We breathe the moon

40 Перед отъездом Чимин решил изменить своей привычке «не завтракать по утрам», поэтому сидел в кафе, в котором недавно встречался с Юнги. Именно тот самый столик, в углу помещения, был свободен, но в этот раз Чимин сел на место «принадлежащее» Мину. Заказав пару сэндвичей и двойной американо, Пак быстро просматривал на планшете отчеты, присланные с Пусана. Он тяжело вздохнул — правок предстоит слишком много, это видно даже не до конца проснувшимся глазам. Отложив гаджет в сторону — портить утро не хотелось мыслями об очередном предстоящем завале, Чимин задумывается, что пора сменить персонал, перепроверив их на квалификацию, а после вышвырнуть добрую половину, иначе шутки «Наш Чими — женат на работе» будут длиться вечность. Пак поднял голову на звон колокольчика — молодая пара зашла в кафе. Оказывается, с этого закутка отчетливо видно вошедших. Не означает ли это, что Юнги сразу заметил Пака и просто ждал, пока тот его отыщет самостоятельно? Мин Юнги… Пак подносит сэндвич ко рту, но тут же морщится и кладет его на тарелку. Кусок в рот положить не удается — ком в горле не дает. Чимин отпивает кофе, вспоминая свою ночную вылазку в бар, где Мин устроил передрягу (может и не Мин, но Чимину кажется, что причина именно в этом парне). А этот парень совершенно разрушил и без того шаткое впечатление о нем. Конечно не секрет, что деньги первое, на что клюют люди при взаимодействии с Чимином. Пак и сам не прочь дать их, если это выгодно для него, ведь любой труд имеет свою цену, но эта ахинея, произошедшая с Юнги… Отвратительно. Самому пришлось идти на крайние меры, чтобы надавить, заставить хоть немного совесть в долбаном Мине проснуться. Чимин кривится в губах. Не в его манере заниматься перевоспитанием. Но это того стоит, даже если придется идти по головам, когда дело касается… Все же заставляя себя, Пак начинает поедать злосчастный сэндвич, который был неплох на самом-то деле, чесночный соус был очень даже вкусным, просто Пак плох для него. Почему его выбила вся эта ситуация? Действовал, поддаваясь только эмоциям. Что еще он мог ожидать? Ему ли привыкать к выкидонам людей, с которыми он работает? Нет. Пак закрывает глаза. Мин Юнги очередной из людей такого вида, поэтому нельзя впредь позволять, так сбивать себя с толку. Чимин выходит из кафе и садится за руль машины. Дорога предстоит не долгой, но этот путь опять отрывает его от цели, доставляя в точку возврата. Включая музыку, Пак достает солнцезащитные очки — пора отправляться. Через 6 часов планерка. Приподнимая очки трет переносицу, внушает себе, что он действительно сделал то что мог, остальные действия выходят за рамки его компетенции, а портить репутацию нельзя категорически, да и «мараться» вовсе не хотелось — Пак не дурак. Последнее, на что остается надеется, на человечность, в гордом упрямом теле, которая возможно проснется. *** Юнги наконец добрался домой. Оказывается, Хосок не так далеко жил от Бронзы — Мин успел плюс/минус запомнить район из которого его вывезло такси. Все ещё дебильное ощущение терзает его внутри. Как будто тут он и правда предал Мона. Между друзьями явно было всё очень трудно, раз старшего вчера так повело. А еще довольно смешно сейчас со стороны понимать факт того, что Мин проснулся в квартире Хосока — волнует его меньше, чем ссора со старым другом. Разбросав ключи, пальто и бумажник по поверхности дивана, Юнги двинулся прямиком в душ, намереваясь прийти в себя — умывание в чужой ванне мало походило на утренние процедуры, которые привычкой прикипели к ежедневной