всё также невесомо на пояснице у младшего точки нажимают. Чонгук голову поднимает, в глаза уже Тэхену заглядывает, вопрос оставляя подвешенным и не отвеченным. Он хочет сказать, ему хочется разорвать ту ложь, стереть недопонимания. — Потому что их оставил я… Гу свою футболку оттягивает, обнажая засос Тэхеном оставленный. Старший взгляд мутный на него переводит и сглатывает, губы закусывая. — А это оставил ты… — Чонгук пальцами своими багровое пятно накрывает, будто подушечками цвет увидит. И у Тэ внутри что-то взрывается. Знаете, чувство дежавю? Когда видите что-то, и думаете, что вам это уже знакомо, и вы переживали это когда-то? Так и у старшего сейчас, картинки перед глазами, которых он никогда не видел. И ощущения те, которые его заполнили вновь, но никогда почвы не находили внутри. Он следит за младшим тяжело дыша, но где-то на кончике языка послевкусие играет, да так — что он почти что слепок своих губ на Чоне видит. И царапины новые ощущает, как будто только сейчас их Гук ногтями полосует. Сдавленный выдох срывается с губ. — Я… — накрывает руку на засосе, сам тянется, губами старается свое дежавю испарить. Руки свои сзади себя, как опору, Чонгук использует, голову откидывает, шею до максимума обнажая. Мокрые поцелуи накрывают ее, зубами и пальцами впиваясь. Стон непроизвольный с груди младшего вырывается и руки в локтях сгибаются. Тэхен за шею придерживает и талию Гу обхватывает, в руках чоновское тело держит. — Еще…- младший еле выговаривает, слегка хрипя, — я хочу их больше на себе… И Тэ не может отказать младшему в его желании, т.к. оно с его совпадает. Он его опрокидывает, нависая сверху — почти прижимает младшего к поверхности кровати. Тэхен губами по оставленным пятнам водит, новые поверх оставляя. Он, затаив дыхание, с Чона футболку вверх тянет, цепляя ногтевой пластиной кубики пресса — заставляет несдержанно дышать. Он ключицы вылизывать начинает, клыками царапая кожу на младшем. Футболка теряется где-то в пледе, Чонгуку надобности в ней больше нет, и Тэхен наконец в голове цепочку собирает, понимая, почему футболки в местах странных были ночью разбросаны. Воздух плотным становится, только больше разум двоих затмевая, а тела делая сплошной эрогенной зоной. Гу взгляд отпускает, видя на уровне своих ключиц новые бутоны, только что зародившиеся, еще не до конца распустившиеся. — Как же красиво… — красные точки на них рассматривает на Тэхена нависшим над ним смотрит и улыбается. И Тэ не спорит. Он сейчас готов такие «цветы» дарить Чонгуку всегда, превращая все его тело в один сплошной бутон. Он патокой в глазах на младшего смотрит, черные дыры в себе открывая и стараясь поглотить и запомнить. Это пугает, где-то на самом донышке этих дыр. Потому что, секундная нежность сейчас внутри превращается в бомбу замедленного действия под названием «желание». Старший подхватывает бедра Чона, заставляя того обвить себя ногами и уже жадно выцеловывает губы под собой. Чонгук каждой мышцей напрягается, чувствуя, как возбуждение Тэхена в ягодицы упирается. Непроизвольно начинает тереться о торс старшего, стараясь хоть на секунду знобящих, крыльями изнутри царапающих бабочек успокоить. Губы уже немеют, но все равно мало, хочется целовать, кусать, своими делать. Гу руками тянется к краю футболки хена и наверх тянет, просит обнажится. Ткани невыносимо мешаются. Нехотя отрываясь от Чона, старший с себя одежду скидывает, из-под опущенных ресниц за жадным взглядом напротив наблюдая. Если честно, то Тэхену сейчас до белых мушек перед глазами хочется Чона. Его звуков, его новых царапин, и пусть весь мир синим пламенем зайдется. Он спускается ниже ключиц, к зоне где еще не цветет ни один след, мокрым горячим языком дорожку по чувствительному телу прокладывает, наслаждается пока что сдерживающимися полустонами. В спине Чонгук прогибается, заставляет старшего ниже груди и солнечного сплетения спускаться, мокро оставляя себя. Он глаза бы закрыл от удовольствия, чтобы еще острее чувствовать каждое движение, манипуляции Тэхена, но не смеет оторваться — когда он еще увидит картину, что мокрым языком на его груди и животе вычерчена, пока солнце падая лучами отблескивает. Гу руками в плечи Тэ цепляется, мысленно раны старые обходить пытается, но на деле сжимает их, заставляя старшего рыкнуть и укусить за часть кожи. Эти вспышки не отрезвляют, наоборот распаляют, отчего укус на нежной коже над косточкой получается сильнее, чем надо. Но Тэ зацеловывает тут же это место, по краю ткани белья мажа губами. Свое-то возбуждение давит нещадно, а тут под рукой чувствуется чужое, которое в голове зажигает эгоистичное «Хочет». Конечно хочет, старший резонансом в себе тоже самое чувствует. Тэхен ладонью, через ткань боксеров накрывает член младшего, взгляд на него возвращая, за лицом наблюдает. Чонгук глаза неконтролируемо закатывает и на краях, капельки слез образуются, то ли от укуса, то