Подо льдом

С приходом зимы за окнами стало неприлично быстро темнеть – и участок, как и всё вокруг, к вечеру полностью погружался в темноту, поглощая неустанно работающих полицейских фантасмагорическими тенями, окутывая их мраком холодной ночи. То тут, то там зажигались настольные лампы тёплого золотистого света, мерно отстукивали клавиши клавиатур, а воздух медленно наполнялся густым запахом горького кофе и греющихся в дешёвой микроволновке ужинов. Расположенный чуть поодаль от прохода стол, на одной стороне которого красовалась тёмная табличка с золотистой надписью «детектив К. Стерн», а на другой – «детектив М. Манфред», был доверху завален коробками, которые будто расползлись во все стороны, занимая всё доступное пространство: небольшую старенькую тумбу, стулья и даже пол. Какие-то из них были открыты, какие-то ещё запечатаны, но на боку каждой красовалась гордая надпись, нанесённая чёрным маркером, размашисто и торопливо, много-много лет назад: «Ледокол». В коробках в беспорядке были свалены все материалы по операциям десяти, а то и двадцатилетней давности, так или иначе связанным с торговлей красным льдом. Коннор устало пробежался взглядом по фотографиям с места преступления, допросам свидетелей и в четвёртый раз за вечер включил чёрно-белую видеозапись, снятую камерой видеонаблюдения, расположенной над входом в клуб. На видео несколько крупных мужчин, лица которых сложно было разобрать из-за тёмного времени суток и плохого качества записи, ожесточённо спорили друг с другом. Звука на записи, разумеется, не было – на памяти детектива ему всего один раз попадалась видеозапись с места происшествия, на которой были отчётливо видны лица участников и слышны их голоса, и то только потому, что свидетель снимал всё на мобильный. Мужчина тяжело вздохнул и вернулся к просмотру. В ходе разборки один из участников достал пистолет («Предмет похожий на пистолет», – мысленно поправил себя Коннор) и начал кричать что-то, целясь в человека, стоящего в тёмном углу. Обзор камеры был весьма ограничен, поэтому, когда вспыхнул выстрел, было не ясно, задел ли он хоть кого-то. Судя по тому, что в следующую секунду все участники конфликта как ошпаренные разбежались по разным углам, вероятнее всего задел, и сильно. Да и соседи божились, что видели, как после выстрела один мужчина упал и остался лежать на месте, пока остальные удирали. Однако, когда патрульные приехали на место по жалобе на звуки выстрелов, они никого не обнаружили: труп, если он там и был, будто испарился, даже крови на снегу не осталось. Собаки проверили дважды. Ничего. Только следы протекторов тяжёлых ботинок, принадлежащих семи разным людям. На видеозаписи было видно только четверых. Детектив снова поставил видео с самого начала и сел поглубже в кресло, зарываясь носом в ворот безразмерной толстовки и пряча озябшие руки в подмышках. – Хэй, Коннор, приятель! – на плечо легла тяжёлая горячая рука Маркуса, который мельком глянув на видео, развернул кресло с сослуживцем на себя. – Поздравляю с восьмым арестом за этот месяц! Коннор устало кивнул, приподняв уголки губ. Детектив Маркус Манфред был хорошим парнем, они неплохо ладили, хотя, если быть честным, это Маркус хорошо ладил со всеми вокруг. В конце концов, в участке не было ни единого человека, который мог бы сказать о мужчине хоть что-то плохое, даже брюзгливый Джош бегал за ним, раскрыв рот. Всегда приятный и улыбчивый, ответственный и открытый, Маркус у всех вызывал доверие, к нему тянулись и за ним шли. Коннор не был исключением. – Это не только моя заслуга, – миролюбиво ответил детектив всё ещё выжидающе глядящему на него коллеге. – Не прибедняйся, – по-доброму расхохотался тот, снова хлопнув товарища по плечу. – Только ты можешь провести столько арестов в конце года. Коннор невольно нахмурился. Маркус был прав – капитан уже неделю орала, что они закрыли этот год и требовала приберечь силы на следующий. Проблема была в том, что преступники о перспективе (или прогнозе, если хотите), которую доблестные служители закона уже выполнили, ничего не знали, продолжая совершать преступления, а Коннор просто не мог позволить им провести Рождество на свободе, особенно, если у него уже был ордер на их арест. Благо, за годы работы Люси поняла, что вставлять палки в колёса Коннору чревато – тот всё равно добивался своего, не