От Зальцбурга до Берлина

По комнате разнесся звук бьющегося стекла. Красивая миниатюрная копилка, украшенная всевозможными узорами, превратилась в пыль на глазах девушки. Александрия опустилась на колени и, испуганно осекаясь, принялась прятать мелочь по карманам пальто. Холодные пальцы цепляли монетки быстро, но при этом осторожно. Чем дальше все заходило, тем сильнее начинала девушка сомневаться в собственном решении. Но отступать было уже некуда. Осколки копилки, царапающие нежную кожу ладоней, все больше убеждали её в этом. — Ты с ума сошла! — вскрикнула женщина, вбегая в комнату. — Алекс, прошу, не делай этого. Это не приведет ни к чему хорошему. Послушай меня, я прошу тебя… Александрия подняла глаза. На пороге комнаты стояла её мать. Немолодая женщина с жидкими волосами, собранными в пучок на затылке, и впалыми щеками. Слезы рисовали дорожки на её испещренном морщинами лице, а руки судорожно цеплялись за стену. Она выглядела обессиленной и сломленной, но в голосе её все ещё ощущалась настойчивость. Девушка почувствовала, как лицо её будто вспыхнуло пламенем. Она сдерживала подступающие слезы, не в силах больше смотреть на измученное материнское лицо. Карманы старого рваного пальто, тем временем, заполнялись монетками. Из кухни донёсся грохот. Александрия молниеносно поднялась на ноги, схватила дорожную сумку и понеслась к двери, всеми силами стараясь не обращать внимание на отчаяние собственной матери. В коридоре показался отец, следом за которым покорно шёл паренек лет шестнадцати, чертами лица похожий на свою мать. Он неуверенно поднял глаза и, выглянув из-за отцовской спины, уставился на стоящую у двери Александрию. — Ты остаешься дома! — отец ударил кулаком стену. — Александрия! — Я делаю это ради вас! — взмолилась девушка, мертвой хваткой вцепившись в дверную ручку. — Почему вы не можете этого понять? — Армия — не решение всех проблем, Алекс. — Я хочу помочь. Я могу помочь. Если я пойду на службу, я смогу пересылать вам деньги на еду, лекарства, — девушка сделала короткую паузу. — На лечение сестры. Может армия — это не решение всех проблем, но я не вижу другого способа выйти из сложившейся ситуации, — на её глазах навернулись слезы. — Я наконец могу стать полезной, сделать что-то стоящее в этой жизни. Я хотела отправиться на службу с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. Позвольте мне уйти, прошу вас. — Посмотри, во что они превратили меня! — мужчина продолжал срываться на крик, а Александрия все сильнее вжималась в дверь, готовая в любую минуту повернуть ручку. — Я — не ты, папа, — с трудом выдавив из себя слова, девушка потупила взгляд. Мать, не в силах больше наблюдать за разворачивающейся трагедией в собственной семье, вытерла слезы рукавом платья и скрылась за дверями спальни. Отец продолжал стоять на своем. Он не терял надежды отговорить Александрию от опрометчивого, по его мнению, поступка. Её решение казалось ему незрелым, глупым, и в какой-то степени наивным. Младший брат девушки, стоявший за спиной отца, последовал за рыдающей матерью, оставив их наедине. Отец долго молчал, внимательно изучая лицо своей дочери, которая вот-вот растворится в воздухе. Ручка двери повернулась, и в бедные апартаменты несчастной семьи проник холодный ночной ветер. — Простите, — со слезами на глазах прошептала девушка и нырнула за дверь навстречу холодной осенней ночи. Она бежала так быстро, как только могла. Ноги несли её вниз по лестнице, а руки неловко цеплялись за перила. В груди бешено стучало сердце. Александрии казалось, что ещё пару ударов, и по её хрупким ребрам пойдут трещины, как по старому разбитому зеркалу. Холодный ночной воздух высушил слезы на её лице, успокоил ураган мыслей в голове и позволил девушке мыслить трезво. Осталось только добраться до шоссе и поймать попутку. Ночью хоть и мало машин, но главное шоссе не пустовало даже в самые плохие дни. И утром, и днем, и ночью оно было наполнено жизнью и уносящимися навстречу другим городам грузовиками, автобусами и прочим транспортом. Александрии не повезло родиться и жить в самом бедном районе Зальцбурга. Сюда стекались все нищие, бездомные и голодающие со всего города. Трущобы были переполнены больными людьми, ворами и просто отчаявшимися. И хоть ситуация в Зальцбурге особо не отличалась от ситуаций в других городах Восточной Конфедерации, Александрия привыкла думать, что именно это место – самый мерзкий гадюшник на земле. Но неприятнее всего было думать и, более того, осознавать, что ты – часть этой жизни, непрерывно текущей между старых обветшалых зданий, мусора и смерти. До шоссе оставалось идти всего пару минут. Старый кнопочный телефон в кармане длинного темно-синего пальто девушки беспрерывно звонил, но ничто не могло заставить Александрию возвратиться домой, как бы сильно ей не хотелось. Сердце обливалось кровью при мысли о том, что она оставляет младшую сестру и брата с больной матерью и инвалидом-отцом. Карл Лихтенберг — когда-то имя его произносили с гордостью, а сейчас он всеми забытый офицер, получающий жалкое денежное пособие, которое практически всегда он тратил на алкоголь и табак. Подумав об этом, Александрия лишь в очередной раз убедилась в собственной правоте — необходимо было всеми силами вступить в ряды храбрых солдат Конфедерации. К сожалению, для молодой девушки без образования в нынешних условиях это был чуть ли не единственный способ заработка. Вдали показались огни ночного шоссе. Александрия перешла на бег, крепче вцепившись в дорожную сумку. Подбежав к краю дороги, она вытянула руки вперёд, в надежде, что какой-нибудь водитель сжалится и подвезет её до Вены. Именно там сейчас объявили призыв в несколько разных подразделений, и девушка твердо решила, что сможет попасть в одно из них. Наконец, у обочины остановился большой джип камуфляжной раскраски. Мужчина в военной форме открыл Александрии дверь. Она потянулась за мелочью в карманах и высыпала все её содержимое на пассажирское сиденье. — Мне нужно в Вену, — выпалила она, с надеждой всматриваясь в лицо солдата. — Ладно, мелкая, так и быть. Довезу тебя до черты города, залезай, — мужчина доброжелательно махнул рукой. Александрия запрыгнула на переднее сиденье и захлопнула за собой увесистую дверь автомобиля. Солдат завел двигатель, и машина тронулась с места.