ли от ощущений переполняющих. Тэхен головку через ткань большим пальцем трогает, на этом месте пятно сразу образуется, которое старший под пальцами липкой смазкой чувствует. Чон глаза открывает и на Тэ смотреть пытается, а тот взгляда, искрящего не отрывает. — Хен, — Чонгук на локти привстает, за руки тэхеновские цепляется, — я тоже хочу… потрогать тебя… — непонятно, смущение в голосе звучит или каприз, но младший чуть не хнычет. Старшего эта фраза аж причмокнуть заставляет, расплываясь в ломаной улыбке. Тэ за руками Чона тянется, нависая над ним, но руку с паха не убирает, изводит. У него в легких голос потерялся, он даже сказать не знает, как… Как вообще слова сейчас произносятся? А младший извивается под ним, усугубляя себя в его руках, но ответно к хену тянется, блуждая руками и влажным взглядом. Уже протяжно надрачивая, ткань не убирая, Тэ над Гу до скрипа в зубах доводит последнего до кипения. ХОЧУ. Младший под Тэхена ниже скатывается, смотрит на плечи, что своей шириной всего Чона закрывают. Под руками лопатки обхватывает и тянется к груди, на вкус старшего пробуя. Бугорками покрытое тело отмечает и руку остановившуюся. В улыбке сразу к соску тянется и плоским языком вверх-вниз медленно водит, пальцами мурашки по бокам собирая. Тэ уже своим пахом к паху Гу прижимается, давая тому момент ощутить, как сам его хочет, себя больше раскрывает и только что может — сдавленно выдыхать, пока Чон языком играется. А в момент, когда он прикусывает бусину соска, Тэхен в голос рычит, срывая с себя руки младшего, за голову их заводя. Почти полностью лежа на нем, разгоряченным торсом прикасаясь и дыша фактически в унисон, движение бедрами имитирует, выбивая стон. Стон короткий, из груди самой вырывается, заставляя от резкого напора захлебнуться. Чонгук сам бедрами навстречу подается в такт с Тэхеном, лоб в лоб опирается, дыхание, через рот открытый, на губах оставляя друг на друге. Амплитуда их движений повышается, между телами мокро становится. Тэ одну руку убирает, в ягодицы впивается, стараясь еще большее давление создать. И тут же на место возвращает, по рукам Гука хлопая, которые вниз метнулись сразу же. — Держи, а то мне придётся… — выдыхает прямо в губы, шепча наигранно угрожающе, толкаясь в конце. Чон губу закусив кивает слабо, к поцелую тянется, да хоть к чему — у него ломка самая настоящая, ему мало сейчас всего Тэхена. Тэ садится на бедра, хозяйски взглядом ведя по оголенному торсу младшего, большими пальцами косточки выпирающие гладит. А взгляд просто безумный, там зрачков не видно они всю радужку затопили. Чон наблюдает, как Тэхен в секунду меняется, что в нем хищное что-то проглядывается. Даже сжимается внутренне видя, как тот облизывает его взглядом. Но внутри в голос воет «ХОЧУ, ВОЗЬМИ». — Хен, ты жадный, — с повышенным голосом Чонгук не выдерживает и резко садится, впиваясь зубами в плечо и кусает, заставляя старшего больно в ребра вцепиться и рывком Чона приподнять, а тот назад тянется, напиться не может, слово игрушку любимую отнимают, наиграться не дают. Младший невыносимо голоден, ему хочется всем телом старшего ощущать, изнутри им быть заполненным. А Тэхен играется, к себе прикоснуться не позволяет, сам тело чужое трогает, заставляя снова на спину вернуться. Чон сдается и похотливым взглядом смотрит на укусы оставленные, победно улыбается, что на Тэхене появилось еще больше его «меток». Тут только от одного взгляда с поволокой Тэхен уже готов спустить, но не может себе это позволить, он через пальцы впитывает в себя Чона, не понимает почему у него так сносит крышу от этих прикосновений. Он играясь поддевает резинку белья, чуть натягивая его наверх. От трения на возбуждении заставляет Чона выгнуться с хрустом, стягивая последний предмет одежды на нем. Младший на секунду забывает, как жить, когда перед Тэхеном при свете дня абсолютно открытым показывается. Но тут же заново сердце запускает, когда хен горячими руками его колени в стороны разводит и к губам его тянется. Чонгук вперед подается язык впуская, пальцами с пальцами хена переплетает. Ему нравится быть открытым перед Тэхеном настолько, ему странно, но ощущать это до одури приятно. Обнаженным членом в торс Тэ упирается и толкается между телами, руку сильнее сжимает, другой за спину держится. Скованные руки приподнимает и смотрит, Тэхена заставляет внимание на них перевести, расплетает, кончиком указательного пальца по внутренней стороне ладони ведет. — Я ночью в нее толкался… — играясь, не сдерживая улыбки, как лиса смотрит Чон. Тэ не заостряет внимание на словах младшего, только отвечает на одном дыхании: — А сегодня она будет толкаться в тебя. От перехватившего дыхания Чонгук не выдержал, застонав, и втянул нижнюю губу хена, посасывая ее от распаляющего чувства «на грани». Хен расцепил свою ладонь с гуковской, невесомо опуская ее на внутреннюю часть бедра младшего. Кожа нежная, но