мытьём, так катаньем. Тем временем Маркус окинул взглядом раскрытые коробки и тяжело покачал головой. – Ты серьёзно думаешь, что стрельба в клубе связана с красным льдом? Мы ведь так ничего и не нашли, кроме небольшого пакетика с парой грамм льда, даже тела… – Да, думаю, – невозмутимо ответил Коннор. Его лицо мгновенно потеряло приветливое выражение, и Манфред моментально сменил тему, верно расценив нежелание коллеги обсуждать дело. – Я на самом деле хотел попросить тебя об одолжении. Ты же знаешь, что я снова сошёлся с Норт, – издалека начал Маркус. Стерн кивнул. – Так вот, скоро Рождество, мы собирались съездить к её родителям, познакомиться, но вчера скинули график дежурств… Дальше можно было не продолжать – Коннор уже успел ознакомиться с праздничным графиком, поэтому точно знал, о каком именно одолжении его собрался попросить коллега. Отказать в просьбе такому парню как Маркус было как минимум неудобно – Манфред сам никогда ничего не скажет, нет и нет. Он не обидится, не напомнит никогда и сам всегда придёт на выручку, и от одного этого будет очень неловко. Кроме того, весь департамент и без того не в восторге от чересчур инициативного Коннора, а если яростная Норт, готовая рваться в бой по поводу и без, решит вступиться за своего деликатного бойфренда, то с лёгкостью может развернуть эту её жуткую кампанию «уничтожения врагов», после которой порой увольнялись даже самые стойкие. Но дело было даже не в этом. Дело было в том, что Маркус не зря подошёл именно к Коннору. Он не попросил своего лучшего друга Саймона, Джоша или молодожёнов Трейси, хотя девушки были многим ему обязаны. Он подошёл именно к Коннору, просто потому, что каждый в департаменте знал – у молодого детектива нет девушки, нет близких друзей, а из родственников только брат да мать, которая почти весь год находится в разъездах, а на зимние праздники всегда уезжает в Вашингтон. Казалось бы, унылое зрелище, но Коннора это вполне устраивало. Он любил свою работу: с удовольствием просматривал материалы, опрашивал свидетелей, проводил аресты и допросы, будь его воля, он бы сутками не выходил с рабочего места, только бы закрыть всех уродов, которые портят облик его города, а после — и страны, и всего мира. Он строил грандиозные планы; пусть в ФБР его и не возьмут, но стать начальником департамента он определённо планировал, а после, может, и полиции штата. Поэтому каждый считал, что молодой детектив с удовольствием возьмёт на себя его смену или поменяется лёгким делом, взяв себе более сложное, и иногда так и было, но в рождественскую ночь… Коннор уже пятый год подряд не праздновал Рождество с братом, и Ричард пообещал, что лично обойдёт каждого начальника, закидывая жалобами, если и в этом году ничего не изменится. И как ему потом объяснить, что Коннор сам согласился заступить в рождественское дежурство вместо товарища? Маркус склонил голову, выжидающе глядя своими коровьими глазами, где-то на периферии, на самом краю поля зрения маячила Норт, зорко следящая за тем, чтобы никто не обидел её парня, и Коннор, глядя на их странную, но всё же такую гармоничную парочку, не нашёл ни одной причины отказать в просьбе хорошего парня, который не раз выручал его и определённо заслужил немного отдыха. Ричард может подождать ещё годик, в конце концов, они видятся почти каждый вечер в их небольшой холостяцкой квартирке, да и брату всяко будет веселее отмечать праздник в компании друзей, а не одного занудного полицейского. – Так что? – осторожно поинтересовался Манфред. – Разве я могу отказать хорошему другу? – мягко улыбнулся в ответ Коннор. – У меня всё равно накопилась целая гора работы, - он небрежно махнул рукой на раскиданные коробки. Маркус аж засветился от счастья, тут же заверив товарища, что отныне и вовеки веков будет готов в любую минуту прийти ему на помощь, что теперь по гроб жизни ему должен и выполнит любую просьбу. Как будто до этого дня что-то было иначе. Манфред был хорошим человеком, но ещё более хорошим копом, и Коннор даже почувствовал некоторое удовлетворение, наблюдая за тем, как обрадованный сослуживец осыпает восторгом свою всегда угрюмую и грозную девушку, которая под его воодушевлённым взглядом буквально расцветала. Норт начала работать в департаменте значительно раньше Маркуса и быстро получила репутацию безжалостной и грозной радикальной