Под стон танцующего бубна

Лодочники справляли свадьбы с размахом всегда. Выносили из домов на пристань столы, накрывали их кто скатертями, кто — чистыми простынями, в складчину заставляли снедью, какая нашлась в погребах, и начиналось безудержное веселье. Один катил бочонок пива, второй пер пару кувшинов медовухи, третий — яблочный сидр, пятый — вообще хлебный квас, брюхатым с детишками. А певцы и музыканты здесь имелись свои, да презнатные — Марьян со старшими сыновьями, да его матерые, широкоплечие, давно женатые братья. Музыку поднимающиеся в небольшую горку на запряженной парой коней телеге Ваня и Дар услышали, едва покинули город — ее принес ветер. Пели на несколько голосов тростиниковые дудочки. — Опаздываем, — вздохнул Ваня. — Долго собирались. Это я виноват, любимый, никак не мог выбрать рубашку. Простишь? Сидящий рядом с супругом на облучке Дар поудобнее перехватил вожжи: — Хорошо, когда есть из чего выбирать, моя сладость. Тебя не растрясло? — Не растрясло, — омега не лгал — чувствовал себя прекрасно. — И не растрясет, думаю, Петька — очень хороший шаман, убрал мою тошноту на щелчок. Кони остановились, дотащив телегу до вершины холма. Тяжело поводили боками, всхрапывали, отдыхиваясь. Отсюда, с высоты, открывался отличный вид на реку и дрейфующие по ее сморщенной рябью, бликующей поверхности плоты и лодки, разукрашенные к празднику гирляндами полевых цветов, развевающимися яркими лентами и флажками. — Водой пахнет! — довольный Ваня выкинул вперед руку. — Ух, сейчас покатимся вниз-то… только успевай притормаживай, — и уронил ладонь на рычаг устройства, замедляющего вращение передних колес. — Дар, я готов, трогай.

***

Прибывающих из города, как и раньше, никто из Лодочников специально не встречал. Чай, не чужие да не маленькие, на пристани гуляют не впервой и с местными правилами давно знакомы. Прибывший приглашенный бросал в стоящий у мостков деревянный ящик звон, кто сколько мог, или клал возле него принесенную в подарок молодоженам вещь, и все — свободен. Выбирай более-менее свободный стол, собирай вокруг толпу друзей по вкусу. Захмелев и насытившись — танцуй с теми же друзьями, пой с ними хором песни и будь счастлив. Оставив телегу у обочины, Ваня и Дар органично влилась в толпу веселящихся гостей. Супруги активно крутили головами, высматривая знакомые лица, наконец увидели сияющего Петра Намыча в обнимку с красным, встрепанным Котом и устремились напрямик к ним, пожимая чьи-то протянутые ладони и сыпля приветствиями направо и налево. Добрались до принимающей поздравления парочки, и Кот радостно завопил: — А вот и главные гости пожаловали! Опоздавшим — штрафные! Люди, несите кружки! Альфачу — медовуху, омеге — квас! Кружки не замедлили появиться — приплыли, бережно передаваемые из рук в руки. — Пейте до дна! — захохотал Кот, выпуская шамана из объятий — похоже, он уже основательно успел приложиться к горячительному. — До дна, — потряс перед лицом Дара кулаком, — и чур не отлынивать, трезвым не должен уйти никто, кроме брюхатых! — он игриво ущипнул Ваню за щеку. Ваня легонько оттолкнул брата и отхлебнул кваску. Если он выпьет до дна, как того требует Кот, то скоро побежит в кустики, отливать. Сзади на омегу налетел поблескивающий лысиной Андрей Лукич, сгреб бывшего супружника в охапку и попытался облобызать — его Ваня оттолкнул куда решительнее и спрятался за спину Дара. За Андреем семенил принаряженный Павун, стучал о доски настила палкой. — Петр Намыч, — старик требовательно дернул Ваню за рукав, — сегодня прекрасно выглядит! Согласись? Ваня согласился, принял у вынырнывшего откуда-то Ждана полную всяких вкусностей тарелку и потянул носом, пытаясь разобраться, откуда несет цветами. Может, поменялся ветер, и с лугов? Увы, пахло от Петра Намыча, и Ваню буквально захлестнуло воспоминанием из прошлого — ярким и настолько живым, что, казалось, поплывшую перед внутренним взором картинку можно потрогать. «Одетый в блестящую кирасу погранец, коренастый молодой альфа, в кругу обступившего его, восхищенно охающего омежья, смачно погрызает жареную гусиную ногу. По черным вислым усам солдата течет жирный мясной сок. — Фу, какая мерзость, — юный Петя брезгливо кривит пухлые губы. — Он же кирасу заляпывает! И собственный плывущий, доносящийся словно издалека голос: — Неряха. Небось, папа в детстве аккуратно жрать не научил! Деревенщина!» Миг, и картинка сменилась. «Горячая, потная ладонь Андрюши гладит по груди, Медвежонок близко-близко, смотрит умоляюще. И приятно, и мерзко одновременно. Бежать от нелюбого, доставшего до печенок жирдяя, бежать!» — Котя! — Ваня схватил расслабляющегося брата за плечи и встряхнул от души. — Вас с Петей уже поженили или еще нет?! Если да — уводи его отсюда, немедленно! Кот вылупился, хмельной тупица. Оставив альфача, Ваня ткнулся Петру Намычу губами в ухо: — Ты потек, болванка! — зашипел. — Благоухаешь на всю пристань! — схватил шамана за запястье и потащил, пошатывающегося, из толпы как на буксире. Сдюжил, отволок к краю пристани, где поменьше народу, и обвиняюще наставил на Петьку палец. — У тебя между ягодиц не мокнет? — вопросил. Петька моргал, мутно пялился в ответ — похоже, не соображал. Ваня аккуратно взял красавца под локоть и повлек с пристани к дороге, туда, где у обочины дожидались запряженные в телегу кони. Да, похищал омегу с его собственной свадьбы, и? Течным не место среди сотен альф.