под ней перекаты мышц чувствуются. Весь воздух вокруг дрожит, также как Чон — ощущая пальцы, перебирающие все ниже и ниже… До боли нижнюю губу кусая, Чон замер не дыша. Когда пальцы хена еле коснулись между ягодиц, младший непроизвольно от смущения ноги свести попытался, мышцы ягодиц напрягая и пряча вновь лицо в сгиб локтя. Хоть и тело горит, но смущает. Чонгук крупно сглатывает и руку немного в низ отпускает, чтобы на Тэхена взглянуть. А тот такую реакцию понимает, и нежно поглаживает, во взгляд весь смысл пытается вложить «я буду аккуратен Гуки». Но руку убирает и приподнимается чуть-чуть, к тумбочке возле кровати тянется. Ясное дело, что Тэхен лубрикантами разжиться не мог, да и ни к чему это было — так что по сути, ничего кроме крема для (?) в голову не лезет. Но это лучше, чем ничего, он прекрасно это понимает. Чон за его движениями смотрит, до кончиков ушей краснея, понимая, что Тэ делает. У него паника подкатывает к горлу, но Чонгук ее проглатывает, заставляя раствориться, отдает на кормление бабочкам. Видя пальцы в креме ожидающие, ладонь чувствует на колене, что не толкает ногу в сторону, а еле заметно сжимает, большим пальцем поглаживая. Гу глаза закрывает, мысленно собирая себя, и сам ноги распахивает, немного колени к себе притягивая. Тэ поцелуями порхает по внутреннему бедру, отвлекая Чона. Он расслабляет его, стараясь как можно сильнее отвлечь — слабенько на головку дует, побуждая забыться. О да, и Гук отвлекается, переключая всё свое внимание на близость Тэхена к его эрекции. Он пальцами плед под собой сжимает, когда чувствует горячее прикосновение языка к своей плоти, выгибается зажмурившись — старается не дернуться. А хен в это время пальцами колечко массирует, чуть надавливая и стимулируя. У самого же звездочки перед глазами от такого Чонгука перед ним, и в ушах только эти стоны всю жизнь повторяться будут. Чонгук рот широко открывает, голову запрокидывает, когда Тэхен Чона берет. Во рту хена невыносимо горячо и мокро, он легонько всасывает головку, языком по уздечке гуляя. В голову куда-то бьет онемением, он глаза открывает, но ничего не видит. Пальцы заставляют кольцо расслабиться, младший и сам понимает, что половина зависит от него, будет ему больно или нет. Поэтому максимально расслабляется, закидывая одну руку за голову, начинает легонько толкаться в рот старшего, тем временем позволяя одному пальцу медленно входить в себя. «Умный малыш» — сейчас именно это в голове проносится, не давая с языка сорваться подобному. Тэ венки языком переплетает, макушкой ощущая руку Чона, что пытается темп задать. Но Тэхен знает, что это отвлекающий маневр, поэтому все попытки младшего сходят на нет, когда он начинает рвать нарастающие движения. А палец внутри на две фаланги уже, мягкие стенки оглаживает, стараясь не царапаться. А когда понимает, что Чон уже почти не зажимается — второй добавляет, легонько за головку прикусывая на контрасте. И у младшего вселенная в голове взрывается от этих двух ощущений. Крепко губы сжимая, Гу даже приподнимается в корпусе, брови хмурит и взглядом сосущего его член Тэхена сверлит. Он раскрывается еще шире, когда чувствует, как два пальца растягивают его изнутри. Ощущается легкая вибрация и онемение, весь мир сконцентрирован на одной точке. Чонгук со стоном, вырывающимся, рот размыкает и протяжно воет, словно мотив песни какой-то повторяя, но слов не разобрать. Выпустив с влажным звуком член младшего, Тэ прикусывая и целуя, покрывает кожу ниже пупка своими «метками». Рукой не прекращая двигаться внутри Чона, чуть сгибает пальцы, что уже на полную вошли. Тэ поднимается выше, и искусанные губы Гу ловит, языком своим с его сплетаясь в поцелуе — когда подушечка пальца наконец заветный комочек снизу задевает. Младший поцелуй принимает, отвечает жадно, отчаянно, словно в последний раз целует, ощущает на губах собственный вкус, что со слюной хена смешался. Колени до упора прижимает, позволяя Тэ навалится на себя. А длинные пальцы в темпе толкаются, насаживают. Стенки внутри до искр чувствительны, колечко расслабленно настолько, что Гу боли уже вовсе не чувствует. Он слышал 1000 раз, что больно, но с Тэхеном, даже этот щепетильный процесс в неземное превращается. — Хен… как же хорошо… как же… — смешанно в поцелуй говорит, жмурясь от переизбытка ощущений. — Гу… — Тэхен пальцы вынимает, понимая, что младший уже сам насаживается, большего просит, сам еле держится — тело требует получить Чонгука под собой, на себе. — Маленький, только надо будет немного потерпеть, — в ухо шепчет хрипло, потому что в горле вмиг пересыхает, когда он спускает свои штаны вместе с бельём и головкой члена разгоряченного парня чувствует. Он отстраняется полностью, скидывая с себя одежду. — Нет, — головой младший крутит, сам на тело засматривается восторженно. Тэхен куда худее его, мышечной массы меньше, но отчего ощущение, что Гу рядом с ним