феминистки с ледяным сердцем, которое, впрочем, не сразу, но всё же неизбежно растаяло под волевым взглядом разноцветных глаз и неиссякаемой добродушной харизмой. К слову, Норт не единственная, кто терял всякую связь с реальностью, стоило Маркусу оказаться поблизости. – Эм, привет, ребят, – глухо поздоровался с парочкой Саймон, поплотнее прижав к себе толстенные картонные папки, которые то и дело пытались разъехаться в разные стороны, из-за чего ему приходилось подпирать их подбородком. – Слышал, вы собираетесь уехать на все праздники в Коннектикут? Норт сдержанно кивнула, прохладно взглянув на товарища, а Манфред незамедлительно поспешил на помощь напарнику и попытался перехватить часть папок, придерживая Саймона за предплечья, но тот крупно вздрогнул, разжав руки, и документы с оглушительным хлопком рухнули на пол, разлетаясь по грязной плитке. Чертыхнувшись, Саймон наклонился и начал торопливо собирать картонные папки, стряхивая с них налипшую грязь, к чему тут же подключился извиняющийся Маркус. Норт тяжело вздохнула, но убрав длинные волосы в высокий пучок, тоже опустилась на корточки, помогая собирать быстро намокающие от нанесённого ботинками снега бумаги. На шум со своего места поднялся Джош, он подошёл к друзьям и, брезгливо поджав губы, примостил свою задницу на стол, подтрунивая над наведённым беспорядком. – Мы ведь собирались поработать над делом, – нахмурив ровные брови, укоризненно заметил блондин, когда мокрые и грязные папки были, наконец, сложены на столе. – Я уже вызвал людей для допросов и согласовал план обысков. – Похоже, придётся нам обоим работать без наших напарников, чтобы они могли спокойно отдохнуть в компании друг друга, – флегматично заметил Джош, окинув Норт укоризненным взглядом. Та не осталась в долгу и выдала самую сальную ухмылочку из своего арсенала. Маркус пристыжено опустил глаза и заверил Саймона, что обязательно перехватит работу, как только они вернутся, чтобы его лучший друг тоже смог нормально отдохнуть. Слово «друг» больно резануло по ушам, и Коннор поспешил отвернуться, вновь запуская злополучное видео и стараясь сосредоточиться на работе. Ему и без местной «Санты Барбары» дел хватало: напарника у самого детектива уже давно не было – ни один назначенный ему офицер не выдерживал его одержимости работой и плохого понимания личных границ. Коннор, нарыв новых улик, мог вломиться в дом коллеги посреди ночи, требуя незамедлительно ехать на захват/перехват/обыск… или куда-то ещё, не взирая на ругань и ярые протесты самих напарников, их жён или партнёров, за что после получал нагоняй от начальницы, которая, впрочем, милостиво прощала молодого детектива, стабильно проводящего больше арестов, чем любой другой сотрудник убойного. Поэтому в помощь Коннору перестали ставить отдельного сотрудника, взамен разрешив поднимать дежурного офицера или группу захвата, если это необходимо. Это детектива более чем устраивало. Когда видеозапись закончилась, детектив тяжело вздохнул и открыл следующую папку с делом из почти опустевшей коробки, быстро пробегаясь глазами по строчкам, хотя он уже и сам был не уверен в том, что именно ищет. Взгляд в очередной раз зацепился за фамилию ведущего офицера: «Андерсон», и мужчина, пролистав дело, отложил его в сторону, наугад открыв ещё несколько папок. Оказалось, что почти все дела по красному льду в период с 2012 по 2022 год были связаны с неким лейтенантом Хэнком Андерсоном, очевидно успешно работавшим по операции «ледокол» в течение десяти лет. Интернет не выдал ничего интересного, кроме пары статей двадцатилетней давности о самом молодом и перспективном лейтенанте полиции Детройта, который, по словам журналистки, отличался невероятной харизмой и проницательностью, а так же одной фотографии, на которой было изображено несколько человек в полицейской форме, и угадать, кто из них Хэнк не представлялось возможным. База данных сказала, что бывший коп ещё жив и даже выдала адрес прописки, так что Коннор решил, что, наконец, нашёл хоть что-то. Подумал, может мужчина узнает кого-то на записи или сможет сказать что-то по образцу красного льда, но когда детектив, даже не переодевшись в форму, подъехал к указанному дому, то обнаружил, что тот уже давно заброшен – выбитые окна и разрисованные баллончиком стены не оставляли сомнений. Может, база немного устарела?