***

В город ехали вдвоем: Ваня на облучке, постанывающий, что-то бормочущий Петя в телеге. Добрались без приключений до дома Кота, и Ваня натянул поводья, притормаживая. Выгрузить шамана оказалось непростой задачей — тот лез целоваться и пытался раздеться посреди улицы, но частично вынырнул после звонкой оплеухи. — Где Котя?! — возмутился, не понимая, куда девались любимый альфач, пристань и гости. — Он мне нужен! — В пути, — Ваня коленом под ягодицы придал чуду ускорение по направлению к калитке. Найти приглушающий течку амулет было легко — Петя хранил все амулеты сваленными кучкой на полочке у зеркала в спальне, вздеть его шаману на шею — еще проще. — Лежать! — рыкнул Ваня на начавшего чуток прочухиваться Петю. — Из дома — ни ногой! Я за Котом! Жди! — и метнулся на выход. Он, вместе с Даром, отыщет среди гостей Ждана и Котовых сыновей, потом доставит Кота подыхающему от похоти супругу, и к Эшу свадьбу, сыт суетой по горлышко. На крыльце Ваня едва не столкнулся с поднимающимся по ступенькам, запыханным Котом. — Спасибо, — мужчина, виновато жмурясь, прятал взгляд. — Я не забуду. Омега молча посторонился, пропуская альфача, но Кот притормозил. — А ведь ты предупреждал, — вздохнул. — Узкий круг своих. Зря я не послушался, — сокрушенно покачал головой и исчез за захлопнувшейся дверью. — Детей на гон заберу! — крикнул Ваня, сбегая во двор, уверенный — брат услышит, и с чувством честно выполненного долга зашагал к телеге. «Вот и поженили Кота с Петей, — размышлял, взбираясь на облучок, — в городе прибавилось семейной парой. Пусть кувыркаются на здоровье, авось накувыркают ребеночка, если Петя снимет амулет». Конец