Непреодолимое притяжение

      Драко чуть отшатнулся назад от довольно сильного удара. В глазах потемнело, в голове появился навязчивый звон. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы немного прийти в себя. Рон задел и рассек ему губу. Слизеринец, выдохнув, коснулся пальцами пульсирующей нежной кожи, вытирая кровь. Он посмотрел на противника глазами, полными ярости, и бросился на него, забыв обо всем: о воспитании, о том, что драка кулаками — примитивный магловский метод, даже о Гермионе, стоящей у него за спиной.       Они дрались, словно звери: жестко и громко, выкрикивая непристойные оскорбления вперемешку с проклятиями. Где-то на заднем плане их слёзно просила остановиться Гермиона, но они не слышали её. Оппоненты рухнули на холодный каменный пол, ударяя друг друга везде, до куда могли дотянуться. Парни стонали и тяжело дышали, перекатываясь с друг на друга, по очереди занимая доминирующее положение. Рон бил в полную силу, стараясь чаще попадать в лицо. Пот крапинками выступал на коже, сил у обоих становилось все меньше, оба потихоньку выдыхались. Но внезапно Драко вырвался из-под Рона и, выкрикнув невнятную ругань, двумя ударами вывел его из строя. Поднявшись, слизеринец замахнулся и ударил обидчика прямо ногой, показывая пренебрежение, отчего тот, защищая важные органы и закрывая затылок, сложился вдвое.       Гермиона закрыла мокрые от слез глаза руками, потеряв дар речи. Ей было страшно наблюдать, как Драко, ни капли не щадя, старается добить её друга.       — Флиппендо! — скомандовал холодный мужской голос, и юношей отбросило в разные стороны друг от друга. — Что здесь происходит?       У всех троих по спине пробежал холодок, никто из них не видел в темноте владельца голоса, но все понимали, чей он. Профессор Снейп, зажигая огонёк света на конце палочки, грозно осмотрел учеников и, приказав следовать за ним, отправился в сторону подземелий.       Юноши с трудом поднялись на ноги с гримасой боли и негодования и, хромая, поплелись за учителем. Снейп передвигался, как всегда, быстро, и с боевыми ранами за ним тяжело было угнаться. Гермиона, которая никак не могла прийти в себя от увиденного, пошла позади всех.       В подземельях было гораздо холодней, чем в остальных частях замка, а от предстоящего разговора с деканом Слизерина мурашки ни на секунду не прекращали бегать по коже. Профессор открыл дверь своего кабинета, жестом показывая войти, и когда зашёл сам, громко захлопнул её. Встав у своего стола, он ледяным взглядом оглядел троицу.       — Кто-нибудь объяснит мне, почему трое учеников были не в своих постелях после отбоя? — выделяя каждое слово отчеканил он.       Ребята молчали, опустив головы вниз и ожидая приговора.       — Мистер Малфой, потрудитесь объяснить, с каких пор вы влезаете в драки? Да ещё и рукопашные? Что послужило причиной? — профессор надменно взглянул на Гермиону.       Слизеринец вызывающе посмотрел на декана и ответил:       — Такого больше не повторится… сэр.       — Конечно, нет, потому что теперь каждую субботу в десять утра вы будете приходить ко мне в кабинет для отбывания наказания. Вам повезло, ведь я могу вышвырнуть вас обоих из школы за ваше варварское поведение.       Малфой прыснул, но решил промолчать. Теперь, когда они находились в помещении с освещением, хоть и тусклым, Гермиона увидела на лицах обоих многочисленные ссадины и царапины. Кровь засохла на губах и скулах Драко, под правым глазом Рона красовался огромный синяк. Рубашка слизеринца была порвана в двух местах, а у рыжего разорвана штанина.       — А для вас, мистер Уизли и мисс Грейнджер, наказание придумает профессор Макгонагалл, но не сомневайтесь, оно будет суровым, — сверкнул глазами Снейп. — С каждого я снимаю по 50 очков. А теперь марш по своим спальням! Кроме вас, мистер Малфой.       Гермиона в последний раз взглянула на парня и вместе с Роном направилась к выходу. Когда дверь за ними закрылась, профессор Снейп внимательно посмотрел на своего студента.       — Ты думаешь не о том, Драко. Мне кажется, ты запутался, позволь мне помочь с выполнением данного тебе задания, — голос профессора был твердым, но уже не таким холодным, как несколько мгновений назад.       — Я сам справлюсь.       — Скажи, как далеко ты продвинулся?       — Достаточно, — соврал юноша. — Я могу идти?       Снейп, почти незаметно вздохнув, кивнул.       В коридоре, чуть поодаль кабинета, слизеринца ждала Гермиона, обняв себя за плечи. Она посмотрела на него, и Драко не мог понять напугана она или нет. Теперь ему стало стыдно за то, что драка произошла у неё на глазах. Юноша переживал, что отныне она будет думать о нем как-то иначе.       Они молча стояли друг напротив друга, не зная, что сказать. Гермиона медленно подошла к Драко и, осмотрев его лицо, коснулась раны, отчего парень недовольно прошипел и сощурился.       — Прости, — она поспешно убрала руку. Несколько секунд спустя, девушка шепотом сказала то, о чем думала, вслух, — мне казалось, ты убьёшь его… В тот момент мне по-настоящему стало страшно.       — Мне жаль, что ты все это видела… — Малфой хотел обнять любимую, но резкая боль в руке не дала ему это сделать.       — Тебе нужно сходить в больничное крыло.       — Как скажешь, — он посмотрел ей в глаза, — прости меня, пожалуйста… не знаю, что на меня нашло.       — Давай не будем об этом. Иди спать, уже поздно, — девушка аккуратно и легко чмокнула его в щеку и, попрощавшись, отправилась в свою комнату.       Нырнув в тёплую постель, она думала о событиях сегодняшней ночи и не знала, как должна на них реагировать. С одной стороны, ей и правда было страшно, но с другой, ей хотелось поддержать Драко. Но ведь и Рон не был ей чужим человеком. Хотя в этом девушка уже сомневалась.

