Сабля

Говорят, что для родителей их потомство всегда будет являться маленькими детьми. Марисса уже в который раз в этом убеждалась. Она сидела за столом на кухне поникнув и опустив голову, пока отец её отчитывал. Почему она не додумалась попросить его не выдавать Пабло её место положение. А он бы послушал? Всегда питал к нему слабость, любил как родного сына. - Я не ожидал такого от тебя, - Мартин говорил спокойно и без ярого осуждения, но даже не пытался скрыть укора в голосе. - «Такого» - это чего? – наконец-то решилась Марисса, не желая мириться с ролью виновницы – Того что я не бросила Алекса ради Пабло. А я обязана? - Ты обязана была не игнорировать его, а сама прийти и попрощаться! По человечески! Марисса сжала кулаки. Она чувствовала, как сердце превращается в плавильную печь, но так и не поняла причину. Злится ли она на отца, за то что давит на её жалость и совесть, когда наоборот нужна его поддержка? Или на Пабло, несчастного супермена, что не может оставить её в покое? Последняя мысль испугала Мариссу. Едва потеряв его, девушка готова была на всё, чтобы он вернулся. И вот, до молилась. Бог решил поглумится. - Ну пришла бы я, сказала бы тоже самое более спокойно, и чтобы это изменило? – вопрошала Марисса разводя руками – Он бы не отпустил меня просто так. - А что бы он сделал? Стал бы преследовать? Угрожать? Он бы так никогда с тобой не поступил. А если бы и поступил, то твой цинизм и хамство в его отношении, лишь ещё больше его подогрели к этому. Но, как я сказал, он на такое не пойдёт. И тут Марисса не выдержала и взорвалась. - Ты так в нём уверен. Ты всегда ему сопереживал. - А что в этом такого? – искренне удивился Мартин – Да, я болел за него, потому что считал самой подходящей парой для тебя. Знаю, говорю как собаковод сводящий двух овчарок, но чего лукавить? При всех его… прошлых ошибках, он наиболее достоин тебя. Марисса хотела закончить разговор и уйти. Неужели никто не может её понять? Мартин и даже Алекс. Он хоть и принял её объяснения, но с того момента стал отдалятся. Обычно утром всегда целовал её, а сегодня просто пожелал доброго утра. Мужчины. Они все собственники. Считают, что женщина может принадлежать мужчине всю жизнь, если один раз согласилась быть его девушкой или невестой. Вот весь секрет их сочувствия Пабло. - Ты его не знаешь, - процедила Марисса. - Не знаю Пабло? – спросил Мартин, скептически подняв бровь – Только не говори, что он тебе изменял, я не поверю. - В этом плане он чист, можешь не сомневаться, - язвительно ответила Марисса – Я не рассказывала, но после твоего отъезда на четвёртом курсе, у нас была ещё одна небольшая рассорка. Но после неё мы были неразлучны, он пылинки с меня сдувал. От Мартина не укрылось то, с каким блаженством Марисса стала вспоминать её отношения с Пабло. Как исчезла в миг её желчь. И у него возникла идея вывести дочь на чистую воду. - Ну тогда почему ты мучаешь себя, Пабло и Алекса? Да, не смотри на меня так. Он только корчит из себя саму беспристрастность, на деле он очень переживает по поводу всей этой ситуации. Мы все понимаем в каком ты положении, но это не значит, что можно поступать с человеком, которого ты любишь настолько жестоко. - Не люблю я его, - Марисса больше не язвила, а наоборот говорила обречённо и измученно. В её глазах заблестели слёзы – Я смирилась с потерей, отпустила его! Встретила Алекса. А теперь я должна всё бросить, из-за надежды, что теперь то у нас с Пабло всё получится? Мартин упёр руки на стол и наклонился через стол. Он пытался посмотреть ей в глаза, но она отводила взгляд. - Ну тогда скажи ему сама. Прямо, в лицо. По-человечески объясни, что твои чувства к нему угасли. Ну же! Марисса молчала. - Боишься, - сказал Мартин – Но не его, а себя. Того, что ты сама всё разрушишь и вернёшься к Пабло. Оставишь столь удобного для себя жениха ради человека, с которым опять придётся идти к звёздам через тернии, да? Дальнейшему разговору помешал шорох в прихожей. Вернулся Алекс. Марисса сразу же соскочила и кинулась к нему, убегая от неудобного разговора. Она была зла на отца, которого не было рядом, пока она росла, который уехал, как только обрёл снова дочь и который теперь считает, что вправе читать ей мораль. И который, как всегда, был прав. Когда в дверь позвонили, Пабло сразу понял, что это не Хаким. Каждый раз, когда он уходил забрав свой собственный ключ. У Пабло пробежал холодок, перед глазами всплыли годы проведённые в рабстве. Это могли прийти за ним? Что если, под видом почтальона или кого бы то ни было, снова пришёл похититель? Пабло взял с подоконника пустую декоративную