рутине парня. Спустя полчаса контрастной воды, сидя в домашних футболке и штанах на своей кухне, Юнги наконец расслабленно выдохнул за чашкой кофе, не напряжёно выстукивая костяшками пальцев какой-то ритм по столу. А картинка-то в голове у него вырисовывалась не самая жизнерадостная. Что у него получилось на выходе? Денег с Чимина он не поимел (кроме перечисленного аванса), Намджун откровенно послал его в свободное пешее, да и по работе теперь у него непонятно что. Как выгребать из всего того, что свалилось сейчас на его голову, Юн не знал. Одно, правда, он знал точно. Намджун был в корне неправ, не понимая, что над ним угроза тоже висит, хоть пока и не такая отчетливая. У парня чуйка подсказывала, что Пак может и не остановиться на нем, продолжив уже по своим связям копать в его направлении, вот тут-то он и выйдет на Нама. Кофе резко начал горчить, как и мысли, что сейчас опять мушками начали виться вокруг истории с Чимином. — Вот черт же тебя дернул денег поиметь, Мин Юнги. Тебе по жизни мало чтоль?! — Юн сам себя обругивал, понимая, что ничего не вернуть назад и не изменить. Или изменить?.. Просеивая через себя всевозможные «или может» Юн допивает кофе. — И всё-таки я виноват, и надо с этим что-то делать. Он плетется к пальто, выуживая из кармана телефон, на котором 0 пропущенных и 0 смс. Приятно, когда о тебе помнят. Парня не тяготило его одиночество, просто… Ну просто раньше у него был друг, который нет-нет, да прозванивал его, уточняя — не вымер ли там Мин в своей пыльной пещерке. Юнги хмыкнул сам себе. — Каждый куёт как может. Пора и мне перековать свои косяки. Он набирает текст на телефоне, всматриваясь и перечитывая по 20-му кругу сообщение. Оно осталось неотправленным, Юнги просто отбросил телефон по столу дальше от себя. Ну ненормально сейчас лезть со своими извинениями. — Во-первых, это будет похоже на то, что я подлизываю этому куску человека, — Юнги говорит сам с собой, пока выуживает сигарету из пачки, стоя у подоконника, — во-вторых, мне нечего ему сказать. В-третьих, я не собираюсь возвращать аванс, который он точно решит потребовать обратно. Пусть кусает свои пепельные локти — я сам с работой разберусь, и не с такими косяками расправлялся! Мин кивает своему отражению в окне, задирая подбородок. Он не будет извиняться перед парнем, у которого есть достаточные средства узнать информацию самостоятельно. 41 Уже неделю Тэ мусолил желание выйти за пределы квартиры, чтобы окунуться в окружающий мир от которого он достаточно добровольно закрылся. Его состояние уже можно было более-менее назвать сносным — никаких повязок или пластыри он больше не закреплял, позволяя тонкой корочке спокойно покрывать оставшиеся ранки. Но нежелание опять, нечаянно (возможно) наткнуться на первопричины появления их — мгновенно отвешивало нефиговый подзатыльник. Так что Тэ скорей просто находился во власти мечтающих мыслей, нежели реальных планов на ближайшее время. В ближайшие сроки, всё что оставалось его волновать — это уже почти скорое выздоровление, и возможно, всё-таки смена места проживания. Все эти мысли занимали каждое его утро в последнее время, пока он сидел на кухне выпивая первую чашку утреннего кофе. — Хен, может все же сходишь со мной до магазина? — Чонгук застегнул толстовку и накинул капюшон, но тот не отвечал, — Тэхен, ну отзовись, что не так? Младший обвил плечи со спины руками, пьющего пробуждающий напиток, и коротко поцеловал за ушком. — О чем думаешь? Почувствовав, что хен немного шевельнулся, Гук выжидающе уставился на него, не расцепляя