***

Однокомнатная квартира, в которой проживали братья Стерн, была совсем небольшой и почти пустой, хотя они переехали в неё уже более пяти лет назад. Ричард всегда был образцовым педантом и неизменно складывал все вещи на свои места, а Коннор так редко появлялся дома, что даже появись у него такое желание, а большого беспорядка он устроить бы физически не смог. Да он и не хотел. Похоже, педантизм был у них в крови. Детектив зашёл в узкую прихожую и тяжело облокотился на дверь, стягивая пятками кроссовки – часы показывали почти половину второго ночи, а этот вечер не принёс ни одной разгадки, поскольку он потратил целую тонну времени на то, чтобы смотаться на другой конец города и посмотреть на заброшенный дом бывшего полицейского, который может и мёртв уже. Казалось это тупик, но Коннор не был бы хорошим копом, если бы не доверял своей интуиции, которая просто в голос вопила о том, что ему абсолютно необходимо поговорить с бывшим лейтенантом, который практически в одиночку вёл все дела по «ледоколу» и уволился всего за каких-то пять лет до краха рынка красного льда. Было бы невероятно интересно узнать, что заставило его уволиться, не закончив борьбу. Он ведь всего ничего не доработал до того, как некий Аластар Мердок, ранее никому не известный бандит, со своей тогда ещё небольшой бандой, с помощью рейдерских захватов, шантажей и других не совсем, а иногда и совсем, незаконных методов вытравил красный лёд далеко за пределы Детройта. О Мердоке ходили разные слухи: поговаривали, что он выполз с самого низа, что в кратчайшие сроки целенаправленно и безжалостно подмял под себя весь наркобизнес и нелегальную торговлю оружием в городе, жёстко контролируя свои рынки. Уж неизвестно, чем ему так не угодил красный лёд, может, не договорились по цене, но уже в начале 2027 года полиция Детройта свернула проект «Ледокол» просто потому, что на территории города не осталось красной смерти. Жаль, что не на пару лет раньше, тогда, может, всё было бы по-другому. – Коннор? – сонный голос близнеца вывел парня из задумчивого транса, и он обнаружил себя, стоящего в прихожей собственной квартиры, всё ещё одетым в куртку и шапку. Снег, плотной шапкой осевший на голове и плечах, уже подтаял, и теперь ткань пропиталась холодной влагой и неприятно липла к телу. Быстро повесив промокшую одежду на вешалку и голосовой командой тихо включив встроенную сушилку, он прошёл в единственную комнату, в которой мгновенно щёлкнул индикатор торшера, заполняя помещение мягким рассеянным светом. – Ты чего не спишь, Ричи? – привычным голосом старшего брата подначил севшего на кровати близнеца Коннор. Тот нахмурился и раздражённо закатил глаза, выпутывая ноги из-под одеяла. Он выглядел уставшим и потрёпанным: взлохмаченные волосы немного спутались на макушке, отчего на лоб спадал неаккуратный завиток, под глазами пролегли тёмные тени, а на щеках начала пробиваться щетина. Везде и все сейчас работали на износ – конец года, нужно было подбивать отчётности, завершать проекты, закрывать перспективы. – У нас разница всего в несколько минут, ты всю жизнь собираешь меня подкалывать? – хрипло осведомился Ричард, даже не стараясь скрыть раздражение в голосе. Отложив планшет и стянув с носа хипстерские квадратные очки в толстой чёрной оправе, которые он купил для работы на компьютере с подачи руководителя своего проекта, гения программирования Элайджи Камски, парень потянулся и размял затёкшие мышцы, провожая неспешно раздевающегося брата безразличным взглядом. – Конечно! Это же наша шутка! – засмеялся тот, повесив одежду в шкаф и в одном белье пощеголяв в ванную. – Нет, наша шутка – это притворяться друг другом, – возразил Ричард и снова уткнулся в планшет, как только из ванной раздался шум воды. – Я рассказывал тебе, что Элайджа и Хлои летят на Карибы на Рождество? – стараясь перекричать воду, спросил Ричард через пару минут молчания. – Нет, – крикнул в ответ Коннор. – Собираешься с ними? – Нет, конечно, – Ричард поднялся и пошёл на кухню, минуя приоткрытую ванную. Он чуть повысил голос, стараясь перекричать включившуюся вытяжку: – Я не так давно работаю на Киберлайф и у меня определённо не так много денег, – он залил в чайник немного воды и дал команду нагреть её до девяноста градусов. – Они же просто мои коллеги, а ты – моя семья. К тому же, мы собирались на Рождество пройтись по барам, одевшись в одинаковые тряпки, как в старые времена, вот