Проклятье на двоих

Ристан, тихо ругаясь сквозь зубы, привалился к необъятному древесному стволу, зажимая тонкую кровоточащую царапину на шее. Ещё там, на дороге, одна из стрел, со свистом вылетевших из леса, вспорола кожу. Пара ее оперенных сестриц лишили его коня. На первый взгляд рана была пустяковой, но пульсирующий зеленым светом узор на татуированном запястье сигнализировал об отравлении. Нужно найти укромное местечко и принять противоядие. Ведь после того, как проглотишь зелье, придётся полностью расслабиться на несколько секунд, чтобы дикая судорога, что следует сразу за приемом «лекарства», не вывернула какой-нибудь сустав. Досадный побочный эффект, но неизбежный. А ведь начиналось все так просто и безопасно. И даже сулило прибыль. В почтовую таверну «Крылатые сапоги» вошел неброско, но дорого одетый господин и, едва найдя Ристана взглядом, сразу перешел к делу. Доставка небольшой посылки в соседний город Трауберг: плата по тарифу за особо ценные грузы плюс доплата за срочность. Выезжать через три часа. В Трауберге предупрежденный человек будет ждать в местном почтовом отделении. Если не будет, посылку можно оставить под расписку главе отделения. Всё действительно звучало обыденно: знающие люди в курсе, что Ристан доставляет только ценные и скорые грузы. И стоят его услуги очень дорого, поскольку еще ни разу адресаты не оставались недовольными. А потом что-то пошло не так: едва Ристан выехал за пределы родного Драйнинга, как ему показалось, что за ним следят. Эдакое неуловимое ощущение внимания. Не пристального взгляда в спину, нет: такое способен заметить любой более-менее опытный почтовик. Иное чувство: слабое, но неотступное, тревожное ощущение слежки. Так бывает, когда за тобой следят не напрямую, а при помощи магических предметов. Вот дерьмо! В трёх лигах от Драйнинга на Ристана напали. Обстреляли из укрытий на окрестных соснах. Спасибо мастеру Нирингу: защитные амулеты вспыхнули синим светом — и большая часть стрел полетела мимо. Ристан стек с коня и нырнул в придорожные кусты прежде, чем конь опрокинулся навзничь, молотя копытами. С ближайшего дерева соскользнули двое молодцов в неприметной на лесном фоне одежде и, выхватив дубинки, попытались задержать его. Но первый же короткий удар обоюдоострого кинжала, припрятанного в специальных ножнах в левом рукаве, распорол горло одному из парней. Со вторым пришлось повозиться на шесть ударов сердца дольше. Беглый осмотр тел ничего не дал: никаких опознавательных знаков. Однако одинаковая одежда и оружие говорили о многом. Не узнать приметную сине-серую форму почтовика с белыми треугольниками по плечам не мог бы и слепец, так что вариант с обознавшимися разбойничками даже не рассматривается. Всего молодцов, как показалось Ристану, было шестеро. Три пары. Вторая пара наткнулась на него ярдах в семи от тел первых двух молодчиков. Снова окованные металлом дубинки, слаженные действия — и тот же итог: мёртвые тела пятнали кровью густую траву. Обычного почтовика они бы, безусловно, положили. Еще два лиходея затаились. Ристан уже заметил тревожное сияние татуировки на запястье и, раздраженно оскалившись, нырнул глубже в дебри, надеясь, что враги его потеряют. Вроде бы его никто не преследовал, однако обострившееся чувство опасности говорило, что расслабляться рано. К тому же от яда начало туманиться зрение. Нужно укрытие! Взгляд Ристана тревожно метался в поисках чего-то хотя бы относительно безопасного. Слева отчетливо хрустнула ветка под неосторожной ногой. Пока вдалеке, но это ненадолго. Ристан снова неслышно ругнулся: свет вокруг начал меркнуть. Значит, зрение скоро совсем откажет, к тому же в левой руке появилось неприятное чувство онемения. Он уходит дальше от приближающихся звуков. Обойти ствол. Нырнуть под тяжелую опушенную хвоей ветку. Вперёд. Осторожнее. Тише. Он почти утыкается во что-то похожее на каменную стену, густо оплетённую ползучими растениями и поросшую мхом. Вот так-так! Никаких незнакомых зданий на таком расстоянии от Драйнинга быть не должно. Если только заброшенный склеп. Ведь лишь гробницы нынешние жители королевства не растащили по камешку на новые постройки, ибо, по слухам, склепы охраняют призраки и мертвецы... Ристан идёт вдоль стены, касаясь ее кончиками пальцев. Поворот… Вход... Проклятье! Не хватало только столкнуться с каким-нибудь духом! Но где-то за пеленой мутнеющего зрения солнце светит так ярко, даря иллюзию безопасности. И потому чернеющий провал кажется возможным убежищем, а не ловушкой. Была не была! Ристан решительно входит в прохладную темноту таинственного здания и, чуть не споткнувшись, спускается глубже во тьму. Внутри поразительно тихо: кажется, сюда не доносятся шелест листвы и пересвист птиц, шорох трав и стрекот насекомых. Двенадцать ступеней предсказуемо заканчиваются ровной площадкой. Проверить ощупью, можно ли тут лечь. Можно! Правой рукой он торопливо нашаривает в жёстком кожаном поясе склянку во вшитом чехле, выдирает зубами крепко сидящую пробку, осторожно опускается на холодный пол и махом глотает зелье. Лютая боль на мгновенье пронзает все тело, огнем выжигая глаза и словно вспарывая все жилки на онемевшей руке. Судорога выгибает тело Ристана почти невозможной дугой — и на несколько секунд сознание меркнет.

