Столь приятные слова

— Том! — опять он, доставучий мальчишка. Постоянно лезет к Тому. Кажется, Риджуэлл скоро начнёт снова произносить, ради того, чтобы послать куда подальше этого парня.       Их встреча была довольно странной. В больнице. Место, в котором люди злые и неприветливые. Но это не задевало мальчика. Среди мёртвой толпы, ничем неприметный грустный мальчик. Он почти ничем от них не отличается, но британец как-то смог завладеть чужим вниманием. Но хорошо ли это? О нет, только не с Тордом. С первого взгляда на него, мальчик понял, что теперь Томас его собственность. Его птичка, которую он посадит в клетку на цепях и не отпустит. Том прекрасен, Том особенный.

***

      Убежав от назойливой няни, норвежец подкрался к своей жертве. Ёжик его сначала не заметил. Что там замечать? Все люди для него сплошной сгусток грязи, передвигающийся по городу. Но причудливая причёска делала свою работу, привлекала внимание. Том обратил внимание только на волосы, он даже не разобрал пол человека. Сейчас ему всё равно. Его привели на обследование ко врачу, а не вот это всё. Почему он должен уделять своё внимание на грязь?       Врачи утверждают что у мальчика добровольный реактивный мутизм и вылечиться можно. Он прекрасно понимал что это значит. Постоянные походы по врачам, таблетки и психотерапевт. Это тоже не волновало. Сейчас на первом месте жизни родных, а не врачи. Зачем он здесь? Забыл.       Только стоя на расстоянии вытянутой руки Торд заметил, что Том сильно возмущён и напуган. Когда к тебе подходят и смотрят, просто смотрят, ничего не говоря и не делая, ты начинаешь нервничать. Облезлые стены, грязные люди и их общество, всё сейчас давило на голову бедного Томаса. С каждой секундой напряжение нарастало, становилось страшно. Мерзкие человеческие лица пялились в его сторону, создавая ощущение давки. Томас чувствовал себя крайне неудобно в компании чужого человека. Он знал, что сейчас не сможет сдержать эмоций, они возьмут над ним верх. Постепенно начиналась паника.       Торд потупив взгляд, понял, что слишком долго просто смотрел на жертву, запоминая все его черты. В секунду его губы дёрнулись вверх и сразу упали обратно расплываясь в улыбке, но и она не продержалась долго, сразу же пропав. Глаза не отрывались от лица напуганного мальчика и продолжали прожигать в нём дыру. Рука норвежца потянулась вперёд, для контакта с пепельноволосым. В этот момент Том содрогнулся всем телом издавая дикий вопль. Ошарашенные чёрные глаза теперь смотрели на руку, которая даже не дёрнулась. Это вызвало некое замешательство. Ларсон лишь растянул губы в улыбке. Откровенно говоря, Торду понравилось. Это оригинальное приветствие. Черноглазый стоял как вкопанный, столкнувшись с таким ответом. Он что, издевается? С такой коммуникабельностью Торд сможет окончательно свести в могилу Риджуэлла. Тут нельзя сомневаться. Сможет       Всё-таки приблизившись к мальчику рогатик положил одну руку на плечо трусишки и, стараясь не напугать сильнее, представился.       К счастью Тома, няня Гринсв, личная горничная младшего Ларсон, которую попросили предоставить услуги няни, заметила пропажу ребёнка и, быстро отыскав его, увела подальше от британца. Ларсон сопротивлялся, кричал что-то на норвежском в сторону горничной, но после того, как она что-то прошептала на ухо Торду, тот успокоился и на лице его возникла довольная детская улыбка. Милая и нежная, будто ему подарили игрушку о, которой он долго мечтал. Как бы не так, уголки рта тряслись, пугая окружающих. Что с этим парнем? От такого ползли мурашки по коже. Том не знал, что прошептала няня, но зато точно знал, что больше не хочет связываться с этим типом. Кому врать? Интерес зародился. В тот момент пепельноволосый был очень благодарен мисс Гринсв.