маленький зверек, которого тот с легкостью в ладонях умещает. — Иди же сюда… — руки к Тэхену тянет, когда тот вовсе без одежды остается. Старший крем с кровати подхватывает, обильно ладонью по себе мажет, и вновь к своему Гу тянется, в его ладони упирается телом. Он ему дорожку поцелуев от кадыка до виска оставляет, какие-то слова нашептывая, пока… пока между ног его располагается и вновь, чуть дрожащей рукой, касается младшего. Чонгук дает волю и своим рукам, к паху старшего ответно тянется и по внутренней стороне бедра совсем рядом с плотью ведет. Хоть на мгновенье хочется ощутить его член в руке, но успевает только пальцами невесомо по стволу провести, Тэхен крадет его руки, бедрами движения сбивает. Он за запястье руку Гука убирает, своей же — себя направляет. Головку прислоняет к разгоряченному колечку, а взгляд на парне держит, эмоции читает. Он не спеша входит, так и сжимая руку Чона, свои пальцы с его сплетая. Младший за подголовник кровати хватается, тянет сильно на себя, руку напрягая, мышцы по ней играют. Бедрами сам ближе поддается, помогая растягивать себя же, чувствуя, как с каждым миллиметром внутри по длине расширяется. Больно ли ему? Нет. Ощущение, что его разрывают, но настолько нежно, что это сладко смешивается с горечью, как перец вмешивается и исчезает. Тэ правда старается все эмоции читать, боясь доставить боль. Он медленно-медленно двигается, ловя даже бедра Гука и гася всю амплитуду его движений. Он чувствует, как на крупицах оставшегося это делает, хотя самого откровенно кроет от узости младшего. Он сейчас такой спектр внутри держит, что скорей взорвется, чем навредит Гуку. — Чон.н.гук.и. — Тэхен в губы выдыхает, ловя прерывистое дыхание Чона, в глазах накапливающуюся влагу видит. Он голову в шею младшего зарывает, начинает двигаться медленно. Короткие стоны с дыхания младшего вырываются, он тянется к волосам Тэхена и пальцами вплетается, пока тот посадившие бутоны сорвать пытается. Послушно замирает и полностью Тэ доверяется, чтобы тому лишние беспокойства не доставлять — вдруг остановится (?). Медленно. Раз… Толчок… Два… Толчок… Три… Словно квадратик шоколада во рту держишь не разжевывая и она растворяется — томно и постепенно. Тэ губами пульс на шее ловит, чувствует, как под ним тело расслабляется, начинает ритм ловить и навстречу двигаться. А Тэхен одной рукой под поясницу младшего подхватывает, выгибая его навстречу себе. Двигаться начинает размашисто, но размеренно, раз за разом звуки извлекая из Чонгука, который наслаждение от этого получать начинает и надсадно стонет, прося большего. Он руки за голову разбрасывает, со скрипом держится за несчастный подголовник. Тэхен уже на полную входит и на мгновение останавливается, пытается рывками зайти еще глубже, переставая сдерживаться. Он поднимает Чона, сажая его на свои колени — почти на весу входя до основания, хотя казалось бы — куда глубже? Чон просто спину полосовать начинает, самостоятельно двигаться — одну руку за спину отставив на кровать. Тэхен же налюбоваться не может на откинувшегося Чона, чье тело блестит капельками пота. Просто отдаваться без остатка, если делать это, то только так. Младший — пластилин в руках хена. От этого мальчишки и капельки стеснения не исходит сейчас, словно его опыт в этом перевалил за десяток лет. Просто с Тэхеном так, словно с самим с собой, хотя даже еще раскрепощеннее, ведь себя он в подростковом возрасте стыдил, что руками фантазируя баловался. Движения ленивые, но только потому что оба просто хотят насытиться этим единением, хотя еще ни один не получил долгожданную разрядку. Тэ сильнее в бедра пальцами вжимается, следы на завтра расцветать оставляя. Валит обратно младшего на кровать, выйдя из него. Гук с ощущения разорванного контакта связь с миром теряет, чуть не хнычет — а старший по кровати глазами водит, выцепляя взглядом подушку. Он хныкающего младшего на живот переворачивает, на поясницу собственнически давит. Младший податливо выгибается, и подушка в один же миг под бедрами оказывается. Головой крутит, чтобы Тэхена увидеть, а тот ягодицы его изучает, с губой закусанной, двумя пальцами внутрь спокойно входит. От этой похотливой картины, от которой далеко не запах растворителя, а секса исходит — Чон краснеет и в плед уже утыкается, пока Тэ на пояснице поцелуи принялся оставлять и вновь пальцами вытрахивать дырочку. Гу от губ только больше выгибается и раскрывается. Это что-то завораживающее, наблюдать вот так вот. Как разбухшее колечко обхватывает пальцы, принимая их в себя. Сжимается и пульсирует, обволакивая. Смазки катастрофически не хватает, но Тэхен перетягивается через раскрасневшегося Гука за тюбиком (баночкой) крема. Он видит, как тот наблюдает за ним, распадаясь во взгляде на части. А Тэ на место возвращается и себя реально не помнит. Просто перед тем как кремом мазнуть, он по ягодицам мутными глазами водит. И вновь видит