это будет веселье! Коннор тяжело сглотнул, и даже под струями горячей воды ему вдруг стало холодно, а сердце болезненно сжали железные тиски совести. – Не нужно было отказываться, – стараясь сохранить голос спокойным, начал парень. – К тому же Алекса ведь твоя девушка… – Бывшая, – вяло поправил его Ричард, насыпая заварку и выкладывая в неглубокую миску маленькие печенья в форме крохотных роботов. – Хлои любят только Элайджу, хоть Алекс и делает вид, что ей всё равно, когда Камски развлекается с её сестрой. – С Сиреной? – охотно поддержал новую тему Коннор, выключив воду и обмотав бёдра светлым полотенцем. Ему ужасно не хотелось расстраивать брата новостью о неожиданно свалившемся дежурстве, поэтому он предпочёл отсрочить этот разговор, насколько это было возможно. Он очень живо представлял реакцию Ричарда: секундное удивление, несдерживаемое разочарование и, наконец, смирение. Как и всегда, когда речь заходила о работе Коннора. Они оба уже привыкли к постоянным ограничениям, связанным со службой. Сейчас Ричи не злился, даже когда она срывала их даже самые важные планы, но Коннор всё равно чувствовал вину за каждый вечер, что его брат был вынужден провести в одиночестве, за каждую встречу с Амандой, на которую он сам не мог вырваться, за каждый… – С Алисой, – разлив чай по кружкам, поправил его брат. – Сири не работает с нами, поэтому мы мало общаемся… но Алекса много болтает, так что я думаю, что все Хлои зациклены на Элайдже, – Ричард неуверенно пожал плечами. – Сам Эл никогда не говорил, кого из них он на самом деле хочет, - немного помедлив, парень уселся за стол и взглянул на появившегося из ванной Коннора задумчивым взглядом. – Может никого из них. А может всех. Кто его разберёт? Они сделали по глотку обжигающего чая и синхронно издали тихий стон удовольствия. Крохотные робо-печенья были съедены так быстро, будто готовили бунт, и их уничтожение было вопросом выживания человеческой рассы, после чего Коннор, наконец, почувствовал себя немного лучше.

***

Утро предпоследней субботы в этом году выдалось необычайно холодным. Небо над городом залило алым, окрасив блестящие заснеженные деревья во все оттенки розового, а солнечные лучи разноцветными бликами оседали на стёклах офисных зданий, непривычно пустующих. Огромные ели, обмотанные как шарфами мишурой и обвешанные искрящимися игрушками, со всех сторон обступили тротуары, поэтому на улице стоял приятный лёгкий еловый запах, будоражащий случайных прохожих и одного неслучайного молодого детектива, который неторопливо вышел из служебного автомобиля и направился в сторону небольшого здания, около которого его уже поджидал нервно переминающийся с ноги на ногу управляющий. На часах не было и восьми утра, а Коннор, полностью упакованный в форму, уже осматривал задний двор клуба, стараясь найти хоть какие-то следы недавнего происшествия. К сожалению, выехавшая на место группа давно затоптала все улики, которые можно было бы обнаружить, но полицейский и не смотрел под ноги — его больше интересовали пути отступления: дорожные камеры всегда выдавали самые чёткие кадры. Пройдясь вдоль пустой улицы, Коннор отметил несколько камер на скорость, быстро обозначив их расположение на схеме в своём планшете, после чего снова вернулся к машине и надиктовал запрос в дорожную инспекцию на видеозаписи с указанных камер. Это был долгий и не самый продуктивный путь: инспекторы не горели желанием помогать полиции и отправляли ответы только на десятые сутки – под самый конец данного им законом срока на ответ, но пока других идей, как поймать стрелявших, у детектива не было. Он, конечно, выслал ориентировки на всех, кто засветил лицо на видеозаписи, но не особенно рассчитывал на патрульных – вряд ли люди, которые пару дней назад устроили перестрелку, решат просто погулять по городу, совершенно не скрываясь. Когда Коннор попросил дать ему эти материалы, капитан лишь пожала плечами: даже если стрелявшие и найдутся, что им можно будет предъявить? Наркоту? Это дело УБН. Незаконное оружие? Так это ещё доказать нужно, а даже если и так, то дело уйдёт к АТО. На все доводы о показаниях очевидцев, рассказывающих об упавшем мужчине, Коннор закономерно получал лишь вялое: «Нет тела – нет дела», которое обычно сопровождалось советом не делать ничего, что не зачтётся департаменту в перспективе. Коннор считал, что в этом и заключалась главная проблема системы: все происшествия, которые