Непреодолимое притяжение

      Ноябрь только начался, а небольшие кристаллики снега уже начали покрывать промерзшую голую землю. Непривычно было осознавать, что скоро зима. Но об этом говорило все: и без того холодные коридоры Хогвартса с каждым днем становились еще холоднее, снег шел все чаще, Черное озеро покрывалось твердым и толстым слоем льда.       Но грустить по этому поводу было некогда — жизнь у студентов била ключом. В очередной выходной ученики снова отправились на прогулки в Хогсмид и пили сливочное пило в «Трех метлах». За одним из столиков сидели ребята из Слизерина, что-то бурно обсуждавшие. А на другом конце паба устроились гриффиндорцы, в частности Гарри, Рон и Гермиона. Они обсуждали индивидуальные занятия Гарри и профессора Дамблдора. Юноше приходилось очень непросто сейчас, переживая жизнь Тома Реддла в Омуте памяти, это забирало у него почти все силы. Друзья старались его поддерживать как могли.       — Мне нужно добиться расположения Слизнорта, — пробормотал Гарри.       — Зачем? — спросила Гермиона.       — Дамблдор считает, что это должно быть для нас полезным, — он пожал плечами.       — Думаю, это будет просто, он ведь считает тебя избранным, — толкнул Рон друга в плечо.       — Здесь нечем гордиться, Рон! — выругалась их подруга, — мы даже и представить не можем, каково тебе сейчас, Гарри, но ты всегда можешь на нас положиться.       — Спасибо, Гермиона, — он улыбнулся, — что у тебя с Лавандой, Рон? — он многозначительно посмотрел на нее, задавая Рональду этот вопрос. Девушка, склонив голову, взглянула на него почти убийственным взглядом.       — Ну-у, как вам сказать… — он поглядел в сторону соседнего столика, где как раз сидела его вторая половинка в компании Парвати и Падмы Патил, — я уже устал от нее, она постоянно хочет находиться рядом… что слегка пугает. Другими словами, я буду рад, если она перестанет за мной бегать. Хочется от нее отдохнуть.       В душе Гермиона была рада, что у Рона с ней не клеится. И даже не потому, что когда-то ей хотелось быть на ее месте. Просто, взглянув трезвым взглядом на ситуацию, она считала, что они не пара. Она улыбнулась рыжему, взяла стакан со сливочным пивом и посмотрела на стол, за которым сидели слизеринцы. Драко сидел там, прямо напротив нее, и смотрел не моргая. Но все же ему пришлось отвести взгляд, потому что длинные острые пальчики потянули его за подбородок, отворачивая лицо в другую сторону. Паркинсон. В последующие несколько дней после ее угроз в ночном коридоре школы, она не отходила от Малфоя ни на шаг, что не могло не разочаровывать Гермиону. Внутри девушки разгоралось пламя, когда Пэнси находилась слишком близко к нему, но взгляд ничего не выражал, конечно же. Нельзя было подавать вид, что ей не все равно. От мыслей Гермиону оторвал Рон:       — У тебя… следы от пива на губах, — сказал он, и глаза Гермионы расширились. Сгорая со стыда, она начала поспешно вытирать рукавом кофты пену.       — Все? — закончив, спросила она.       — Нет, еще вот здесь немного, — он потянулся рукой к ее губам и легким жестом убрал остатки. Гермиона посмеялась над такой глупой ситуацией, взъерошив волосы Рона, а затем снова бросила взгляд на Драко, он видел это и, кажется, был зол.