мельком брошенный взгляд мелкого, в котором читается «НУ?!». Ну и тормоза ни к черту как бы. Тэхен к пояснице опускается языком водя, да немного яичками Чона играется. Приятно настолько, что Чонгук терпеть не в состоянии. Вырывая из себя сдавленные «нет», «стоп», «обоже», «хватит», «больше», сам на встречу поддается, то бедрами крутит в протесте. Язык хена плоско вылизывает, сухого места не оставляя. Мягко… Головка кажется сейчас взорвется… Потому что он. Руками в бедра упирается, жар ощущает, и стоны младшего слышит. Наконец отрывается, руку кремом пачкая и вновь ко входу тянется, обмазывая — больше терпеть не может. Эта музыка стонов никогда не будет им забыта. Он резко выпрямляется, и входит в Чона на всю длину, наваливаясь на него сверху. Рукой на его член опускается и за мочку уха кусает, несдержанно вдалбливаясь с первых толчков. Из Чонгука аж мат, от резкой смены губ на член, вырывается. Тэхен повсюду, Тэхен в каждой частице его тела, кажется, что он стал им, уже в своем сознании теряя где чье тело. Он руку, которой дрочит старший, своей накрывает, старается пальцами траекторию запомнить, а Тэхен резко заставляет Гу свой же член обхватить и уже дрочить самому себе. Но сам руку не убирает, в пальцах чужих путается. Просто вот так вот, ощущая и осознавая себя в Чоне, Тэ пытается растянуть момент, но получается плохо. Он чувствует, что скоро кончит, поэтому рукой младшего начинает быстрее двигать, второй округлую половинку терзая. Не выдержав шлепает его легонько, отчего Чон бедра подкидывает и край пледа жевать начинает, потому что разрывается от ощущений — не зная на чем больше раствориться, на руке хена, на члене или на нем в себе. — Хен, быстрей, — требует и уже сам свою руку ускоряет, заставляя старшего окончательно на издыхании голову вынести, и вдалбливать свой член так размашисто, глубоко и быстро, словно Чон растянутая годами под него шлюшка, что каждый день порцию за порцией просит. И он срывается на бешеный темп, просто вдавливая младшего головой в подушку, пальцами пряди оттягивая. Он за лопатку его кусает, вторую руку убирая с его члена, поясницу мня. — Гуки, Гуки, Гуки… — как в бреду шепчет, последние секунды сдерживая, — я не могу, я уже почти… Чонгук сам на пределе, головку свою сжимает и вперед хена в простыни кончать начинает, дергается под ним, и чувствует, как тот подходит к пику, ягодицы крепко сжимает — что служит отправной точкой, и старший в темпе с Гу сейчас вот-вот кончит внутрь, в унисон дергая телом от оргазма, до хрипа в голосе. Тэ чувствует, как содрогается от оргазма младший, вибрацией ощущая его сжимания. Он только осознает, что еще пару толчков — и последует за Чоном, как ощущает, что тот зажимается, делая почти что больно, на грани. Не отпускает и сам толкается в бедра хена уже самостоятельно доводя его до «точки». И Тэ не выдерживает эту болюче-сладкую пытку, кончая следом за Гу, с рыком делая последний толчок. Конвульсивно заполняя всего собой внутри, Тэхен упирается лбом между лопатками Чона, наваливаясь сверху. Руку из-под себя вытаскивая, младший обмякает и расплывается под хеном, уже ощущая на себе тяжесть тела. Оба рвано дышат, оба шевелится не могут, даже выйти из Чонгука для Тэхена нереально сейчас. Они просто лежат, стараясь хоть немного дыхание в стабильное состояние привести. Так они и лежат какое-то время, пока еще загнанно дыша и осознавая, что только что произошло. Тэхен через пару минут неловко все-таки сползает с Чонгука, ложась боком к младшему. Он рукой вяло по пояснице его водит, моргая медленно, но взглядом раскрасневшиеся щеки его разглядывая. И улыбается. Впервые за долгое время улыбается своей квадратной улыбкой так, что сердце Чона замирает. Он не может не отзеркалить ее, растягивая свою еще шире. — Собью момент конечно, но, — Гу тянется к лицу напротив и кладет ладонь на щеку, — это было действительно охуенно… И напряжение какое-то секундное вмиг исчезает, Тэ заливисто смеяться начинает своим хриплым голосом, кивая на «рецензию» младшего. — Что да, то да… — чуть успокаиваясь, — я тоже испорчу, но ходи чаще к брату, а?.. Гу смешок сдержать не может, знал бы его брат, чем он с этим «психом» сейчас занимался. Но тут от движений чувствует, что из него полилось, и сразу замолкает, неловко на Тэхена смотря. — Хен, ты не мог бы… — младший как сказать не знает, неловко от чего-то, — там салфетки… — указывает на столик, что недалеко от кровати находился. Тэ кивает, понимая всё. А Чон вновь почему-то лицо в скомканный плед под ним прячет, как будто не они пять минут назад тут воздух поджигали. Хен тянет за собой салфетки, доставая несколько сразу — и аккуратно начинает младшего вытирать, убирая белесые разводы. — Ох… нет же… я бы и сам… — паникует Гу, понимая, что старший делает, но от мягкой улыбки Тэхена замолкает, пряча лицо обратно, но краем глаза подглядывает, чувствует, как член опять твердеть