Столь приятные слова

— Ё! Что как, Тим? — были слышны сильные помехи с той стороны телефона. — М? — Том уже даже не обращал внимания, на то, как всякие долбаёбы коверкают его имя. Смирившись он просто мычал в трубку. — Мы тут с Эддом в метро, собрались в магаз за тетрадями и портфелем. Скоро твою станцию будем проезжать. Хочешь с нами? — был слышен чей-то голос рядом, но из-за постороннего шума, ничего нельзя было разобрать. — М-м, — этот ответ означал "Нет". — Ну, Том, что ты ломаешься как тёлка, давай с нами! — убедительно, конечно. — Будет весело, тебе что-недь купим.       Недолго думая, парень отодвинул телефон от уха, громко вздохнул и быстро сбросил трубку.       Скоро первое сентября и понятно почему его "друзья" суетятся. Вот только кто их назвал друзьями Тома? Они просто привязались к нему, а он был не в силах им ответить, вот эти недоразвитые и приняли его за друга. Но своими врагами или знакомыми он их не мог назвать. Привязался сильно, теперь он тоже состоит в банде "отбросов" общества. С этим уже ничего не поделать.       Гнетущую тьму рассеивали лучики солнца, которые пробивались через окно, но их было слишком мало чтобы спасти парня от тоски. Тёмно-серый оттенок стен успокаивал, а чёрная кровать позволяла расслабиться и проникнуть печали глубоко в сердце, где-то там теряясь. Где-то там в пустой темноте. Постеры голых баб на потолке больше смешили Тома, чем возбуждали, поэтому он туда и повесил их. Это вызывало улыбку, а не стояк. Стена напротив кровати была полностью заклеена рисунками и фотками любимой группы. Это тоже радовало Тома. И как-то на этом заканчивались его ободряющие вещи.       Смотря на свой весёлый потолок, Том думал о смысле жизни ( переходный возраст хуле), о том как могла сложиться его жизнь, если бы не авария. Да, всё дело в аварии, точно.

***

— Маа, я устал. Когда уже мы приедем? — ныл мальчик на заднем сиденье. Ветер приятно дул в лицо, заставляя пепельные локоны волос разлетаться в разные стороны. Аромат бензина и «ёлочки» каким-то образом успокаивал мальчика, приглушая его раздражительность. А мелькающие пейзажи за окном салона, вовсе успокаивал. — Скоро, милый. Остался примерно час и будем дома, — женщина в лёгком летнем платье мило улыбнулась и одной рукой аккуратно начала поглаживать по голове малыша. — Хорошо.. — прошло всего лишь две секунды молчания и мальчик резко закричал, — Пап, осторожно! —Твою..!       Приятный тёплый вечер, лучшего за последние года лета, разбавлял весьма не приятный запах машинного масла и чего-то горелого. В воздухе также присутствовал запах железа. Весь мир замер. Для него. ***       Всратые провалы в памяти, они просто добивают Тома! Ему приходится каждое ёбанное утро вспоминать это. И не какие плакаты голых баб или фотки его любимой группы, даже не приглушат его душевную боль. Не самое доброе утро для Тома, но бывало и хуже. Болящие ноги, руки и голова напоминали подростку, что он ещё жив. Вчера он пытался всеми способами избежать драки, но Крейг... Крейг был другого мнения. Тому пришлось заступиться за себя. В итоге была ничья, и то, потому что, когда Том сильно ударил по роже Крейга, решил по-быстрому смотаться, пока второй очухивался. Как бы Мэтт не защищал Тома от старого друга, это всё равно не помогало мальчику. Его всё также не любили.       Медленно поднимая спину с довольно удобного матраса, кости заскрипели, но Тому было срать, надо привести себя в порядок, пока не пришёл отец. Надо выглядеть как подобает детям, которые уважают своих родителей. Не то чтобы отец Тома был тираном, который призывает его к уважению к своей персоне. Нет. Просто отец сильно пострадал, а мать осталась инвалидом. Том их слишком любит, поэтому уважает.       