вазу. Он прислонился к стене рядом с дверью, заранее замахнувшись вазой и свободной рукой приоткрыл дверь. Внутрь вошла девушка со светлыми волосами и лишь обернувшись, дала Пабло возможность опознать её, как Мию Коллучи. Та в свою очередь была в смятении, застукав бывшего однокурсника в позе «замаха вазой, перед ударом». - Ой, это ты Мия, извини! – Пабло засуетился и попытался спрятать вазу, но уронил её на пол. К удивлению, она не разлетелась в щепки, а лишь отколола небольшой кусок. Глиняная, плюс не такая высота падения – Я просто, принял тебя за другого. - Надеюсь. Она не здоровалась, а её взгляд выражал жалость. При чём такую, какой обычно смотрят посторонние люди, на побитого бродячего пса. В этом взгляде не было истинного сочувствия. Пабло также отметил то, как она стала одеваться. На Мие больше не было дорогущих платьев от последних коллекций или, что-то вроде того. Обычная кофточка и джинсы, а волосы убраны в конский хвост. Мия была красива, как и раньше, но вид имела более аскетичный. - Я хотела проведать тебя, - сказала она скрестив руки на груди – Три дня назад, после встречи с Мариссой, о тебе ни слуху ни духу. - Я прошу тебя, больше не произноси это имя в моём присутствии – глухо сказал Пабло собирая с пола треснутую фазу и осколок. В его голосе не было злости и обиды. Только разочарование. Пабло молча прошёл на кухню, и стал рыться в шкафчике. - Чай? Кофе? - Спасибо, но я откажусь. Я ненадолго. Надо поговорить. Она подошла и села за стол и тяжело вздохнула. - Так что ты делал после того разговора с Ма…? Короче, ты знаешь. - Всю ночь и последующий день, я не вылезал из кровати и ревел в подушку, как маленькая обиженная жизнью девочка, - честно сказал Пабло, не боясь выглядеть жалким. Ему было всё равно – Два последних дня меня и Хакима гоняли по врачам, у нас не было времени светить хлеборезкой перед камерами. Подозреваю, что это дало журнашлюхам поводы для самых разных теорий. Мию поразило с какой откровенностью он говорил о себе. При том что рассказывая про слёзы и страдания, он не давил на жалость, напротив, говоря о себе в стиле едкой самоиронии. Пабло вдруг, как то странно покривил губами, словно жевал мясо и клацнул зубами о кость. Блондин протянул руку и подтащив к себе мусорное ведро, куда и сплюнул. Зубы, понял Пабло. Начали крошиться и выпадать. Такое случается при дерьмовых условиях и ещё более дерьмовом питании. Баланда вряд ли содержала, полезные костям кальций и белок. Пожелтевшие и подпорченные зубы лишь внешнее проявление. Когда адреналин прошёл и организм успокоился, то возвращенец стал ощущать всё частые проблемы со здоровьем. Не мог долго стоять на ногах, чувствуя, словно скелет разваливается. А почки часто адски болели из-за постоянного сна на холодной земле. Но Мией нельзя об этом говорить. А может уже и бессмысленно. - Знаю, тебе не понравится, но я сейчас попрошу тебя оставить её в покое. Я тебе сочувствую, тебе все сочувствуют. Но не надо этим злоупотреблять. - Злоупотреблять? – изумился Пабло и неожиданно для Мии злобно осклабился – Ты серьёзно Мия? - Пабло, я на днях беседовала со своей сестрой, а к чёрту, Мариссой – не выдержала Мия – Я не обязана умалчивать её имя! Ну так вот, ты в курсе, что сорвал ей помолвку? - Сорвал? Я ушёл, как только она меня послала, прямым текстом. Забрал всего две минуты её драгоценного времени. - Что бы не было эти две минуты, но после них Марисса снова стала сама не своя. Меня там не было, но Соня всё рассказала. Пабло ужаснулся себе, ощутив от этой информации удовлетворение. - Странно, что вас с Мануэлем там не было. - Мы должны были пойти. Приглашения были разосланы за месяц, но потом пришла весть о тебе и возникла дилемма. Мануэль настоял, что лучше навестить тебя. Марисса не обиделась. - Но сама не пришла. - Пабло… - Мия закатила глаза – Ты должен понять её. - Я понимаю, но только вот принять не могу! Пойми, к вам с Мануэлем претензий ноль. Было очень благородно с вашей стороны. Я никогда этого не забуду. Он всё больше срывался. Мию настораживали перепады настроения Пабло. То он спокоен и даже циничен, то капризен, как инфантильный подросток. - А я тоже понимаю твоё состояние и могу его принять, - парировала Мия – Но я не собираюсь пестовать твою обиду. По-твоему лучше бы, чтобы Марисса вернулась к тебе из жалости, вперемешку с чувством долга? Последняя фраза едва не вывела Пабло из себя. Он всё ещё был в плену у воспоминаний. Их любовь, прошедшая через тернии и страдания, Пабло не верил, что она сломается под временем и разлукой. Какая к чёрту жалость? - Мы уже спорим кучу времени, но