***

      Драко сидел за столом в «Трех метлах» в компании своих одногруппников. Они слишком громко обсуждали какое-то событие, но Драко не слушал. Его голова была готова разорваться от изобилия мыслей, наполнявших его голову. Он ругал себя за то, что поддался соблазну с Грейнджер, думая, что таким образом сможет освободить себя от мыслей о ней. Но после той ночи, что они провели вдвоем, он не мог перестать думать. Думать о ней, о том, что произошло, о задании Темного Лорда… Он бранил себя за то, что думает совершенно не о том, о чем следовало бы. Когда он оставался наедине со своими мыслями, его окутывал дикий страх, сцеплял его, словно тяжелыми кандалами, которые никак не снять. Одно дело сидеть дома за одним столом с Волан-де-Мортом и его свитой, выслушивая их мерзкие разговоры, леденящий голос темного мага, и другое – выполнять его задание, контактировать с ним напрямую, чувствовать его пристальный взгляд на своей коже, что начинает казаться, будто он лезет под нее, выворачивая тебя и твои тайны наружу. Одно дело наблюдать, как он играет со своими жертвами, в конце убивая их, и другое – понимать, что если не выполнишь его задание, не докажешь свою преданность, то сам окажешься на их месте. И не только ты, но и твоя семья. От Драко зависело многое.       Он посмотрел на своих друзей и подумал, что как это хорошо, когда ты не знаешь никаких забот, кроме оценок и суеты о выборе профессии. За него же, Малфоя, все было уже решено, и никто не спросил его мнения. Это как наследство, или скорее какое-то заболевание, переходящее от отца к сыну. Это преданность самому Темному Лорду. Но Драко не понимал лишь одного – с чего бы быть ему преданным?       Его зрачки метались из стороны в сторону, будто он под какой-то волшебной дурью. Взгляд ни на чем не задерживался и ни на чем не фокусировался, пока в поле зрения не попала она. Глаза будто бы пытались найти нужную точку, чтобы фокус выровнялся, но картинка все расплывалась, пока он нашел ее пышную гриву вместо волос. Он встретился с ней взглядом и почувствовал, как где-то глубоко внутри под толщей льда, становится теплее. Но кто-то настойчиво отворачивал его голову против его воли, чтобы разорвать их зрительный контакт.       — Что-то хотела, Паркинсон? — он устремился на нее своими серо-зеленными глазами и неяркий огонек в его зрачках со стремительной скоростью «Молнии» начал угасать.       — Хотела спросить, почему ты не участвуешь в дискуссии, — любезно улыбнулась она, — тебя что-то беспокоит, милый Драко? — Пэнси изо всех сил старалась показать ему свою заботу.       — Ты можешь оставить меня в покое? Хотя бы день? — он слегка повысил голос, но старался, чтобы их слышали как можно меньше людей. Она отвернулась, не смея больше его трогать, но он знал, что ее молчание не будет долгим. Надоедливая вертихвостка.       Он снова посмотрел на Гермиону, она обмазалась губами в пивной пене. Забавно, но он мог бы слизать ее с этих прекрасных мягких губ. Но вместо этого, к ним прикоснулся этот болван Уизли. Лед внутри Малфоя растопился в два счета, и на его месте оказался пожар. Но не тот приятный, когда возбуждаешься, чувствуешь страсть. Это было что-то другое. Ярость. Ревность. Она взглянула на него с таким странным, будто оправдывающимся выражением лица, оценивая его реакцию. Что ж, Грейнджер, ты обязательно узнаешь ее, но чуть позже. Тебе придется ответить за твои хихиканья вместе с этим… идиотом. Но еще больше Драко хотел сломать этому рыжему нахалу пальцы, чтобы отныне он никогда не касался ими его девочки. Он не смеет. Никто не смеет.       — Драко, кажется, там твой отец, — шепнул ему Забини. Драко обернулся, и удивился, ведь там и правда стоял он и смотрел на него своим ледяным взглядом. Не взглядом любящего отца, а взглядом Пожирателя Смерти.       Драко медленно встал и направился к своему дорогому родителю, расталкивая людей по пути. Он не хотел к нему идти, но знал, что надо. Ведь Малфой-старший не пришел бы сюда просто так. Парень остановился рядом с ним, смотря прямо ему в глаза.       — Драко, — холодно поприветствовал его Люциус.       — Отец, — кивнул он в ответ. Он не знал, что еще сказать ему. Вряд ли он здесь, чтобы поинтересоваться делами своего единственного сына. Они стояли и смотрели друг другу прямо в глаза, никто не отводил взгляд, ведь это можно было бы расценить как слабость.       — Давай пройдемся, сын, — и не дожидаясь ответа, открыл дверь паба.       Они вышли в холодные оковы ноября, ветер со свистом препятствовал движению, но Люциус с прямой спиной зашагал на окраину деревни, где находился небольшой лес. Драко нехотя пошел за ним, мысленно ища причину, почему его отец наведался к нему вот так, без предупреждения, не в школу, а в старый пыльный паб, в который он не зашел бы ни за какие драгоценности. Отойдя немного вглубь лесопосадки, как будто от кого-то скрываясь, он остановился и повернулся к сыну.       — Как продвигается твое задание, Драко? Уже есть, чем порадовать своего старика?       — Я активно занимаюсь исчезательным шкафом, отец, — ему нечего было сказать, поэтому он решил увиливать от подобных вопросов.       — Меня больше интересуют твои отношения с директором. Уже придумал, как сделаешь это? Есть хотя бы какие-нибудь предположения? Наброски какого-нибудь плана? — он говорил холодно, даже осенняя стужа не могла тягаться с его равнодушием.       — Ты говоришь так, словно мы говорим о походе в Косой Переулок за покупками, — Драко скривил лицо от отвращения к собственному отцу, но быстро убрал все эмоции с лица. Люциус подошел к нему ближе.       — Драко, ты должен сделать это, — он слегка похлопал парня по щеке, — у тебя просто нет выбора.       Юноша стерпел прикасания Малфоя-старшего к своей коже, вытерпел внедрение в свое личное пространство и ответил:       — Зачем ты пришел?       — А ты что, не рад своему папе? — он хмыкнул и продолжил, — я пришел, неблагодарное отродье, чтобы помочь тебе, и чтобы не допустить твоего провала, после которого Темный Лорд подвесит тебя вниз башкой и меня с твоей матерью заодно, — он замолчал и достал из внутреннего кармана пальто сверток. — Отдашь это поганому Дамблдору, но сам не смей прикасаться. Люциус протянул сверток Драко, тот взял его и непонимающе посмотрел на отца.       — Что это?       — Ты узнаешь позже. Занимательная вещица из «Горбин и Берк», ты ее видел. Драко кивнул и спрятал сверток за пазуху.       — Не разочаруй меня, — лишь ответил Люциус. Как мерзко было осознавать, что отцу даже нет дела до тебя, твоего здоровья и душевного состояния. Ему важны лишь верность темному ублюдку и чистота крови. Мерлин, о какой чистоте бормочет ночами отец, когда все мы просто погрязли в убийствах, фальши и лжи? Драко посмотрел еще раз в глаза отца, темные, ничего не выражающие. По его лицу было видно, что он устал, измотался от давления и насмешек Волан-де-Морта, но взгляд был ледяным. Драко мог лишь догадываться, что за своей каменной неприступной оболочкой отец скрывает бессилие и немощность.       «И с кого мне брать пример? С этого слабака, что пытается казаться лучшим слугой и делает вид, что рад валяться в ногах повелителя? Для которого нет никаких ценностей вроде семьи или любви к близким? Который не ставит ни во что ни собственного сына, ни любящую жену?»       — Как мама? — единственная кто интересовала его из всей семьи.       — Пока жива.