начинает от этих простых прикосновений и близости. Кто бы мог подумать, Гу? Тэхен мягко, но настойчиво водит своими руками между бедер младшего, обстоятельно стирая все. Бросив последнюю салфетку на пол, возле кровати — просто рукой по ягодице поджарой водит, на которой след от губ своих видит. А потом, как будто прозревает, уже полностью картинку перед собой видит — младший со спины весь усыпан засосами (а кое-где и укусами), как в тех играх, где надо точки соединить для получения рисунка. И ему нестерпимо интересно, что же за рисунок мог бы выйти. — Я же опять возбуждаюсь, что ты… — Чон глаза жмурит, от пальцев нежно водящих лопатками дергая, и рукой быстро член поправляет, что неудобно в кровать опять упираться начал. Тэ бровь одну вскидывает ухмыляясь, но руку не убирает — выше ведет. Пододвигается ближе и легкий поцелуй оставляет за ухом, шепча: — Голодный какой… — Я все же молодой парень, — Чон капризничает возмущаясь, а сам поцелуй сердцем отслеживает, и тянется к шее, открывшейся, и мокро целует. — Мгм, — Тэхен кивает, откидывая голову, в ощущения довольно жмуриться, — молодой. Растущий. Мой. Словом клеймит, потому что оно на языке вертится, обжигая. А руки снова по телу гулять начинают, будто и не было ничего — вновь жажда внутри разрастаться начинает. Чонгук руки старшего перехватывает и останавливает, и серьезно смотрит на того, в настроении меняясь. Он указывает на него указательным пальцем, заставляя не шевелиться, а сам садится. — Теперь моя очередь, — железно говорит, заставляя старшего от такой резкой смены настроения глаза округлить, — я ведь хочу… хочу сделать тебе приятно… — голос срывается и выдает Гу с потрохами, — ты совсем не дал мне этого сделать… — ладонью шею его накрывает и медленно пальцами вниз тянет по коже. — Ты о чем, Гукки? — Тэ ведется на поводу, слыша, о чем ему младший говорит, — ты просто не знаешь, насколько приятно ты мне делал, пока я в тебе себя ощущал… — на шепот сдавленный, в конце сменяясь голосом, потому что младший его пах ладонью накрывает, чуть голову набок кладет и начинает рукой двигать. — Гу… — Гу? — передразнивает тот и рот приоткрывает, ощущая наконец-то легкую твердость. От прикосновений младшего, Тэхен в его руках сразу затвердевает, как по-щелчку, а тот пальцами играется с головкой, оставляя его губах невесомый поцелуй и с хитрым прищуром ниже спускаться начинает. Тэхен в душе все проклятия мира вспоминает, когда тело начинает на Гука реагировать. А с пониманием того, что тот ниже спускается, языком мокрые дорожки рисуя — выбивает вновь «усталость» из лексикона. Кажется, Чон решил отыграться на нем, потому что Тэхен определенно видит неприкрытый огонек в глазах младшего, и зажевав губу стон давит от его такого вида. Чонгук член Тэхена поднимает, и языком от яичек до головки медленно ведет, сам взгляда, не отрывая от чужого, в темноту погружает. — Хен… Я. Бы. И. Сам. Тебя. С. Радостью. Трахнул… — каждое слово очерчивает, с головки язык на живот перемещает и кусает, рукой член сжав, водить по нему начинает. Тэ обеими руками в волосы Чона впивается, на грани больного оттягивая их, пока тот выкусывает каждое сказанное им слово. Он уже чувствует, что готов на второй круг пойти, парень нефиговый костер желания в нем умеючи разжигает. — Гуки. Поверь. Твои. Стоны. Слаще. Звучат, — также деля слова в руки младшему толкается, размазывая по его ладони свою смазку. Всё-таки отрывает голову Гу от себя, за шею притянув и в глаза опять смотрит с вызовом. Бровь одну приподнимая, Чонгуку каждое слово сказанное, в голову удовольствием торкает, он готов стонать как сучка еще и еще, чтобы услышать такое вновь. — Перемешанные с твоими они куда слаще, — вычерчивает Гу резко возвращаясь обратно и член целиком глотает, сразу глубоко в себя беря. От этого Тэ пропускает через себя разряды в 220Вт, даже немного поджимая пальцы на ногах. Он несдержанно стонет, начиная бедрами двигать, теперь жар глотки Чона «распробывая». В какой момент что пошло не так? В какой момент Тэ за незнакомым ощущением в себе нырнул, а теперь вынырнуть не может? Он на язык младшего только молиться теперь будет, потому что даже не представлял, что тот так уметь может. А Гу все с темпом играется, то набирает, то замедляет, то прикусывает слегка, то вовсе вытащив изо рта вылизывает невесомо, пальцами давление уже увеличивая. Как же Гу до одури нравится слышать, как Тэхену хорошо. Тешит ли он свое самолюбие? Нет. Ему действительно хочется сделать приятно, а тело того само на встречу стремиться не останавливаясь, словно ждало Чонгука всю жизнь, и наконец-то добралось. У Тэхена голос прорезается на грудные стоны, потому что младший невообразимое сейчас вытворяет. Старший его имя стонет, сжимая под ладонями несчастный плед. Мнет его, боясь, что если к младшему прикоснется сейчас, то просто рот ему не пощадит. Тэ голову приподнимает, на двигающегося Чона