не давали положительных показателей для департамента, старательно прятались и замалчивались, а если это было возможно, даже не регистрировались. Этими делами никто не занимался, поскольку у каждого была целая гора своих дел, и вешать на себя дополнительный груз никто не хотел. Кроме, очевидно, самого Коннора. Он был уверен: то, что никто не заявил о пропаже, а в больницы не поступило ни одного пациента с огнестрельным ранением, ещё не значило, что в перестрелке никто не пострадал. Тем более, если в этом была замешана торговля льдом. Не желая тратить больше времени, Коннор запрыгнул в автомобиль и, включив автопилот, плавно откинулся на сидении, размышляя о планах на сегодняшний день. Сейчас он вёл всего пять дел, по трём из которых уже были получены признательные показания, оставалось лишь оформить их, чем обычно детектив занимался по ночам, когда его ничто не отвлекало. Остальные два: одно ограбление, переросшее в перестрелку с тремя трупами, и одна попытка изнасилования, закончившаяся трупом горе-насильника, не представляли особого интереса. Ограбление, как подсказывала интуиция Коннора, абсолютный глухарь: грабитель выбрал местечко потише, без камер, забежал в магазин, в маске и перчатках, попытался дёрнуть кассу, но вмешался охранник, и парень, достав пушку, открыл беспорядочную стрельбу, после чего выбежал на улицу и, судя по всему, нырнул в тёмный переход, в котором патрульные обнаружили пистолет, находящийся в розыске с позапрошлого года, разумеется, без отпечатков. Оружие проверили вдоль и поперёк, но владелец умер год назад, и копать было не подо что. А потерпевшая, приложившая неудавшегося насильника арматурой по голове, до конца праздников будет находиться на лечении, и никто детектива к ней и близко не подпустит. Тем более мужчину. Вот и получается, что, кроме стрельбы у клуба, заниматься Коннору было абсолютно нечем. Другой на его месте, может, отдохнул бы, занялся хобби или встретился с девчонкой, вот только детектив не собирался отдыхать, он любил работу и искренне надеялся, что, несмотря на канун Рождества, капитан даст ему новое дело, которое поможет немного отвлечься от чертового льда и проветрить голову.

***

Брифинг длился больше часа, но всё, что на нём было сказано, легко уместилось бы в пару-тройку фраз: скоро праздник, много не пейте, сроки никто не отменял и спасибо всем за плодотворную работу. На просьбу взять на праздники пару новых дел, Коннор получил косой взгляд и пожелание хорошего отдыха, отчего только сильнее скис. Он прошёл к своему столу и невесело окинул взглядом расставленные повсюду коробки, над которыми ему предстояло просидеть до тех пор, пока в городе не найдут новый труп, на что Коннор втайне очень надеялся. Не сказать, что ему всерьёз хотелось бы, чтоб в городе совершилось убийство, но он же не был наивным идеалистом – люди всегда будут убивать друг друга, с этим нельзя ничего сделать, остаётся только позаботиться о том, чтобы виновные были наказаны. Дела по красному льду согласно зашелестели страницами, и Коннор отвлёкся на них, не заметив, как Эхо Трейси, симпатичная девушка с выкрашенными в синий волосами, подошла к нему и неловко похлопала по плечу, привлекая внимание. – С наступающим Рождеством! – она мягко улыбнулась и протянула детективу маленькую коробочку, завёрнутую в блестящую красную бумагу с большим золотистым бантом. – Чем собираешься заняться на праздниках? Коннор обернулся и удивлённо уставился на подарок так, будто тот мог взорваться в любой момент. Он осторожно взял коробочку, стараясь лишний раз не прикасаться к мягкой коже небольшой девичьей ладошки, и нежно провёл пальцем по бархатной ленте банта. Не удержавшись, он поднял её к уху и несильно встряхнул, прислушавшись. Внутри (в коробочке и в душе) что-то брякнуло, и Эхо тихо рассмеялась. – Не бойся, это просто безделушка, – она тепло улыбнулась ему, и Коннор невольно задержал взгляд на маленьких смешливых морщинках, собравшихся в уголках её глаз. – Так чем займёшься? Тебе ведь не дали новых дел. – Я дежурю на Рождественскую ночь вместо Маркуса, – немного рассеяно заметил мужчина, аккуратно убрав подарок во внутренний карман форменной куртки. Он не собирался открывать его в департаменте. – А потом снова возьмусь за красный лёд. – Стрельба у клуба? – девушка тяжело вздохнула. Она не выглядела удивлённой или расстроенной, но Коннору всё равно показалось, что она ожидала