***

      Вся школа галдела о страшном несчастном случае, произошедшем накануне. Кэти Белл отправилась в больницу Святого Мунго, так как оказалась подвержена заклятью проклятого ожерелья.       — Это Малфой, я в этом уверен, — утверждал Гарри Рону и Гермионе в гостиной Гриффиндора, сидя у камина.       — Опять ты за свое, — закатила глаза девушка, — в сотый раз повторяю, что доказательств нет.       — Мне они не нужны.       — Это серьезное обвинение, Гарри. Но какой у него мотив? Зачем ему Кэти?       — Я пока что не знаю, но я это выясню.       Гермиона цыкнула и, предупредив друзей, отправилась в библиотеку, ей нужно было закончить эссе по Нумерологии. По пути она думала над словами Гарри. Предположим, что Малфой и правда Пожиратель Смерти и это он проклял Кэти, что тогда? Как нужно будет поступить Гермионе? Если подумать, отец Малфоя тоже в рядах Пожирателей, почему Драко не может быть им же? Но он слишком молод. И она просто отказывалась в это верить.       Час был поздний, и Гермиона надеялась, что там уже никого нет, потому что она любила находиться в библиотеке одна, наедине с множеством старинных фолиантов, чтобы никто и ничто не могло ей помешать. Раскрыв дверь, она застыла на пороге, потому что увидела Драко, сидевшего, подперев рукой голову, над огромной книгой, вторая рука с пером застыли над пергаментом, и на него вот-вот должна была упасть капля чернил. Он, кажется, даже не заметил её присутствия, взгляд был устремлен куда-то перед собой в одну точку, но голова явно была забита мыслями.