***

Когда он снова обрел способность видеть и слышать, то ему показалось, что прошло много времени. Он насторожился. Снаружи, судя по звукам, вовсю хозяйничал яростный летний ливень, какие бывают в этих краях каждый месяц с мая по август. Видимо, темнеющий свет перед глазами был не только результатом отравления, но и предвестником надвигающейся грозы. — Живой? — послышался из темноты склепа смутно знакомый голос. — Эй, брат-почтовый? Где-то наверху прогрохотал далёкий гром. Ристан вяло махнул рукой, поднимаясь по стенке. Во тьме засветился огонек почтового фонаря, выхватывая человеческий силуэт с белыми вставками по плечам. Однозначно, почтовик. Первым, что Ристан отчетливо разглядел, были тела преследователей. Оба лежали лицом вниз. Из спины одного из них торчала короткая арбалетная стрела. — В «Сапогах» сочтёмся, — привычная присказка слетела с языка прежде, чем Ристан разглядел подошедшего. — Это ты?! — фонарь невежливо ткнулся Ристану в лицо, и он болезненно прищурился. — Ристан Бессердечный?! Ему никогда не нравилось это прозвище. Настроение, и без того не слишком бодрое, окончательно испортилось. Снаружи всё ещё слышался шум дождя, так что нельзя было просто уйти так, чтобы это не казалось невежливым. На этот раз громыхнуло так, будто прямо над этим паскудным склепом собрались на последнюю битву все благие и неблагие духи. — А ты кто? — мрачно осведомился он, когда раскаты затихли. — Кому в «Сапогах» проставляться? И перестань мне в морду фонарём тыкать! — Ангир, — фыркнул незванный спаситель. Но хоть фонарь опустил — и то, спасибо. — Ангир Мародёр? — с мстительной учтивостью уточнил Ристан, пристально глядя в темные глаза собеседника. Тот поморщился — тоже, видно, не любит свое прозвище. Но выражение недовольства на его лице тут же сменилось ничего не значащей вежливой улыбкой, а голос прозвучал подчеркнуто спокойно: — Просто Ангир. Ристан кивнул: мол, просто — так просто. В конце концов, не он первый начал. О нём самом слухи ходили самые нелепые: что он на гильдию убийц работает, что детей убивает, что каждое полнолуние по человеку режет — в общем, дичь всякая. А что до Ангира, то это все знают: он посылки не только от живых отправителей доставляет. Склепы грабит то бишь. Вот и сейчас где встретились? Именно что в склепе. Ангир тем временем деловито обыскал трупы, но ничего интересного не нашёл. — За тобой шли? — полуутвердительно произнес он. — Заказ? Отвечать Ристан не стал: и так понятно, что за ним и что заказ. — Ну что, придется нам тут подождать, пока дождь не стихнет, — сказал Ангир, выдергивая арбалетную стрелу и пряча в тул, прилаженный за спиной. — А потом надо закопать их. Нельзя здесь оставлять. Еще один громовой раскат прозвучал словно издевательский смех запредельно могучего духа: уйти не получится. Да и не годится бросать спасителя возиться с телами тех, кто в общем-то действительно шёл за Ристаном. Какое-то время в полумраке небольшого зала висела тишина. Потом Ристан не удержался и спросил: — И каково оно, по склепам шариться? Не страшно? Ангир поднял на него глаза — неожиданно злые и усталые: — А что поинтереснее спросить не придумал? Ты, с твоей-то репутацией, мог бы и мрачно промолчать, но как же!.. А жить вообще страшно, если подумать. У Ристана так и рвалось с языка: «А чего ты хотел с твоей репутацией?» и «О, а ты ещё и думаешь!», но этот Ангир действительно его спас, так что пришлось заткнуться. Внезапно Ристану стало не по себе. Внутренний голос подсказывал, что здесь небезопасно, а ему Ристан доверять привык. Словно какой-то шорох, еле уловимое шуршание… Он расслабился, выпуская на волю свои инстинкты. И словно со стороны наблюдал, как его тело в один