смотрит сквозь застланные глаза. Воздух предательски мимо проходит, когда старший начинает подкатывающие спазмы внизу живота ощущать. А Чонгук все также старательно, причмокивая по стволу двигается, всё глубже и глубже — в какой-то момент задней стенкой горла головки касаясь. Отстранившись от Тэхена, Чон с щек вытирает смешавшуюся слюну и смазку большим пальцем, рот приоткрытым оставляя. Он понимает, что еще бы чуть-чуть, то довел бы старшего до грани, но ему не хочется, у самого свербит, ВМЕСТЕ ХОЧЕТ. Он смотрит на Тэхена, что пытается от забвения очнуться, тянется к губам, сверху ложась, в край губ целует и «вкусный» выговаривает. У них сейчас вкус общий. Воздух тоже общий, что сексом в комнате пропах насквозь. Тэхен голодно губы младшего сминает, за затылок держит не отпуская, а свободной рукой вновь вниз поясницы тянется, сжимая и разводя половинки. У него только-только звезды перед глазами зажигаться начали, как младший отстранился, к нему поднимаясь. Сейчас хочется просто до одури его телом обладать. — Я сам, — улыбаясь говорит Гу, а сам уже в руках крем держит, смачно на пальцы выдавливает и откидывает, привстает на Тэхене и сам к своим ягодицам тянется, смазывая обильно, а часть об член старшего вытирает. Тот завороженно наблюдает за нехитрыми движениями, но они кажутся до того особенными, только для его глаз открытыми. А Гу уже к головке подставляется, направляя в себя. И снова это ощущение единения во все естество впивается, пока младший медленно насаживается на Тэ. Растянутый, но еще немного с непривычки зажатый — время себе дает, чтобы освоиться в ощущениях. Челка по лбу разбросана хаотично, расцелованные губы алым горят, а во взгляде искры видны — такие же, как и у старшего, ведь желание сейчас у двоих клокочет. — Не двигайся, — коротко у младшего вырывается, пока он на член насаживается. Самому это делать даже не так страшно — можно полностью процессом руководить, к телу прислушиваясь. Но Тэхен умудрился сделать это настолько аккуратно и бережно, что Чон, даже сам к своему телу прислушиваясь, умудряется сделать неловкое движение, напрягается от неприятного ощущения, и член больно в стенку упирается, отчего младший морщится, но руки старшего в протесте убирает — все в порядке, он справится, терпимо. Тэ руки на бедра Чону кладет, поглаживая нежно. Его даже это больше распаляет, наблюдать снизу за парнем, что сейчас будто себя заново изучает. Только себя контролировать тоже нужно уметь — очень сложно это делать, когда чувствуешь, как глубже проникаешь, и тебя узость обволакивает. Тэхен губу изнутри кусает, пытается смирно лежать, концентрируясь на своих руках на подкаченных бедрах Чона. — Не торопись, малыш, — шепчет, большим пальцем водя. Глаза закрывая, Чонгук наконец-то расслабляется, полностью садясь, ягодицами бедра чужие чувствует. Сам руками еще больше половинки раздвигает, чтобы еще глубже, дальше Тэхена в себе чувствовать. Это чувство наполненности… Чон немного сжимается, отчего стон сдавленный слышит, и Тэ бедра по-хозяйски сжимает. Он медленно начинает приподниматься, а старший под ягодицы руки подкладывает — помогает, кончиками пальцев касаясь члена и растраханной дырочки. Самыми подушечками ощущает движение по своему члену, себя все разгоняя. В то время как Чон, пытливо в него горящим взглядом смотрит, томно губу кусая. Он руками своими в ноги упирается Тэхену, выгибаясь больше — чувствует, как ладони на его бедрах деревенеют. Тэ ему процессом руководить доверил, но он не выдерживает, у него картинка перед глазам — кадр топового порно. Он ладонь одну убирает, и член младшего обхватывает, в один ритм с ним двигает ей. Руки на плечах Тэхена складывая, упираясь на них, Чонгук двигаться вверх вниз начинает быстрей. Взгляд специально вниз отпускает, наблюдает, как пальцы хена по члену бегают. Раньше Гу думал, что красивее кисти или карандаша в руке ничего не может быть — идеальное сочетание, но никогда не подумал бы, как красиво будет рука Тэхена выглядеть, пока он его ласкает. Пальцы старшего и без того длинные и изящные, ногти аккуратные, ухоженные, не то что у младшего — грифелем и краской пропитанные, в мозолях и заусенцах, под корень подстриженные. Пока Чонгук увиденным любуется, Тэхен в шею его упирается, за лопатки обхватить заставляет, ближе прижимается. Садится, своей грудью загнанное сердце в чужой чувствует. Свои бедра подкидывает, когда рукой резко вниз по члену Чона двигает, плоть оттягивая — все новые стоны выбивает. Младший аж голову откидывает, имя Тэ выстанывая — а тот, в этот момент, по кадыку губами мажет, вибрацию в себя вбирая. Второй раз у них раскрепощеннее выходит, отчего нежностью тут почти не пахнет. Тэ в ключицу вгрызается, когда парень на нём особо глубоко насаживается, да подушечкой большого пальца на набухшую головку давит. — Блять… — от переизбытка ощущений мат из Чона вылетает, ладонью челюсть Тэхена отводит