***

      На улице стояло прекрасное субботнее утро. Гермиона выспалась, поэтому настроение было вполне хорошим, если не считать воспоминаний о драке. Умывшись, девушка спустилась в общую гостиную, и как только её каштановые волосы мелькнули в проходе, гул, стоявший в комнате, резко прекратился. Нельзя было не обратить на это внимание, поскольку к Гермионе было приковано слишком много внимания: некоторые поглядывали на старосту с осуждением, кто-то с нотками неприязни. В углу гостиной она увидела Рона, на лице которого синяки и ссадины приняли багровые оттенки, а рядом с ним сидели Гарри и Джинни. Взор всех троих был также устремлен на девушку, но все они выражали разные эмоции: у подруги сочувственный, у Гарри как-будто разочарованный, а Рональд, казалось, испепелял её взглядом.       «Как же быстро распространяются слухи», — пришло в голову Гермионе, и вдруг ей резко стало стыдно. Было интересно, что же Рон рассказал всем одногруппникам. И зачем вообще рассказал, когда мог поделиться только с Гарри и Джинни? Наверное, с его стороны все выглядело ужасным.       — Гермиона, можно тебя на пару слов? — негромко сказал Гарри, подойдя к ней. Девушка лишь кивнула.       Друзья вышли из гостиной и отошли в пустой коридор. Парень шёл первым, походка была твёрдая и быстрая, поэтому девушка еле успевала за ним, а когда он резко остановился, Гермиона чуть не врезалась в него. Гарри повернулся к ней лицом.       — Не расскажешь, что произошло между Роном и Малфоем? — при упоминании последнего, губы юноши скривились.       — Я думаю, ты и так все знаешь. Да и, видимо, не только ты, благодаря Рону, — девушка обиженно скрестила руки на груди.       — Ты сама в этом виновата.       — Что, прости? И в чем же я виновата, позволь спросить?       — А что, разве не ты шляешься непонятно где с этим уродом, иногда даже не ночуя в своей комнате? — от этих слов Гермиона удивлённо вскинула бровь. Гарри заметил это. — Да, твои соседки сказали, что тебя частенько нет по ночам, но теперь я понял, где тебя носит.       — И что в этом такого? Я не могу встречаться с кем-то, кроме Рона, пусть даже это и Драко?       — А тебя абсолютно не интересует, что он Пожиратель Смерти?       — В сотый раз повторяю, что ты не знаешь этого наверняка! И к твоему сведению, это Рон начал драку.       — Потому что он ревнует! — Гарри начал повышать голос от злости.       — Это его проблемы! Я тоже ревновала, когда он у всех на виду целовался с Лавандой, но никого это не волновало. И у меня хватило ума не оттаскивать её за волосы. Драко тоже не полез бы первым.       — Ты так яро защищаешь своего… парня… — юноша сделал акцент на этом слове, показывая свое пренебрежение. — Видимо, он сильно тебя зацепил. Но ты, наверное, не понимаешь, что для него ты просто очередная потаскушка. Я сильно разочарован в тебе, Гермиона.       Сердце девушки упало в пятки, а в ушах звенели оскорбления, которые только что были ей сказаны. На глазах выступили слезы. Она даже ответить ему ничего не могла, потому что его слова словно кинжалом пронзили её насквозь. Было безумно обидно и неприятно слышать такое от самого близкого друга. В свою очередь, Гарри даже не чувствовал жалости, и не жалел о том, что сказал.       Весь день был просто кошмарный. Во время завтрака многие смотрели на неё с нескрываемым презрением. Из-за гнетущего чувства Гермиона старалась особо не выделяться в коридорах и гостиной, а отсидев обед со всеми, решила пропустить ужин. Она больше не могла терпеть весь тот негатив, что вылился на неё за весь день.       Лёжа ночью в своей постели, Гермиона чувствовала себя совершенно подавлено. Этот день был для неё самым ужасным: серьёзная ссора с друзьями, которые были ей очень дороги, она не смогла увидеться с Драко и поделиться с ним этим, потому что он отрабатывал наказание у Снейпа, профессор Макгонагалл дала нагоняй им с Роном и велела написать эссе на полторы тысячи слов о вреде плохого поведения (хотя эссе для Гермионы не было чем-то ужасным, она рассчитывала на что-то похуже), и все гриффиндорцы и некоторые другие студенты не то чтобы обходили её стороной, но держались как-то отстраненно. И она не понимала почему. Многие считают, что Драко пошёл по стопам отца, но никто не знает, правда ли это на самом деле. Почему для них всех чужая жизнь и чужие отношения - повод для обсуждения? И разве Гермиона стала плохой из-за того, что влюбилась в Малфоя?       Девушка из-за всего этого много часов просидела в туалете плаксы Миртл и плакала. А когда поздним вечером слезы кончились, она все же нехотя пошла в гостиную Гриффиндора. С ней пыталась поговорить Джинни и поддержать подругу, но у Гермионы не было на это сил, да и желания с кем-то говорить тоже не было. Ей лишь хотелось уткнуться в грудь Драко, и чтобы он гладил её по волосам. Уснула девушка лишь под утро, с мыслями о том, что когда-нибудь они смирятся с её выбором, и всё снова встанет на свои места.