рук. — Да ни о чем серьезном, Гу. Просто о том, что мне гораздо лучше день ото дня, — Тэ легонько улыбнулся, отставляя кружку от себя подальше. — Ты спрашивал?.. — Он чуть повернул голову, чмокая ошарашенного мелкого в щеку, улыбаясь во всю квадратную улыбку. — Магазин? Чонгук, тебя кто укусил, что в 10 утра тебе приспичило выйти на улицу? — Ты вчера вечером не пустил меня за апельсинами, а я до сих пор их жуть как хочу! — кривит обидчиво губы, но улыбка вырывается непроизвольно. — Я не хочу ничего из того, что есть в холодильнике, а кофе, — Гу берет кружку Тэхена, делает глоток и ставит на место, — сыт не будешь. — Во-первых: апельсины в первом часу ночи не стоят того, чтобы тебе по пути где-нибудь бошку проломили. Поверь мне, я-то знаю. Во-вторых… — Тэ многозначительно замолчал, приподняв бровь, наблюдая за откровенно резвящимся Чонгуком. — Черт с тобой, дай мне пару минут собраться. И он отцепил руки младшего от себя, направившись в комнату, переодеваться, ворча по пути что-то типа «сыт не будешь, сказал мне человек ночной-дожор». *** — Ты хочешь что-нибудь? — Гу облокотился на продуктовую тележку, толкая ее впереди себя, все же голодный желудок сыграл злую шутку и одними апельсинами не обошлось. Казалось, что младший совершенно не глядя брал товар за товаром, при этом дело не обходилось только нужными продуктами, он хватал что-то с забавной упаковкой, по-типу глазированного бананового сырка с изображением миньонов. Тэхен немного ошарашено наблюдал за происходящим — этот безголовый даже срок годности не смотрел. — Неплохо было бы взять простого молока для хлопьев, а то банан весь их ореховый вкус перебивает, — рассеянно бросил Тэхен, стоя возле стеллажа со злаками, выбирая по плотности клетчатки завтрак на ближайшую неделю. Чонгук только фыркнул в ответ, оставляя тележку возле хена и направляясь за «обычным молоком». Пока он ходил в другой отдел, в тележке прибавилось еще пару продуктов правильного питания, от которых у младшего судорога по лицу прошлась. — Хен. Когда я спрашивал «что-нибудь», я имел ввиду еду или вкусности, а не вот это вот всё! — тыкая в этикетки «без ГМО» возмущался Гу. — Гуки, это полезно. Как минимум мне — но тебе тоже неплохо было бы придерживаться, а то скоро только раменом и будешь в туалете просиживать, — парировал Тэ, наблюдая как краснеют уши у донсена. — Гастритом не страдаю, но да ладно. Это, — хлопнул себя по животу Чонгук, — хоть что переварит, а ожирение мне не грозит, — язвит, но сам тянется за охлаждённой форелью, прикидывая, как ее можно будет приготовить. — И не смотри так на меня, я тогда вообще с рамена не слезу никогда нарочно, — запротестовал Гу, тряся рыбой в руке, когда увидел не скрываемые ухмылки и насмешки старшего. — Тише-тише, ты тут босс — и кухня твоя! — подняв руки «сдаюсь», Тэ чистосердечно смеялся, тихонько подталкивая тележку ногой в сторону Гу. Его откровенно забавляла привычка младшего уметь готовить, но упрощать этот процесс до банального поглощения лапши. — Только за мой гастрит, если что — ответишь ты. И по всей строгости! Тэхен был всеядный, но проблема желудка всё же немного привносила дискомфорт в его жизнь. Он слишком быстро «посадил» себе желудок лекарствами, а врачи в своё время просто «забили» на ребенка, пичкая его всяким… Тэ внезапно перестал смеяться, отводя немного потухший взгляд в сторону стараясь, чтобы Чонгук этого не заметил. — Тогда научи меня, я серьезно понятия не имею, как рыбу выбирать или мясо. Обычно Намджун хен меня снабжает подобным, но видать он очень занят, раз о брате