Ненавистный учитель

После окончания ада на сегодня я забрал свои вещи у гардероба и наконец покинул эту психушку. Не день, а дурдом просто! Но хоть на сегодня всё... можно и домой. Хотя там дела не особо таки лучше... идти куда-либо совсем перехотелось. А настроение тут же омрачилось. Вновь возникло ежедневное желание бесследно исчезнуть, но, увы, некуда. Так что домой — значит домой, а то не хватало ещё получить от предков за задержку. End POV Торд Тупив взгляд об асфальт, парнишка уже подходил к дому, тихо плетясь к порогу. Дверь легко открылась под действием уже не раз потерянных ключей. Вот только, доставая ключи из тёмного кармана пальто, пришлось их уронить, а лишние звуки — совсем не то, чего бы сейчас хотелось. Тем не менее, проходить домой всё равно придётся. Торд шустро просочился в дом, бесшумно шмыгнув по лестнице, в то время как с кухни уже слышалась брань пьяного отца. «А ведь сейчас только обед», — презрительно отнёсся шатен. Успешно добравшись до комнаты, мальчишка смог облегчённо выдохнуть и, заперев дверь, с шумом упал на кровать. Теперь осталось лишь дождаться одиннадцати, в это время, как всегда, вернётся мать и можно будет спокойно спуститься в низ, поужинать, а там уже дожидаться завтра. И так изо дня в день. Жизнь сурка. Скука смертная. Но Торду и не приходило в голову жаловаться на спокойствие, ведь это куда лучше «особых дней». «Пронесло?» — первая смска, вылезшая на экране смартфона. Конечно от Гулда. Недолго и телефон оказался брошенным экраном в матрас. Торд и думать не хотел, что завтра снова увидится с ним, поэтому обсуждать с кем-то сегодняшний урок математики даже не собирался. Тем более заниматься домашкой. Чёртовы мысли возвращаются к одному. Чтобы выкурить их, мальчишка хватает со стола пачку тонких сигар. Новый учитель никак не повлияет на его обыденную и такую размеренную жизнь, поэтому планы подросток сильно менять не намерен. Нет настроения шататься по городу — он найдёт чем заняться и без этого. У него куча не пройденных игр, интересных сериалов и комиксов. Это точно важнее какой-нибудь математики. Ну, хотя бы интереснее. Поэтому Торд берёт со стола тонкий ноутбук и устраивает его на коленях. Весь вечер Ларссон проводит за испанскими сериалами и японскими комиксами, не замечая даже прихода матери. Стрелки на часах давно перешли за полночь. Отправиться спать значило бы остаться со своими мыслями, а в них подросток вновь сталкивался с математиком, потому уснул он только около четырёх, когда думать уже не хотелось — хотелось просто закрыть глаза и провалиться в сон. Только пробило шесть и по ушам оглушительной трелью ударил тот же будильник, чётко обозначив начало нового дня. Сегодня за окном погода была менее приветлива, душу грела только мысль о том, что сегодня пятница, она же и позволила оставить постель. Проделав все утренние процедуры и, наконец, позавтракав, Торд отправился на занятия. Прихватив у порога зонт, он закрыл за собой дверь и двинулся в нужном направлении. Весь путь мысли витали непонятно в каком измерении и подросток шёл, считать, на автомате. Из прострации выдернул только мягкий голос: — С тобой всё в порядке? Слова принадлежали обеспокоенному зелёнке, который отчаянно пытался разглядеть что-то в стеклянных глазах друга. — Д..? Да, — кивнул «вернувшийся на землю» норвежец. — Последнии дни тебя будто подменили, — продолжал настаивать Эдд. — Вчера непонятно что вытворил. Сегодня за полчаса до занятий пришёл. Ты вообще спал этой ночью? Ещё скажи, что домашку сделал! — Гулд, обо мне так мать не заботится. — Математик так подействовал? — Ой-й, не напоминай, — Ларссон зажмурил серые глаза, будто по голове только что удалили молотом. — Не делал я домашку, и не собираюсь. Так