другого ответа. – Уверена, ты раскроешь это дело. Эхо быстро оглянулась в сторону жены, которая увлечённо обсуждала предстоящие праздники с Норт, и, будто не удержавшись, быстро обняла не успевшего среагировать детектива. Прижавшись мягкой щекой к его гладко выбритой скуле, она смазано чмокнула Коннора в висок, сжимая своими тонкими пальцами грубую форменную ткань куртки на его лопатках. А через мгновенье так же легко отступила, оставив за собой лёгкий шлейф цветочного запаха. Смущённо поджав губы и поправив выпавшую из хвоста прядь волос, она упорхнула к своей супруге, которая тут же приобняла девушку за талию, вовлекая её в разговор. Коннор быстро одёрнул куртку и на мгновенье прикрыл глаза, выравнивая дыхание. Маленькая коробочка легонько оттягивала внутренний карман, напоминая о своём присутствии прямо под чёртовым сердцем, которое никак не могло принять, что прошло уже почти два года, и пора было двигаться вперёд. Он уже давно не ревновал – в конце концов, после того, как они расстались, у них у обоих были другие партнёры. И он был искренне счастлив за Эхо, которая, наконец, нашла любовь всей своей жизни – сержант Риппл перевелась в их департамент совсем недавно и поначалу занимала должность патрульной, поэтому Коннор не был знаком с ней лично до недавнего времени. Но как только девушки поженились, Маркус подсуетился и по доброте душевной помог Риппл получить работу в одном отделе с супругой, хотя по закону было и не положено. И с Коннором, который хоть и не ревновал бывшую девушку, а всё равно был расстроен. Эхо была идеальной парой для него: всегда милая и отзывчивая, но смелая и уверенная в себе. Неплохо готовила и любила цветы и детей. Но, как и большинство, не смогла выдержать темп и невероятную увлечённость работой Коннора, из-за чего тому позже пришлось потратить немало усилий на поиски столь же идеальной девушки. К сожалению, они так и не увенчались успехом. У него никогда не было проблем с сексом, благо смазливая мордашка притягивала к молодому отличнику полиции девушек со всего департамента, но он никогда не был одним из таких парней. Он физически не мог относиться к женщине легкомысленно. В отличие от Ричарда, который разменивал парней и девчонок, будто мелочь в кармане, не зацикливаясь на ком-то одном. Его пассии так часто менялись, что, в конце концов, Коннора даже перестало раздражать то, что брат способен уложить в постель человека, о котором не знает ни его любимого цвета, ни клички его домашнего питомца. А порой даже и имени. Брр, дикость какая! От невесёлых размышлений его отвлекла беспардонно вторгшаяся в его личное пространство Норт. – Не переживай, рано или поздно ты тоже найдёшь себе девчонку, которая будет тащиться от того, что ты двадцать четыре на семь пропадаешь на работе, за которую тебе даже достойно не платят, – она резко рассмеялась, хлопнув ладонью по столу. Коннор пожал плечами. Если быть предельно откровенным, он бы не отказался от такой девчонки. Стройной и симпатичной, которая бы сидела дома и ждала его с работы, приготовив ужин и сделав с детьми уроки. Которая занималась бы хозяйством и ещё какими-нибудь женскими штуками, вязанием там или шитьём, готовила бы ланчи мужу на работу и убирала небольшой светлый коттедж; всегда приветливая и улыбчивая, как из старых фильмов. Общественность говорила, что это и есть та самая мечта, к которой должен стремиться каждый уважающий себя американец. И Коннор изо всех сил стремился, правда. Ему было важно, чтобы всё было идеально: в его расследованиях, отношениях, жизни, обществе. Всё должно быть на высшем уровне, но… Норт подхватила папку с делом и, подкравшись к Маркусу, привалилась к его боку, тихо спрашивая про ордера на обыск. …на мгновенье Коннор подумал, что было бы лучше, если бы его девушка была такой же чокнутой и повёрнутой на работе, как и он сам: они могли бы работать вместе, сутками сидеть над делами, пить отвратительный кофе и составлять теории, которые потом бы вместе и отрабатывали. А может Коннору просто не хватало хорошего напарника? Раньше его постоянным напарником во всём был Ричард, они ведь близнецы и всю жизнь прожили бок о бок, вдвоём против целого мира. А теперь что? Они видятся разве что по ночам, но всё чаще детектив застаёт брата спящим, когда приходит домой, а уходит на работу задолго до его пробуждения, так что у них почти не остаётся времени друг для друга. И кто в этом виноват, а, Коннор?