подзабыл, может это и к лучшему, — Чонгук рассматривает продукт в руках, и понятия не имеет хороший он или нет, пахнет приятно — да ладно, поэтому подносит к носу и внюхивается. Поворачивается, чтобы Тэхену показать, но в его плечо впечатываются, оставляя свой «нюх» на филе. — Гу, ты как вообще раньше жил? Кто рыбу по запаху выбирает? — Тэ щелкает легонько младшего по лбу, вытаскивая из рук рыбеху. — Только не говори, что тебе продукты старший брат всегда покупал? Тогда я искренне не понимаю, как ты еще худеньким не откинулся! И что-то невероятное происходит с обычно тихим Тэхеном. Он как юла начинает крутиться между холодильниками с замороженными морепродуктами/мясом — вытаскивая всё новые и новые куски, параллельно рассказывая небольшие аспекты выбора хорошего товара. Чонгук ошарашенно слушает хена, примечая всё новые черты для себя. — … И только поэтому ты можешь сказать, что это — например тушка настоящей крольчатины, а не кошка из соседнего двора, например… Гу? Гуки?! — А, что? Я не ем крольчатину… — от переизбытка информации мозг кипел, но больше завораживало то, что старший увлечен и оживлен. «Он что, латентный шефповар или передач по кулинарии пересмотрел?» — только и мелькало в голове. — Аааа, да ну все в задницу! Слишком сложно, сам будешь нам все вот это вот выбирать, — Чонгук кладет в корзину тщательно выбранный кусок говядины класса «А» вслед за рыбой. Тэхен хмыкает ответно, но молча катит тележку дальше туда, где уже начинают проглядываться ряды касс, с очередями из снующих туда-сюда людей. Выходной, и весь супермаркет переполнен. — Вот каким законом прописано, чтобы две трети касс были всегда закрыты, когда народа дохрена? — хен явно не в восторге от открывшейся картины. — Гу, я пойду пока в очередь встану. Если еще что-то осталось нужное, пробеги сам. Только станок мне не забудь купить, я уже пальцами скоро бриться буду! — и Тэ демонстративно указательным и большим пальцами ведет по проклевывающейся щетине на подбородке. — Мне она нравится, — младший кончиками пальцев в одно мгновение касается низа подбородка Тэхена и разворачивается, направляясь к косметическому отделу. По пути, Чонгук наткнулся на продавцов консультантов и попросил открыть еще кассы, понятия не имея, будет это иметь толк или нет. Но возвращаясь, увидел, растерянного Тэхена на другой кассе, продукты которого уже пробивали. — Да быстрее же ты! — Тэхен держал в руках последние продукты, тормозя кассовую ленту. Покупатели позади него начали было уже недовольно цыкать, когда Чонгук стал протискиваться к хену. — Прикинь, прямо передо мной кассу открыли, я только одного человека вперед пропустил, когда понял, что тебя ещё нет! Тэхен чуть с поклоном отдал последние товары кассиру, вырывая из рук Чона станки и еще какие-то товары бытовой химии. Мысленно про себя хихикает младший, когда Тэ слышит, все же получилось! — Зато сейчас уже домой пойдем, — мягко улыбается Чонгук, расплачиваясь и подхватывая нехилые такие пакеты с продуктами, головой качает, когда Тэхен один из них забрать пытается, — я сам. — С каких это пор я немощным заделался? — Вопрошает хен, обиженно вышагивая впереди Чонгука к автоматическим дверям супермаркета. — Или мне доктор тяжести поднимать запретил? Тэхен на самом деле обижен немного, самую малость — от жеста младшего, что сейчас вроде из благих побуждений пакеты старшему не отдает. — Чего это я, — Гу с Тэ ровняется и передает ему добрую половину пакетов в руки, то ту, где бутылок с жидкостью не было и несколько килограмм мяса, но старшему знать об этом не