***

      Боже, они встречаются с этим парнем только второй раз за неделю, а он уже вызывает у него бурю негативных эмоций. Эта улыбка, эти разбросанные в разные стороны волосы, яркие, но такие мёртвые и серые глаза, это раздражало Риджуэлла. Но больше всего выводило из себя его чёртова назойливость. Чужой голос преследовал с прошлой недели, не только в кошмарах. Опять всё давит, загоняя в тупик маленького ребёнка. А покровителем этого ада является сероглазый Ларсон. Том беспомощен, он не может отказать мальчику, ведь тот попросту не понимает язык жестов. А объяснять, что компания отбитых придурков его не устраивает, полная бессмыслица.        Торд безудержно рад такому событию. Когда он вдалеке от любимого, всё становится мрачным, некрасивым. Том его солнышко, и это уже никак не изменить. Попытки Тома оттолкнуть паршивца бесполезны.       Каждый раз он приносит с собой разные вести, начиная от встречи с его лучиком и покупкой собаки, вплоть до самоубийством его брата и кровавых подробностях расчленения претендентов на его жертву. Это чертовски жутко, но Том ничего не мог поделать, он очень слабый. Как-то пытался прервать их диалог побегом, но когда норвежец всё же нашёл мученика под пеленальным столиком в туалете, они остались наедине. Это было самое удачное в их общении. Торд стоял. Иногда пальцы рук подрагивают, сжимались в кулаки, но после расслаблялись. Он стоял и смотрел, каким-то грозным взглядом, от него хотелось сбежать, засесть дома с запертыми дверьми и никогда больше не выходить наружу. Но чужие глаза не позволяли, они продолжали глядеть холодным взглядом. В конце этого непростого испытания был лёгкий смешок и нежная улыбка. Том много раз пытался языком жестов сказать «Пожалуйста, хватит», но всё безуспешно, Ларсон не знает язык жестов.       Еж вжимается в стену, наблюдая как псих сокращает расстояние шаг за шагом. Беззащитный ребёнок собирается принять свою учесть, в сотый раз задавая Богу один вопрос: «За что?». — Томми! — этот голос раздражает перепонки. Почему он кажется столь нежным? Опомнившись, быстро жестикулируя руками и пытаясь что-то произнести, парень оказывается в крепких и, неожиданно для себя, в тёплых объятиях. Это тепло, такое непривычное, Томас обмяк в руках другого мальчика, раньше он так не делал. Аж непривычно. — Я не мог стерпеть расстояния! Мы не виделись с тобой двадцать два часа шесть минут и сорок две секунды! — «…что?»       Это уже не нормально! Какого хрена с ним происходит? Почему он не может быть нормальным человеком?       Серые глаза блистали от счастья. Надо же, так мало надо для счастья этому мальчику. Объятия постепенно переходили в очередную пытку. С каждой секундой объятия сжимались сильнее. Настолько, что приходится кряхтеть и толкать того в грудь, заставляя соблюдать дистанцию. Рогатый заметил недовольство с самого начала, но звуки, которые издаёт Том так прекрасны и удивительны, что его не хочется отпускать. Звуки, которые издаёт только он, только ради Ларсона, только из-за Ларсона. Это доставляет безумное удовольствие.       Мальчик с рожками ослабляет хватку, но не отпускает, он не хочет отпускать его в этот мёртвый мир, он хочет срастись с ним, залезть под кожу и чувствовать всё вместе. Хочет слышать стук его сердца внутри себя, глубоко заглатывать воздух и шумно выдыхать пропуская кислород через его лёгкие. Хочет слышать его ушами, говорить его устами. Чувствовать их прикосновения к ним. Чёрт бы его побрал! Он хочет быть одним целым. Он хочет его полностью и без остатка. Он хочет слышать, как его имя вырывается из его уст.       Но безумный полностью осознаёт, что всего не будет, лишь по отдельности и не всё. Но и это его полностью устраивает, лишь бы рядом, лишь бы с ним…       Ослабевая хватку, русый зарывается носом в волосы черноглазого, поближе к шее и глубоко вдыхает его аромат. Он запомнит этот запах навсегда, даже больше. Спокойно прикасаясь губами к шее, нет, не целуя, просто прикасаясь. Такие действия выбивают девятилетнего мальчика из колеи и заставляют содрогнуться. Торд просто хочет попробовать его на вкус, проводя языком по шее. Рогатый замирает. Боже, этот вкус… Он превосходнее всего, что есть на этом свете! Он превосходен, неповторим. Такой сладкий и притягивающий горький. Никто и ничто не имеет такой вкус, как Том Риджуэлл. На секунду несчастный выпадает из мира, но когда Ларсон начинает повторять свои действия раз за разом, Том возвращается и грубо отталкивает его от себя, на этот раз успешно.       В тот момент демон позволял себе больше, чем желал избранный, и он это осознавал, но продолжил, продолжил получать кайф. Приход был сильнее, чем от самого сильного наркотика. Требовалось всего лишь один раз лизнуть и… Ему полностью снесло башню. В тот момент он хотел ещё большего и его совсем не волновало присутствие окружающих. Если бы он мог, то продолжил и не остановился. Но. Но этот отрезвляющий толчок, внутри, как будто бы что-то громко разбилось. Нож. ножи. Взглянув в лицо жертве, все мысли улетучились, оставляя осадок противных чувств. В груди что-то сжалось. Риджуэлл был напуган, но не так как всегда, а безумно напуган. Это заставляло лиса тихо умирать внутри и одновременно восхищаться. — Томми, прости я. — слов не достаточно чтобы показать жертве насколько сильно сожалеет хищник. Быстро протянув руку к шокированному и глубоко напуганному мальчишке, резко хватает его за локоть и притягивает, роняя себе на грудь. Нежно обхватывая желанное тело и аккуратно поглаживая рукой по макушке, подмечая нежность его волос, быстро шепчет извинения. Внутри ураган. Что этот парень делает с ним? Сводит с ума? Зачем? Почему? Как ни странно, но Томас не вырывается, а слегка приобнимает. Внутри демона что-то много громко разбилось или же треснуло. Так громко! Почему же никто не слышит? Почему слышит только Ларсон? Немного погодя он продолжает извиняться и молить о прощении. — Томми, Томми, прости, Томми. Я ужасен, но ты такой прекрасный, живой. Ты вкусный… — пепельноволосого смущают и что-то ещё эти слова — Прости, прости, прости, прости, Томми. Я не хочу тебя терять, не умирай, — «…что?» — Прошу, я искуплю свою ош.. — эти слова чем-то. грели? Что? Том и сам не понимал. — Всё нормально, — коротко ответил младший Риджуэлл.       Он сказал. Он сказал, что-то впервые за долгое время. Как этот псих смог заставить его побороть себя? Как он заставил побороть все свои страхи, внутренние переживания, самокопания и заставить довериться ему.