мощный скачок сбивает Ангира с ног, улетая вместе с ним в противоположный конец небольшого зала. А на то место, где стоял Мародёр, медленно и почти торжественно оседает часть стены — мешанина грязи, камней и корней. Ангир дёрнулся под внезапно подмявшим его согильдийцем и не без усилия попытался скинуть его. Ристан встал сам. Ангир, поднимаясь следом, неловко улыбнулся: — Теперь и я тебе кружку пива должен. Но Ристан и не посмотрел в его сторону. Ангир впрочем тоже на своего спасителя не глядел. Взгляды обоих парней были прикованы к обрушившейся стене. Под слоем рухнувшей кладки и мешанины песка, булыжников и влаги показалась часть стены более древней. И по ней золотились и чуть мерцали в полумраке склепа какие-то знаки. Ангир первым подошёл к завалу и ловко взобрался на кучу грязи и камня. Удивлённо присвистнул. Ристану стало любопытно, и он тут же оказался рядом с Ангиром. Вблизи знаки имели вид торжественный, старинный и загадочный. То есть мало отличались от того, какими казались издали. Заметно только, что сияние ослабело. Буквы словно блеснули всей своей красой перед случайными зрителями, а теперь медленно впечатывались в камень и тускнели с каждой секундой, становясь просто резьбой по камню. — Это, кажется, древневельский, — пробормотал Ангир, с интересом вглядываясь в таинственные обозначения. — Да, вот знак силы, а это, кажется, «вечность». А это… подержи! Он сунул Ристану в руку фонарь и наклонился, изучая загадочные письмена. — Сюда посвети. Ага… да… точно… «история»… Пространство от пола до уровня глаз он разглядывал почти полчаса, беспрестанно повторяя: «посвети сюда, а теперь туда». Ристан испытал вполне объяснимое раздражение. Хотелось разбить фонарь о светловолосую голову Мародёра. Но лишаться единственного источника света было глупо, поэтому он молча светил, куда просили, чувствуя, как раздражение всё нарастает. Потом Ангир вытянулся всем телом, запрокинув голову и чуть ли не носом касаясь значков, и снова взялся командовать: — Подними выше! Вот сюда теперь посвети! Да нет же, правее! Это снова «вечность». А это что?.. чуть ниже, нет, не сюда! Ангир раздражённо постучал указательным пальцем правой руки по какому-то значку у себя над головой: — Вот сюда! — Я сюда и свечу. Не нравится — возьми фонарь сам! — прорычал Ристан. — Нет, ты вот туда светишь, — мягко, но упрямо возразил Ангир, левой рукой указывая на значок чуть ниже и левее. Ристан ткнул пальцем в тот знак, на котором замер правый указательный палец Мародера, и рявкнул: — Сюда! Свет падает сю… Договорить он не успел. Вся надпись внезапно ослепительно вспыхнула, да так, что оба шарахнулись назад — и не свалились только потому, что руки, которыми они касались стены, словно приклеились к ней. А затем этот яркий, нестерпимый свет окутал их руки расплавленным золотом и словно втянулся в ткань одежды и кожу. Ристан с силой дёрнулся — и снова чуть не упал, поскольку неведомая сила уже отпустила его. Пришлось почти ловко прыгнуть спиной вперед, нелепо взмахнув фонарем. Ристан поставил светильник на пол, присел рядом и задрал рукав, приспустив шнуровку. На руке он с удивлением обнаружил новую, незнакомую татуировку поверх двух прежних. Помимо привычного защитного узора, охватывающего запястье, да гильдийского знака чуть ниже локтя — сокол в круге из свитков, на руке красовался сложный витиеватый орнамент, отдаленно похожий на вязь из стилизованных цветков. Что за дрянь?! Ангир с тем же недоумением разглядывал свою конечность. Мародёр подошел вплотную, опустился на пол рядом и протянул руку к свету: узор совпадал до малейших завиточков. — Что за дрянь? — вслух поинтересовался Ристан. Разоритель склепов лишь пожал плечами.