обязательно. Свободной рукой волосы его трепет и на шее задерживает, — пойдем скорее домой. — Мгм, — Тэ улыбается той самой своей улыбкой, головой дернув от прикосновения Чона. И на ходу перехватывая пакеты догоняет младшего. *** — Гу, а ты давно рисуешь? — между делом, сидя на лавочке в сквере недалеко от «их» дома спрашивает Тэ, забирая дымящийся стаканчик из рук Чона. Они откровенно запыхались тащить обратно все эти пакеты, поэтому решили присесть выпить кофе, благо погода позволяла такую небольшую вольность. — Хмм, сложный вопрос, — рядом с переносицей у Чонгука появились «морщинки», — вообще, столько, сколько я себя помню, но серьезно — в конце средней школы. Тэхен выглядел умиротворенным, но младший чувствовал, что что-то было не то. — Хен, я все не решался, это все же не мое дело, — Чон запнулся, — не мог бы ты мне немного рассказать о себе, хотя бы то, что позволенно быть услышанным моими ушам, — взгляд виновато отпустил, — не то что бы, я тебе не доверяю, или в этом вроде, просто мне хочется узнать тебя немного получше… А в ответ услышал покашливание, потому что хен отчего-то зашелся кашлем, даже кофе чуть носом не пошло. — Так говоришь, как будто из-за того, что нашел меня избитым на улице, в твоей голове уже выстроился вывод, что я связан с чем-то плохим, Гу! — Тэхен спешно вытирает лицо салфетками, которыми был обернут стакан. — Мне нечего скрывать. Я самый «обычный», — и видит бог, в данную секунду Тэхен очень старается сделать голос максимально спокойным. — Закончил среднюю школу, но не пошел учиться дальше, захотел реализоваться как-то в жизни. Но это трудно, знаешь? Мои родители… Как бы это? — и он хмурится, силясь подобрать слова правильные. — Ну не поддерживали меня. — Это грустно, — Чонгук чувствовал себя виноватым, он взял одну из своих салфеток и вытер щеку Тэ, отмечая то, что они стали немного мягче. — Извини, я не хотел тебя обидеть, просто ты до этого никогда ничего не рассказывал о себе, вот я и … Гу забрал из ладони хена использованные салфетки и выбросил их в урну. — Да нет, о чем ты? Мы, в принципе, как-то не поднимали такие темы… — Тэхен замолчал, откидываясь на спинку лавки, закидывая руку за спину Гу, а взгляд воткнув в небо. — Такие, как семья, да и вообще личная жизнь. Последнее он произнес достаточно тихо, на выдохе, быстро возвращаясь к теме разговора — потому что младший явно что-то хотел возразить (он по глазам расширившимся увидел это). — Грустно, но я вроде даже как-то свыкся с этим. Правда, мало в чем преуспел пока что. Разве только в побоях, — и он улыбается, потрепав по затылку младшего. — Давай тогда поговорим, — Чон в одну точку залип и моргает медленно, — ты спросишь, что интересно тебе, а я спрошу тебя о том, что интересно мне… Но все же… — взгляд на колени старшего переводит и сжав слабо руку в кулак на ногу чужую ее перемещает, — я хочу знать о тебе, как можно больше… А лучше — все… — от своих слов краснеет, слюноотделение повысилось — сглатывает, кадыком бегая. Тэхена кажется совсем не волнует, что они сидят посреди бела дня, у людей на виду, а на его коленке покоится рука Чонгука. Он свою руку поверх его кладет, немного переплетая пальцы и поворачивается, сияя как начищенный вон. — Давай. Когда замешательство разбивается у Чонгука об эту улыбку, он даже выдыхает чуть сипло, глупо улыбаясь реакции Тэхена. Улыбается, но не перестает нервно сглатывать, потому что хен говорить начинает. Точнее свой вопрос задает, принимая правила игры продиктованные Чонгуком. — Ты всех побитых жизнью спасаешь? — Нет, — хихикает