***

      Известие о том, что Кэти Белл была проклята, не давало покоя и Малфою. Он боялся, что она каким-то образом узнает, что это был он.       «Нет, она не может этого знать, она же была под Империусом», - твердил себе Драко, пытаясь успокоиться.       Получив ожерелье от отца, Драко вернулся обратно в «Три метлы» и наложил заклятие Империус на двоих человек. Сначала на мадам Розмерту, чтобы она отдала Кэти сверток, а затем и на саму Кэти, чтоб та отдала его Дамблдору. А теперь когда девушка лежала в больнице Святого Мунго, он чувствовал себя паршиво. Ему была противна мысль об убийстве, а когда пострадал невинный человек, он вообще впал чуть ли не в депрессию.       Он не хотел убивать даже директора, учитывая то, что с самого первого дня в этой школе предвзято к нему относился, но он не мог не сделать этого, ведь тогда пострадает его семья и он сам.       Чтобы хоть как-то отвлечься от терзаний, он решил заняться уроками. Он конкретно “забил” на учёбу с начала этого года, но тем не менее он не хотел получать что-то ниже тех оценок, которые получал раньше. А раньше у него не было отметок ниже “выше превосходно”. Драко взял свои чистые свертки пергамента и направился в библиотеку. В столь поздний час уже никого не было, чему слизеринец был рад, поэтому спокойно взяв нужную книгу, он сел за стол и начал вникать в текст. Но понять, что написано, все никак не получалось, мысли спутывались, он постоянно переключался на свои проблемы перечитывая одну страницу несколько раз. Юноша так глубоко застрял в своих мыслях, что не заметил постороннего присутствия.       Он почувствовал, как нежная лёгкая рука коснулась его плеча. Драко вздрогнул от неожиданности, посмотрел сначала на длинные ровные пальцы, а затем поднял голову на их обладательницу. Гермиона стояла в своей обыкновенной магловской одежде: джинсы, облегающие её стройные ноги, и футболка.       — О чем задумался, — проворковала девушка.       — Да так, — его взгляд был все ещё серьёзный.       — Ну явно не о предмете, — она взглянула на пергамент, заляпанный чернилами. Драко ухмыльнулся. Он развернулся телом к однокурснице и пододвинулся к ней поближе, держа за талию. Посмотрев на неё, юноша подумал, что их отношения неправильные на корню, особенно после его недавнего поступка. Они совершенно разные по всем параметрам, но почему-то их обоих так тянет друг к другу. Малфой хотел снова прикоснуться к её губам своими, хоть и понимал, что не стоит этого делать. Но время и место располагали, и слизеринец решил, что потом будет жалеть, что не поцеловал её.       Драко потянул Гермиону к себе на колени. Усадив её так, чтобы они находились друг к другу лицом к лицу, он убрал её волосы с щеки, приподнял подбородок.       — Я хотел обсудить с тобой твоё поведение, — сказал он более воодушевленно.       — Интересно — она подняла бровь от удивления, — и что же я сделала?       — Ты хихикала в компании Уизли и позволила ему дотронуться до твоих губ его мерзкими клешнями, — он изогнул рот в отвращении.       — Не смей говорить так о нем, — она нахмурилась и внимательно посмотрела на него. Драко сощурил взгляд.       — Ты будешь наказана.       — Да что ты говоришь, — она уперла руки в бока, слегка отодвинувшись от него, — ты не посмеешь.       — Спорим? — улыбнулся Малфой своей фирменной улыбкой и надавил рукой на её талию, сильнее прижимая к себе, — куда пропала уверенность в твоих глазах, Грейнджер?       Драко впился в её губы, как будто целовал её в последний раз, наматывая волосы Гермионы на кулак. Девушка попыталась отстраниться от него, но не смогла, почувствовав боль от того, как сильно он держал её за волосы.       — Отпусти меня, — прорычала она, зная, что её слова проигнорируют.       Вместо ответа он запустил руки ей под футболку, а затем медленно стянул её с девушки.       — Советую тебе не вырываться и не перечить мне, — юноша говорил уверенно, без улыбки и шуток. У Гермионы от этого мороз по коже пробежал, но она послушалась его.       Драко жестом показал ей, чтобы она встала с него и когда встал сам, пододвинул её к столу, чтобы она не смогла убежать от него. Он довольно резко развернул её к себе спиной, поцеловал её в шею, прокладывая дорожку из поцелуев к плечу.       — Снимай с себя остальную одежду, — долю секунды она сомневалась, но затем, все ещё отвернувшись от него, начала медленно раздеваться.       Чем больше вещей Гермиона с себя снимала, тем больше Драко возбуждался. Когда она полностью разделась, Малфой подошёл к её обнаженному телу ближе и наклонил её так, чтобы туловищем она легла на стол. Девушка вздрогнула, когда соски коснулись холодного стола.       — Я предупреждаю тебя, Грейнджер, больше не позволяй себе такого ни с кем, кроме меня, — он смачно шлепнул её по правой ягодице, она тихо вскрикнула, но продолжала покорно лежать, — я хочу, чтобы к тебе прикасался так только я.       Почувствовав новый шлепок, тело Гермионы слегка задрожало.       — Ты поняла меня? — он ждал её ответа, но она молчала, как будто ждала ещё один хлопок и дождалась, не выдержав, он ударил ещё раз.       — Поняла, — прошептала она.       — Громче, — снова шлепок.       — Поняла, — уже громче.       — Умница, — удовлетворенно сказал он, нежно поглаживая второй прохладной рукой её ягодицы.