Точка невозврата

      Он вел меня за собой сквозь волшебные цветы, держа за руку. Всё вокруг было выдумано им в комнате симуляции — комната с легкостью воплощала любые фантазии. И я почти утонул в этом всём…       На искусственном небе горели яркие звёзды; разноцветные спутники делились своим светом с небосводом, постоянно меняли узоры и двигались по своей орбите. Всё вокруг казалось сном, который никогда бы мне не приснился. Мы дошли до невысоких цветастых скал. Море шумело на заднем плане, ветерок дул прямо в лицо и развевал волосы — я засматривался на мягкие каштановые кудряшки. По камням стекали густые радужные капли и оставались небольшими лужицами у подножия скал. — Мейсон? — тихо позвал я, смотря прямо на наши сплетенные пальцы. — Да? — Он обернулся, а на его личике появилась широкая улыбка. Лучики от разноцветных сияющих спутников легли на его кожу, вихри отразились в мерцающих зрачках. — Что-то случилось?       Пайнс остановился, взял меня и за вторую руку, а затем приблизился так, что между нашими глазами оставался всего десяток сантиметров. Мог ли я подумать год назад, что буду утоплен с головой в его прекрасных омутах? — Как ощущается любовь? Что это такое? — всё же произнёс я, всё так же утопая в его глазках.       Сначала на лице Мейсона отразилось удивление. Он расцепил наши ладони, чтобы положить свои руки ко мне на плечи. Я же обнял его за талию в ожидании ответа. На моем корабле точно не было бы ни цветов, ни моря, ни такого замечательного неба… — Это когда ты смотришь на кого-то и понимаешь, что больше ничего не хочешь видеть в жизни. — Пайнс чуть покраснел. — Когда дышишь рядом с человеком и не можешь спокойно дышать дальше, потому что именно он становится твоим кислородом. — То есть, это болезнь? — засмеялся я, прищурившись. — По симптомам это похоже на помешательство вкупе с астмой. — Тебе ведь не так уж и смешно. Я прав? — Мейсон приподнял одну бровь, а я отвёл взгляд в сторону. — Билл, расскажи мне о своих чувствах. Я же не кусаюсь. Я в любом случае выслушаю тебя. — Чувства… Они такие глупые, — послышался мой шепот. — Мне нравится, что ты постоянно рядом. В своей жизни я никогда не чувствовал любви, потому и не знаю, что это такое, но… — Мои пальцы сжали его талию сильнее. Я прижал его к себе, посмотрел на личико, освещенное всё теми же спутниками. — Честно, мне очень тяжело. Когда ты рядом, мне становится хорошо и плохо одновременно. — Почему же тебе бывает плохо? Я ведь ничего ужасного не делал. — Он склонил голову набок, прикрыл свои пушистые ресницы. — Не волнуйся. — Его ладони обняли моё лицо; пальчики огладили едва заметные синяки под глазами. — Я никуда от тебя не убегу. Продолжай… — Ты просто невозможный, — выдохнул я. — Дело во мне. Я просто тебя не заслуживаю. После всего, что я творил в прошлом. После моих капризов и моей жестокости… Знаешь, возле тебя моё сердце готово остановиться. Мы проводим много времени вместе, но мне этого мало. Я всё такой же чёртов эгоист, каким был в Империи.       Мейсон закатил глаза, а между нашими губами осталось всего несколько миллиметров. Я замолчал, сделал глубокий вдох. Всего секунду спустя мой генерал коснулся моих губ своими в невесомом поцелуе. Он совсем мило зажмурился, снова провёл пальцами по коже. — Пойдём кушать? Видимо, сегодня у нас весьма важный день и очень серьёзный разговор. Как считаешь: за ужином будет лучше всё обсудить? — Он спустился ладонями по моей шее, оставил их лежать на ключицах. — Хорошо. Пойдём.