и зубами впивается широко вгрызаясь в его губы. Лопатки раздирает, нарочно хочет больно сделать, ведь в самом боль приятно смешивается, коктейль из остро-сладкого образуя. Бедрами сильнее прижимается, пытается еще больше старшего в себя втолкать. В него как будто вселился кто-то. Он вроде недавно говорил о том, что Тэхена не против «втрахать», но по сути так не получается, ведь он сам на нем сидит. И этот парень сегодня только впервые переспал с себе подобным? Тэ обе руки за спину младшему заводит, держа бедра максимально раздвинутыми — упрощает тому голодное чувство «ближе/глубже». Взгляд похотливый и мутный, он всё также вцепился в лопатки, шлепки тел разнося по комнате, стонет несдержанно — когда Тэхен пальцем по дырочке играясь водить начинает, дразня своими пальцами новые ощущения, что вкупе добавляются к его члену внутри. Чонгук уже сам двигаться не в силах, ноги устали держать, да и тело тянет, поэтому он просто расслабляется, откидываясь. Дает хену самостоятельно того подкидывать, как захочется. А Тэхен темп бешеный выбирает, раздирая дырочку, и стоны непроизвольные выгоняет нарастающие. Пот, не переставая стекает, кровать влажная под ними, а тела скользят друг о друга, делая шлепки мокрей и громче. Тэ почувствовав, что младший неметь в движениях начал на спину его опрокидывает, одну ногу на свое плечо потянув. Бог его знает, откуда у Чона растяжка такая — но тот под новым углом ярче хена в себе чувствует, потому как тот только по комку нервов ювелирно попадает с каждым толчком. Оба уже на пределе, обоих второй заход вымотал гораздо сильнее, но они всё также размазывают себя в руках друг друга, до пика дойти пытаясь. Тэхен тянется к губам младшего в глубокий поцелуй его утягивая, и движения перестают быть резкими. Он плавно, с оттяжкой начинает двигаться — размеренно потираясь о сочащийся член Чона животом. Гу ногу подгибая дает лечь Тэхену набок позади себя, а тот его ногу приподнимает и толкаться в него продолжает. Младший в корпусе скручивается, за шею Тэ к себе притягивает и в губы впивается. Из-за движений легко бьется о его рот, но все равно эти двое поцелуй разорвать не пытаются. Чонгук уже на исходе, кажется, что его заполняют вечность, и конца этому нет. Тэхен его ногу сжимает так, что на мгновение боль толчки затмевает, отчего Чон даже умудряется губу хена прикусить. А тот приподнимая половинку входит так, что чувствует ее своим прессом. Рычит от этого, уже понимая, что сейчас кончит. Он приподнимается, обеими руками в задницу младшего упираясь, вжимая в кровать и наотмашь последние толчки совершает. Чону неудобно, он хена на себе, на своих губах чувствовать хочет, но этими движениями последний кислород, как душу выбивает… И чувствует, как старший рычит в последнее толкание. — О боже… — из Чона вырывается, когда Тэхен головой в лопатки упирается и голос свой совсем не сдерживает, на бедра давит, вдавливая и наваливаясь, Чонгука почти на живот заваливая. У Гу от этого звука окончательно крышу рвет, за член свой хватается и крепко сжимает, в диван упираясь. — Ч. Гу… Аргх!.. — Изогнувшись Тэ выходит из младшего кончая, пачкая тому бедра теплой струей. Сам сдавленно дышит, чуть нежную кожу лопаток прикусывая — пока его волной от мощного оргазма накрывает. Руки все также на бедрах, но он ослабляет хватку, чуть приподнимая ладонями их, и к уху Гука тянется. — Ну же, маленький… — в ухо шепчет, за мочку оттягивая, подгоняя уже оргазм младшего. Чонгук себе надрачивает, крепко сжимая, в движениях путается, уже хнычет от того, что уже без сил, вроде пик подходит, но еще рывка не хватает. Тэхен тем временем к колечку сфинктера рукой тянется, несильно шлепая по нему несколько раз хлюпающим звуком. И чувствует, как Чона накрывает наконец оргазмом. Он обмякает постепенно, волнами содрогаясь, Тэхен сам без сил почти остался — лишь невесомо по загривку Чонгука губами ведет, падая позади него. Член свой отпуская, Гу просто вытирает ладонь без разбора о кровать, сам немного назад двигается, чтобы ближе к хену быть, а тот его руками за талию подминает к себе ближе, в макушку утыкаясь, в волосы носом зарывается. Ноги под себя подгибая, Чон руку на чужую (его) кладет и пальцы переплетает. Волосы младшего влажные от пота, сейчас шампунем лавандовым отдают. Тэхен обещает себе, что только таким теперь будет голову мыть, и легонько пальцы Чона ответно сжимает. Дыхание обоих выравнивается спустя пару минут, теперь размеренно разносясь по комнатке, лениво от стен отскакивает. Хен своей рукой, сплетенной с другой, начинает кожу на боку Чонгука перебирать — обессиленно глаза прикрывая. Он уже слышит, как у младшего глубоким дыхание стало — он раньше него провалился в послеоргазменную негу. И ничто сейчас не волнует, ни влажные простыни под ними, ни подсыхающая жидкость на них — старший блаженно вслед за своим Гуки в дрему пробирается, руку не выпуская из своей.