Также медленно подняв свою пятую точку, подросток встал на ноги. Крепко своего хозяина утром они не держали, поэтому приходилось опираться обо все подручные предметы, в случае Тома, это была стена. Шарпая по деревянному полу в тапочках, он еле дошёл до ванной не врезавшись личиком в дверь. Хотя шанс провала был велик. Очередная победа над собой взбодрила Тома, ведь он не хотел вставать.       Быстро почистив зубы и плеснув холодной водой в лицо, а-ля умылся, черноглазый устало поплёлся обратно в комнату, выбирать наряд на сегодня. Недолго копаясь в своём комоде, парень вытащил чёрную толстовку с "аккуратно" выведенными маркером буквами «R.I.P.». Так же он вытащил свои любимые тёмно-красные джинсы с дырками на коленях (отстаньте, я модник). Нельзя было забыть про свои сине-розовые носки. Коротко подходя к зеркалу, он пытался набраться побольше смелости, чтобы посмотреть в своё отражение, но лоли-кукла слишком убедительно смотрела на него, чтобы он этого не делал. Проведя рукой по волосам, подмечая что они стали длиннее, уложил их так, чтобы не стояли дыбом. И вот он снова подходит к двери. Ему нужно повернуть ручку и выйти из комнаты живым. Ему нужно убедить себя это сделать, нужно заставить. Стены начинают сужаться, потолок уменьшает расстояние от себя до Тома. Голоса в голове начинают громко звенеть и раздаётся звук сирены. Мысли мелькают в голове очень быстро, настолько быстро, что парень хватается за ручку двери, как за шанс быстрой смерти и поворачивает её распахивая дверь, ожидая своей награды. Не та. И вот, очередная победа над собой в его копилку. Он может похвастаться своему бывшему психологу. Нет, мог бы, если бы он расстался с реактивным мутизмом.       Делая шаг на встречу очередному бессмысленному дню, он заворачивает в сторону комнаты своих родителей и тихо поворачивает ручку двери. В голове он надеется увидеть своих родителей ещё спящими и целыми, но жестокая реальность не даёт ему насладиться своими мечтами. — Пацан, — приятный голос отца избавляет голову от мигрени, но она ещё вернётся, наверное. — мы уже проснулись, — Том расплывается в доброй улыбке и поворачивается к родителю. — Ты сегодня проспал свой будильник. Я не стал тебя будить и решил приготовить нам всем оладьи. Пойдём, — мужчина с чёрными волосами и небольшой бородой, указывал своей рукой назад, на лестницу. Вторая держит трость. — Мама ждёт нас за столом.       Том несколько раз моргнул и промычал излюбленное "угу". — Ты не сова чтобы угукать. А ну-ка, давай по человечески, — мужчина принял более серьёзный вид. В ожидании он сверлил сына взглядом. Отец полность осознавал в какой ситуации находится его сын, но не собирался бросать попытки заставить его говорить. Он даже оставил его в обычной школе! Но за пять лет ничего не изменилось. Почти. — Я.. — у мальчика не получалось полностью выговорить букву, какое там слово? — Х...х.. О.. — кривя лицом, юноша пытался что-то сказать, но... Но всё как всегда. Том остаётся Томом, а его жизнь ничтожеством. — Ладно, — мужчина улыбнулся стараниям сына. — Вижу, что стараешься. Не буду мучить, пошли.       Лор взял его за локоть и повёл вниз по лестнице, изредка опираясь на трость или перила. Мальчик же следил за тем, чтобы его родитель не навернулся.       