***

      Я уже ничему не удивлялся. Я знал, что безвозвратно проиграл в этой маленькой игре. Знал, что играть дальше нельзя. Мейсон уговорил меня перенести один стол в оранжерею. Светящиеся цветы обвили собой ножки стола и совершенно по-наглому разместили объемные бутоны на металлической поверхности. Мейсон покачивал в пальцах бокал с вином, перегоняя красный сладкий напиток по стенкам стекла. Всё же, он не весь алкоголь вылил в прошлый раз. Мне и кусок в горло не лез. Я нервничал — как странно и всё так же глупо… Он ведь догадывался о моих чувствах, а я ощущал себя нашкодившим школьником. — Расслабься. Чего ты так переживаешь? — тихо засмеялся он, протянув мне одну руку, в которую я сразу же вложил ладонь, чтобы почувствовать тепло пальцев. — Я ведь всю оставшуюся жизнь буду с тобой и только с тобой здесь. Не нужно меня стесняться. — Когда-то я думал, что любые лишние чувства — слабость. Я был прав, потому что они однажды сыграли со мной злую шутку. — Свободной рукой я коснулся места под ребрами, огладил затянувшуюся рану от ножа. — Но это была и ложь. Ты стал совсем другим, как и я. У нас другие отношения. Всё так сложно и так легко сразу… — Он внимательно слушал меня, так и не стирая с губ улыбки. — У нас так много времени на двоих, но я не хочу его терять и дальше. Мейсон… Я люблю тебя. — И я тебя люблю. Вот видишь: всё не так страшно. Просто слушай своё сердце, Билл, и всё станет в разы проще. — Он притянул мою руку к себе, легонько поцеловал костяшки. — Проблемы в том, что мое сердце говорит мне о твоей лжи. Я рассказал тебе правду. Теперь твоя очередь. — Как ты понял? — тихо спросил он, отведя взгляд в сторону. — Я давно догадывался. А сегодняшняя прогулка просто подтвердила мои догадки. Ты был на миссии на той планете. — Я же смотрел на то, как его щеки медленно покрывались краснотой. Я сжал его руку, закусил нижнюю губу. — Убей меня, если хочешь. Твоё право. — Он нахмурился, его дрожащие пальцы похолодели. — С самого начала ты обманывал меня. Притворялся моим генералом. Затем — любовником. А тут строил из себя калеку. Зачем был весь этот цирк? Зачем забрал у меня весь алкоголь в прошлый раз, если мог позволить упиться вусмерть? Всё это время ты мог в любой момент просто убить меня. — Мне приказали заточить тебя в тюрьму любой ценой. Я знал, что мы падали сюда. После крушения мне было действительно плохо — ты видишь, что мои руки и правда нездоровы. Я был готов погибнуть, чтобы спасти от тебя вселенную. — Пайнс опустил голову, постарался вырвать свою ладонь из моей, но я его не отпустил. — Ты спас меня… Да, мы могли друг друга убить за это время. Я мог тебя убить. Но… ты… Ты был другим ещё с того злосчастного дня на корабле. У тебя был совершенно другой взгляд. И я понял, что я и сам… Я влюбился… Наши прогулки… Сон рядом… «Свидания»… И твои прикосновения… Совершенно мой… Пожалуйста, не жди слишком долго: просто вонзи мне нож в сердце. — Я не верю ни одному твоему слову, — мягко улыбнулся я. — Отсюда ведь нет выхода? — Нет, — шепнул он. — Мы навсегда останемся здесь без шанса на спасение. — Тогда я не вижу смысла обижаться на тебя. Рано или поздно мы бы всё равно помирились. — Я взял бокал, выгнул одну бровь. — Мы взрослые люди, так зачем нам теперь все эти драмы? Кстати, сколько тебе лет? Выглядишь молодо. — Двадцать один год, — ответил мне Мейсон. — Спасибо тебе за то, что ты не разозлился вопреки моим ожиданиям. — Давай просто выпьем за мир и за нашу будущую жизнь? За честность.       Бокалы звякнули. Карие глаза напротив стали чуть ярче. Мы отпили всего несколько глотков перед тем, как я привстал со своего места, перегнулся через стол и прижался к губам Мейсона в тягучем поцелуе. Он запустил пальцы в мои волосы, легонько их пригладил. Мы целовались до тех пор, пока у меня не затекла спина от неудобного положения. Тогда Пайнс просто и сам поднялся со стула, обошёл стол и присел ко мне на колени, чтобы обнять ладонями моё лицо. Новый поцелуй… Ещё и ещё, пока у нас были силы… — У меня не хватает слов, чтобы выразить все свои чувства к тебе, — глухо прошептал Пайнс, прислонившись своим лбом к моему лбу. — Я так устал от этого всего… — Только представь, что было бы, если бы я влюбился в тебя сразу, — засмеялся я, прикрыв ресницы. — Я бы бросил всю вселенную к твоим ногам. — Не нужна мне вселенная. Мне нужен только ты.       Я только крепче обнял его и совершенно искренне улыбнулся. Мне едва хватило сил, чтобы перехватить Мейсона под бедра и подняться. Через несколько мгновений мы оказались рядом с койками. Я аккуратно уложил его на расстеленную постель, расположился меж его раздвинутых ног и продолжил сладко соединять наши губы в поцелуях. — Пусть до этого каждое твоё слово было наглой ложью, но почему я хочу верить тебе? — едва слышно выдохнул я.       Его мерцающие омуты напротив… Звёзды за окнами и полная неизвестность в будущем… Мы вдвоём навсегда без возможности расстаться… Я всё же получил своё наказание за прошлое. Но оно мне явно нравилось. В конце концов, что еще нужно для счастья?