я так и не понял, с какой целью ты пришла? И почему именно ты? Жалеть меня не нужно, да и требовать от меня отвязаться от Мариссы. Учитывая тот факт, что я итак ей не нужен. - Балда, - назвала его Мия – Если девушка влюбляется, то это так просто не проходит. Но это не значит, что она делая выбор, должна опираться исключительно на чувства и желания. Марисса корчит из себя циничную, холодную язву, но я по глазам видела, как её терзает изнутри. Она чувствует твою боль и ей от этого нехорошо, даже если ни ты, ни она сама этого не понимаете. Мия чувствовала себя хреново. У неё столько дел, а дома ждёт Мануэль, но она сидит тут терзает Пабло суровой «правдой жизни». - Ты не ответила на мои вопросы: почему именно ты пришла и с какой целью? Вернее, ответ на второй вопрос я уже понял, но не вижу смысла в твоих потугах. - Кто-то должен был прийти. Только между нами, относительно недавно, у нас с Мануэлем едва не случился разрыв. Всё обошлось, но я не знаю, так ли это хорошо. Пабло удивлённо уставился на Мию. В ответ она подёргала собственную кофточку. - Заметил, что я больше не уделяю столько времени внешнему виду? Не вижу смысла. Мануэль всех этих нарядов от Дольче Габбана не оценит, он итак меня любит. Главное, чтобы оставалась стройной и выполняла «супружеский долг». Слово «любит» Мия произнесла очень равнодушно, что не укрылось от Пабло, но заводить разговор на эту тему он не стал. - Порой лучше не цепляться за отношения, которые изжили себя. - Ты ничего не знаешь, - прошипел Пабло снова теряя контроль – Не знаю, что у вас с Мануэлем, но у меня с Мариссой… - Что «у тебя с Мариссой»? – передразнила его Мия, также теряя терпение – Всё это было несколько лет назад. Вы тогда ещё не поженились, и она тебе не принадлежала! Мы были подростками и считали себя героями подросткового сериала, когда «первая любовь навсегда», но мы выросли и смотрим на мир другими глазами. - А я не вырос! – разозлился Пабло и продемонстрировал Мие свои ладони в заживших ссадинах и мозолях – Был занят. Работал киркой и таскал камни все эти годы! - Пабло, послушай к чему я всё это веду: Мариссе тоже очень плохо из-за всей этой ситуации. Хоть она сама и не признается, даже себе. Если ты, не отпустишь её и продолжишь давить на ваши былые чувства, то она может не выдержать и вернуться к тебе. А потом возненавидеть. Или не вернуться и всё равно возненавидеть. А я не хочу, чтобы между вами была ненависть, слишком многое наша группа пережила. - За что возненавидеть? - За то, что принесла в жертву себя. Извини, что говорю прямо, но ты себя в зеркало видел? Пабло вспомнил, как в последний раз рассматривал себя. Худоба недокормленного пленника, постепенно уходила, а торчащие из под кожи рёбра, уже покрылись слоем мясца, но облик всё ещё носил последствия рабства. Крошащиеся жёлтые зубы, впалые щёки и, не свойственная молодым, ранняя седина на висках. - Это ведь только жалкое подобие того, во что превратился твой организм верно? – спросила Мия и Пабло почувствовал, как снова заныли кости – Ближайшие несколько лет, ты будешь оббивать пороги больниц и врачей, и я уже молчу о помощи психолога. Последний факт Мия преуменьшила, чтобы не травмировать Пабло ещё сильнее. Даже из простого разговора можно было понять, что с психикой Пабло не всё в порядке. Его дёрганные движения, перепады настроения, озлобленность – что-то внутри него обломилось. В тех условиях, в которых находился Пабло, любой поедет крышей. И вот с этим Мариссе придётся жить. С одной стороны, Алекс – здоровый, крепкий, умный и добрый. А также проницательный и понимающий. Без трудного детства, отклонений и скрытых врагов. Человек, с которым спокойно, за которым Марисса, как за каменной спиной. С другой, Пабло – искалеченный, как физически, так и духовно. Человек, которого Марисса будет вынужденно тащить на себе, лечить и выхаживать, как бы он не пытался сам быть её опорой. Но не может быть опорой тот, кто сам разрушен. - Да ты сам всё понимаешь, только не хочешь принять. Пабло признавал, что Мия права. Но тогда почему ему было так больно? Почему он чувствовал себя преданным и обманутым? Может из-за того, что Марисса просто не попрощалась с ним нормально? Или банальная обида на свою жизнь? - Ну же, Пабло, - напирала Мия, понимая, что собеседник сдался – Неужели те страдания, что ты пережил, не научили тебя состраданию к другим? Пабло ответил не сразу. Он задумчиво посмотрел в окно. Солнце шло к закату, предвещая конец ещё одного дня свободы, ставшего таким же мучением, как и плен. - Страдания не могут научить состраданию. А лишь жалости к самому себе.