Уже стоя на паркете, Том не слушал папу, не специально конечно. Его жалкие попытки произнести слова снова показали ему, какой он неудачник и недоразвитый. Именно таким считал себя Риджуэлл. Он не помнил, когда в последний раз смотрел в зеркало, когда нормально себя чувствовал, радовался жизни или хотя бы не ощущал себя куском говна. Всего этого Том не помнил. Но это чувство отвращения и жалости к себе уже настолько приелось к нему, что появилось ощущение, будто бы он таковым родился. Размышления о смысле его жалкой жизни снова настигли юношу. Стены снова давят, голоса в голове в ужасе орут и верезжат, звук сирен не прекращает раздражать, а в чёрных глазах начинает всё плыть. Ноги тонут в пучине отчаяния и безысходности. Не двинуться. Совершая над собой очередные усилия, кое-как добираясь до шкафчика с успокоительным, трясущимися руками достаёт заветную баночку и судорожно открывает её. Том заглатывает три таблетки и запивает водой из-под крана, не удосуживаясь даже взять стаканчик. Мать, сидящая за столом, сразу всё понимает. Такое часто происходит с ним в этой комнате, она очень яркая, в ней присутствуют оттенки жёлтого и белого. Именно те оттенки напоминают Тому свет фар, запах метала и огонь. Огонь быстро разошёлся по двум машинам, никто даже заметить не успел. Вот только почему-то машины не взорвались. Судьба? Удача, скажите вы, но нет. Том сильно пожалел, что в тот день, он не зажарился заживо, не разлетелся на тысячи кровоточащий кусочков, предполагая, что в аду гораздо лучше, чем на Земле. Здесь он только и делает, что страдает и ненавидит себя. Так зачем ему жить? Он снова задумался, опираясь на раковину. — Сынок, — нежный голос матери успокаивал и ласкал слух. — Всё хорошо? Ты успокоился? — каким-то поникшем голосом спросила женщина. Отец наблюдал за всем со стороны. — Конечно всё хорошо! — успокаивая своим тоном голоса, выдал отец. — Он только проснулся, ничего такого ещё не могло произойти. Я ведь прав, сына? — поднимая одну бровь, родитель взглянул на своего ребёнка.       Том тонул. Не выбраться. Он уходил всё глубже и глубже, сопротивляясь просто для вида. Он уже не мог жить. Он больше так не мог. — Да, — коротко выдал парень, чем снял напряжение с родителей. За три года психолог старательно поработал с мальчиком, но все его усилия были зря. Он смог выучить три фразы : «Да», «Нет» и его коронное «Отвали». Хотя бы что-то. Обычно он общается на языке жестов. Окружающим мальчика людям, пришлось его выучить, по другому односторонний диалог с Томом может закончиться на слове «отвали». В школе же его спрашивают письменно. Приходится. — Ну ладно, — выдохнул отец. — садись за стол, я голодный. Мальчик послушно выполнил указания Лора. На языке жестов пожелал всем приятного аппетита, принялся за еду.       « Какое нахуй «да»? Я долбаёб? Нихуя не да. Я сдохнуть уже хочу. » — мысленно карал себя за такой ответ парень. Он хотел в подробностях рассказать насколько ему плохо. Насколько сложно ему каждый день находить повод встать с постели, насколько сложно ему жить и двигаться дальше ( и морально и физически ). Он хотел рассказать сколько боли хранит его сердце, но мог сказать лишь глухое и бесчувственное «Да». В душе он плакал. Тонул в своих слезах. Это уже его хобби. Поистине интересное. Он просто разваливается изнутри, ему нужно спасение. Через неделю он умрёт в одиночестве. В одинокой постели, в одинокой комнате, в одиноком доме, в одиноком мире. И никто, даже его родители, после о нём не вспомнят. Мертвец излечится от жизни. это его судьба. нет       Музыка очень громко играет в наушниках. Случайный прохожий мог бы подумать, что этот парень глухой, но нет. Кажется, он просто старается стать глухим и не слышать звуки этого чёртова мира. Прекрасное нежное пение птиц — раздражает. Лёгкий ветерок и шуршащая листва под ногами — раздражает. Запах природы вперемешку с малым количеством бензина — раздражает. То спасение, которое успокаивает нервы, то что не даёт свихнуться и заскучать. Это спасение имело приятное на слух название "Музыка". Было ощущение, что любимая группа играет только для Тома, такое внимание ему по нраву. Поэтому он слушает Рок и Металл только в наушниках. То что его слышат другие люди, вообще никак не колышет. Вот только Риджуэлл настолько сильно себя в этом убеждал, что поверил в эту чушь. Он всегда был не равнодушен к чужому мнению. Каждое резкое или грязное словечко в его сторону сначала отражалось ударом, а после глубоким размышлением о процентах своей уёбищности. Слова сильно задевали, бывало, что оставались в голове и изредка проносились эхом.       Через чур медленно передвигаясь по улице, Том кое-как добрался до самого близкого магазина с вещами. Как никак, но ходить с пакетом из Пятёрочки в школе нельзя. Томно вздохнув и подняв тяжёлый взгляд на рюкзаки, черноглазый принялся выбирать такую же убогую фирму как его жизнь. Спустя минуты недолгих размышлений он взял самый неприметный, по его мнению, рюкзак. Сам он был чёрный, но на передней стороне была фотография кривой куклы Барби с надписью на кармане «пошла нахуй». Почему бы и нет. Действительно. А почему нет? Том же горит желанием вылететь из школы в первый же день учёбы! Так почему бы себе немного помочь? Схватив вещь, как что-то действительно стоящие, Риджуэлл побежал к кассе. Жёлтый цвет ламп и узкое помещение доставляли много недовольства со стороны парня и по пути домой он просто бубнил себе под нос о пещере с говном, чем-то похожей на магазин. Конечно, бубнил он привычное себе неразборчивое «выдавливании букв». Вернувшись домой родителей как всегда не было. Тётя их уже забрала. Так как Тома посчитали несамостоятельным, родителей решили передать в заботливые руки тёти, но живёт она в другом городе, так что родители приезжают только на выходных. Мальчика это вполне устраивает, да и в общем весь дом в его распоряжении. Изначально рассчитывалось, что он будет жить с няней, но черноглазый травил нянь, иногда в прямом смысле. Родственники решили, что навещать его каждую неделю будет легче, чем каждый раз платить за моральный ущерб. Не снимая уличной обуви подросток направился в свою комнату. Зачем же? Для убивания своего организма водкой из подсобки. Он считал, что иногда закидываясь водкой, он никак не сможет навредить своей печени, а лишь улучшит душевное состояние. Проще говоря, в алкоголе он видел одни плюсы. И продолжал бы, если родители не увидели пустые банки спиртного, который помогал приобрести совесть и обострить некоторые чувства. Мать прибывала в глубоком отчаяние, а отец убедился в своих догадках. Не сложно догадаться, когда видишь своего сына далеко не в трезвом состоянии. Том вспоминает эти моменты с теплотой на душе. Тогда он точно знал, что людям не всё равно на него. Тогда он чувствовал уколы в сердце, такие приятные. Тогда его сердце раскрывалось этому миру и, кое-как печатая на телефоне СМСки, отправлял их друзьям. Но на утро наступало похмелье и он в порыве гнева на самого себя разбивал телефон об стенку.       В комнате тихо, даже слишком, но мальчику спокойно. Не как обычно тишина раздражает слух и заставляла заткнуть уши наушниками с музыкой, нет, сейчас было по-другому. Сейчас Томас выпил и отдыхал на ковре своей спальни. На улице уже начало темнеть и Мальчик принял это как за вызов. Он хотел попытаться не спать всю ночь, в какой-то момент даже встал, чтобы взбодриться, но алкогольное опьянение дало о себе знать и обратно уложило школьника спать на ковёр. Как маленький ребёнок, Том взял из-под кровати медведя, крепко обнял и так уснул.       На утро голова будет ужасно раскалываться, возможно он даже не встанет на это чёртово первое сентября, а возможно чувство долга и друзья помогут ему с выбором.