Гуки, явно не такого вопроса ожидал, — я никогда никому не помогал и… — ладонь пальцами гладит, — не заботился о ком-то. Вон от меня и брат сбежал, даже бродячие кошки, которые около дома слонялись куда-то пропали, хотя я их подкармливал. — То есть мне начать все-таки опасаться, да? — Тэ сжимает пальцы легонько, делая вид что вырваться пытается, чем вызывает еще больший смех у Гука. — Твоя очередь?.. Младший щурится в улыбке — рядом с Тэхеном невозможно не улыбаться, и в общем-то не быть в хорошем расположении духа. — Так, мой вопрос… — кончиками пальцев тарабанит по старшему, обдумывая, задавать ли тому самый интересующий вопрос, — помнишь, я показывал тебе засосы, — запинается, столкнувшись с глазами хена, свои отводит, — на себе, и говорил, что ты оставил… Ты действительно не помнишь об этом? Это похоже на то, как резко может меняться погода в одно мгновение. Когда мгновение назад удушающий солнцепёк, а сейчас — пронизывает ледяным ветром и тучи тяжелей наковален. Тэхен достаточно долго думал после… после того, что было между ними тогда. Особенно долго он думал, как раз-таки, когда вспомнил, что Чонгук в процессе сказал, что это его засосы. Он кругами ходил, старался как никогда свою память напрячь — вызвать хоть то самое треклятое чувство дежавю, чтобы картинками перед глазами прошлось. Но всё тщетно. И тогда Тэхену стало вновь страшно. Потому что он НЕ ПОМНИЛ. А по недвусмысленным выводам от совместно проведенного вечера — после прихода Чонгука от брата, он понял, что не помнит их ПЕРВЫЙ, сука, раз. Ему откровенно страшно говорить об этом младшему, потому что оправдания такому вроде как нет, а желания рассказывать о своем недуге у Тэ изначально не наблюдалось. Он до последнего бы молчал, скрывая это от парня — просто потому что ему… стыдно (?) за эту свою грань личности. Хорошо, что Чон сейчас на него не смотрит, Тэхен мало, когда мог скрыть свои особо глубокие эмоции, а сейчас, думается, у него на лице всё неплохо «написано». — Гуки. Прости. От слов Тэ странно — не больно, но досадно, что мгновение это в памяти разделить не может. Но с другой стороны, Чонгук тогда накричал на него и вел себя с ним, как последний осел. Если Гу чего и достоин так этого… — Ничего, — младший слабо улыбается и голову на плечо тэхеновское отпускает, — будем считать, что это мое наказание, не думай об этом, я больше не спрошу. — Мгм, — кивает старший, тыкаясь подбородком в макушку цвета кофе, того, что до сих пор у него в руках, паром в воздухе растворяется. Тэхен молчит. Ему всё еще кажется, что он должен хоть как-то объясниться перед Чонгуком, чтобы он не подумал, как остальные, что он ненормальный или что-то подобное. — Это всё с детства пошло, Гуки. Я не виноват и никак контролировать это не могу, прости, — хен в макушку шепотом это произносит, сжимая до конца крепко руку Чонгука. — Все в порядке, — шепчет младший, растворяясь, Тэхена на себе ощущая, глаза закрывает, — я буду напонимать тебе то, что ты забыл, и стараться повторить это вновь, а если не получится, — голову поворачивает и в шею Тэ носом утыкается, — то буду помнить вместо тебя. Тепло? Нет. Обжигающе? Нет. Внутривенно эйфорийно, отчего даже внутренний червяк страха забивается в закрома сознания, понимая, что зря, в принципе-то, выползал. У Тэ такого не было. Не было такого Чонгука рядом. Жаль, жизнь могла бы быть так прекрасна, встреть он его раньше и при других обстоятельствах.  — Эх. Знал бы, раньше нарвался на неприятности! — непременно вслух озвучивает это тихо, чмокая в ворох волос. — Моя очередь?..