что, если хочешь ещё потравить мою совесть о том, как же это плохо, то можешь начинать. — С одной стороны отвратительный ответ, с другой — я очень рад, что ты вернулся, — улыбнулся шатен. В целом учебный день проходит без каких-либо нервов, довольно спокойно. Лишь проверочная по информатике хотела нагнать жути, но рогатый справился с ней и довольно быстро. На уроке химии один индивид плеснул себе на руку реактивом, и всё занятие учитель посвятила беготне с ним. Торд счёл это забавным, после сам и ужаснулся своим мыслям. И всё же день стал более бодрым и даже прекрасным, несмотря на непогоду за окнами. Даже грядущий урок математики, казалось, не может испортить его. Сероглазый парень вместе с классом прошёл в кабинет и занял свой стол. Нового преподавателя ещё не было на месте, правда это не радовало, но и не удручало — норвежец просто не знал к чему готовиться. Когда же математик появился, Ларссон почувствовал, как в груди завязывается узел, не дающий нормально вдохнуть. Такая душащая ненависть? Определённо она, но и... что-то ещё. Что-то ещё, что подросток никак не мог охарактеризовать. И это «что-то» росло, когда металлического цвета глаза наблюдали за серьёзным лицом Томаса. Сегодня он не выглядел таким шалопаем, как это было вчера: он сосредоточен, часто хмурит густые брови; волосы зачесал назад, а классическая рубашка, чёрные туфли и брюки стали полной неожиданностью. «Ему сделали выговор?» — задумался ученик. Тем не менее, Торд не мог не подметить, как костюм идёт Риджуэллу, подчёркивая достоинства его телосложения. Том минуты четыре копался в бумагах, а после дал классу задание и вовсе ушёл на добрых двадцать минут. Дети разбились на два лагеря: одни пытаются решить заданное, другие даже не помышляют об этом. Ларссон решил примкнуть ко второму, посвятив время раздумьям о сущем сегодня. Кажется, впервые за сутки он отвлёкся от мыслей о вчера и от всего, что с ними связано. По возвращению Томас Риджуэлл переговорил с учащимися за первыми партами о чём-то, чего Торду слышать было не дано, а после отпустил готовиться к следующему уроку: — Тетради собираю в понедельник. Все покинули класс. — Чего он сказал? — Торд подбоченился к Эдду. — Сдаём тетради в понедельник. — Не-е-е, до этого? — Что? А, ну то же самое, ну, и глянул работу за урок, сказал, что проверяем на следующем. — Эдди... Гулд протянул тетрадь рогатому ещё раньше, чем тот закончил предложение: — Чтобы вечером вернул. — Вечером? — Мы вроде как собирались устроить мальчишник в честь того, что Харгривза отобрали в финал конкурса, — поднял бровь шатен. — Или ты не сможешь снова? — Точно! Да! Приду конечно. И тетрадь занесу. Спасибо! Похлопав зелёнку по плечу, Ларссон улыбнулся и вместе они пошли к девятнадцатому кабинету. Прошли последние часы занятий на этой недели, и карамельноволосый парень быстрее направился к раздевалке, пока там не столпилась вся школа. Тяжёлые капли дождя отбивали ритм по чёрной ткани зонта, по шоссе мелькали туда-сюда автомобили, поднимая брызги образовавшихся луж, а впереди уже виднелась выцветши-синяя остановка. Под мысли о плане мести Торд вытащил из кармана пачку сигар и, вынув оттуда последний столбик пепла, пошёл дальше. Луж становилось только больше и ботинки начинали противно хлюпать, потому было принято решение притормозить у остановки, где Ларссон и сделал первую затяжку. Дым, поддаваясь ветру, быстро уходил в сторону, пока перед глазами мельтешили тусклые фары машин. Серые глаза продолжали наблюдать за «фонариками», пока сигарета, зажатая в пальцах, не пропала из рук. Подросток даже не сразу это понял, а, осознав и покрутившись по сторонам, не смог и шевельнуться от удивления. — Курить — не самое лучшее решение в твоей жизни, носочки.