***

– Нет, детектив Стерн, вы можете говорить что угодно, но я не желаю находиться здесь ни секундой дольше! – ничем не примечательное лицо Руперта Трэвиса скривилось почти до неузнаваемости от одной только мысли о том, чтобы задержаться на работе в предпраздничный день. В ответ на это Коннор жалобно заломил выразительные брови, умоляюще глядя своим лучшим щенячьим взглядом, и пододвинул к приятелю картонный стаканчик шикарного горячего кофе с корицей и соевой молочной пенкой, купленный не в каком-то вонючем Старбаксе, а в дорогущей инди-кофейне ниже по улице, где вечно укуренный бариста с гигантским афро на голове и очередь аж до самой улицы. «Лучшему оперативнику Детройта» – размашисто протянулось через весь стаканчик, и Руперт, тяжело вздохнув, присел на край стола, нехотя принимая эту небольшую взятку. – Ладно, Коннор, что у тебя? Только быстро, – мужчина сделал глоток обжигающего напитка и уставился на коллегу. Он небрежно стянул с головы кепку с логотипом «Гринпис» и откинул её в сторону, отчего примятые головным убором волосы смешно вздыбились на макушке. – Хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что, – наклонившись ближе и понизив голос почти до интимного шёпота, проникновенно начал детектив. – Но не официально, без оформления. Трэвис удивлённо вскинул брови. Он осторожно отставил стаканчик и перевёл внимательный взгляд на Коннора, стараясь понять, насколько тот серьёзен. – Ты хочешь, чтобы я нарыл для тебя компромат? – недоверчиво уточнил он, так же склонившись ближе к коллеге. – Или просто узнать, как дела у бывшей подружки? – Мне не нужен компромат, – даже не обратив внимания на фразу про подружку, горячо заверил товарища Коннор. – Просто узнай, где он живёт и как с ним можно связаться. – Кто? – было видно, что Руперт заинтригован. Ещё бы, сам непогрешимый детектив Стерн просит его о личной услуге, как тут не заинтересоваться подробностями. Довольный произведённым эффектом, Коннор тут же протянул коллеге сложенный пополам лист А4, на котором было отражено всё, что детектив сумел нарыть сам. Информации было совсем немного, если быть честным. И это настораживало. – Хэнк Андерсон, – прочитал мужчина, прокатив имя на языке, будто пробуя на вкус. – 53 года, не женат, в собственности участок по адресу… бла-бла-бла, – Трэвис едва заметно нахмурился, но чуткий Коннор всё равно отметил заминку. – Последняя запись в базе – увольнение из Департамента полиции Детройта, в 2023 году. Причина увольнения – семейные обстоятельства. Больше записей об изменении статуса нет. Руперт ещё раз задумчиво пробежался глазами по листу бумаги, цепляясь внимательным взглядом за немногочисленные факты. – Ну что, ты поможешь? – нетерпеливо осведомился Коннор. Ему сегодня нужно было ещё столько дел переделать, что и не счесть, а в пять начальник собирал на инструктаж всех, кто дежурил на праздники, поэтому детективу не хотелось попусту тратить оставшееся время. – Да, но… Почему ты просто в его личном деле не посмотрел? На сотрудников всегда собирают самую полную информацию, – озадачился Трэвис. – Это всё, что в нём было, – встретив удивлённый взгляд, детектив утвердительно кивнул. – Даже отпечатков пальцев и биометрии нет, а должны быть. Руперт Трэвис был одним из немногочисленных копов, которые, по мнению Коннора, не напрасно занимали свою должность: и сейчас, оправдав все ожидания молодого детектива, глаза Руперта зажглись азартным огнём погони, как у по-настоящему хорошей ищейки, которую вывели на охоту. Мужчина мог хоть самого Дьявола из-под земли достать, а уж старого полицейского разыскать для него вообще не должно было составить никакого труда. Коннор был в этом уверен.

***

Удовлетворённый этой новостью Стерн решил вернуться на рабочее место и ещё посидеть над старыми делами: вдруг он найдёт совпадения с фигурантами по льду, но не успел сделать и пяти шагов, как оказался пойман Маркусом, который, казалось, только его и ждал. – Переодевайся в гражданку, мы идём в бар — отметим, пока все ещё в сборе, – без предисловий заявил он, безапелляционно протянув парню сумку, которую тот оставил на рабочем столе. Коннор и рад был бы отказаться, — в конце концов, у него ещё есть работа, и он, в отличие от коллег, не уезжает в Коннектикут на все выходные, бросив дела на напарников — но к величайшему сожалению, попойки с сослуживцами являлись обязательной частью нормального социального взаимодействия в их коллективе, а детективу не хотелось выбиваться из общей массы. Пришлось уныло кивнуть и приготовиться к трём-четырём часам сплетен и нерабочей болтовни.