Лучница

      Айфе осторожно прижимается виском к оконному стеклу. Парадные причёски – зло. Под каскадом локонов, прячутся шпильки больно впивающиеся в кожу. Надо было не слушать подруг, и подстричься, сейчас бы проблем не было. Хотя, бальные платья носить она научилась, да и вести себя на балах так, чтобы не вызывать нареканий у родителей, тоже. Кто бы мог подумать. Хотя необходимость появляться на официальных мероприятиях, её по-прежнему не радует. Ладно, сейчас её вообще ничего не радует. Спрашивается, какого… тебе, девочка, не хватает?       Нет, в самом деле, у неё есть потрясающий «любовник». За все эти годы, сплетники так и не успокоились, просто шепчутся очень тихо, с Фульвиями ссориться себе дороже. А скажешь кому, всё равно не поверят, что даэв годами приглашающий тебя на балы, долгие загородные прогулки, тот, с кем тебя встречают в кондитерских или модных лавках, на самом деле относится к тебе, как к младшей сестрёнке. Да и какое тебе дело до сплетников. Главное, родители успокоились и махнули рукой, предпочитая устраивать личную жизнь Слени.       Тем более, что и с родителями ты видишься, крайне редко. У тебя есть любимая служба, и замечательный примпил, который конечно, предъявляет тебе требования, куда серьёзнее отцовских, только отец никогда не позволял себе обнять тебя и ласково взъерошить волосы. Или, как вчера. Девушка закрывает глаза вспоминая.       Алхор появляется в кабинете совершенно бесшумно, и Айфе безрезультатно пытающаяся осмыслить очередное постановление сената, вздрагивает услышав:       - Девочки, ну сколько можно сидеть над кристаллами? Ночь на дворе. Эрадаила откладывает кристалл в сторону, конспекты сыплются на пол, и с радостным смехом виснет на шее у мужа.       - Госпожа бенефиктарий, а вам отдельное приглашение нужно?       Сильная рука подхватывает её, и вот она сидит на широком плече стража, а Рада на другом. Алхор явно собирается подняться с ними на крышу, и Айфе обнимает подругу за талию, не потому что сомневается в силах командира, а просто так. Рада, в ответ запускает ей руку за отворот мундира. Не иначе тоже, для сохранения равновесия.       - Рада, как тебе не стыдно? Ты опять отбиваешь у меня бенефиктария?       - Вот выйдет твой бенефиктарий замуж, и я тут же прекращу. Может быть.       Айфе краснеет. Дурацкая привычка от которой она несмотря на возраст так и не избавилась. Но в темноте это к счастью не слишком заметно. Рада продолжает перешучиваться с мужем и всё заканчивается вполне традиционно. Айфе, осторожно ставят на пол, а Раду небрежно перекидывают через плечо и несут в спальню, для окончательного решения спорных вопросов. И девушка вспомнив о разбросанных по столу документах возвращается в кабинет.       К её удивлению, место за столом занято. Легат Арлиох, грустный и почти трезвый.       - Айфе, пойдём трахаться?       - Никак нет, господин легат!       - Тогда давай выпьем.       - Так точно, господин легат!       Такой старый, привычный ритуал. Арлиох наливает ей в стакан офицеровку, а сам основательно прикладывается к фляге.       - Иррау!       - Иррау! Господин легат, раз вы так хорошо сидите, подпишите пожалуйста вот это. –       Девушка достаёт пачку документов и становиться рядом с креслом.       Легат быстро проглядывает бумаги. Что-то подписывает, что-то откладывает в сторону, потом, словно спохватившись, небрежным жестом притягивает Айфе сначала на ручку кресла, а потом к себе на колени. Айфе допивает настойку, откидывает голову на легатское плечо и сама не замечает, как засыпает. Просыпается она утром, в собственной постели, заботливо избавленная от сапог и мундира, тщательно завернутая в одеяло.       Так чего спрашивается ещё желать от жизни? Не визитов же Терция в компании с друзьями. Точнее, одного из друзей, высокого серьёзного глада. Он всегда вежливо стучится в дверь кабинета.       - Госпожа Ильтейдес, добрый день. – И протягивает ей огромный букет брустхонинских хризантем, пахнущих горьковатым осенним дымом. Так, как она любит, без дурацких ленточек, дополнительного сена и мерзко шуршащей бумаги. Впрочем, иногда вместо хризантем, ей вручается охапка сирени или жасмина, явно из сквера возле площади телепортаций в Падемониуме. Значит это не выходные, а внезапная поездка по делам. Хотя, какая разница. Он всегда вручает букет и уходит. Бьёрн, ну зачем тебе это? Нашёл бы себе в Кельке ровесницу. С твоей внешностью, наверняка от девчонок отбоя нет. Должен ведь понимать, что я никогда не оставлю Железных, как и ты не уйдёшь с Келькмароса. И наверняка тебе рассказали про Октавиана, потому что ты не разу не приносил мне тигровые лилии, которыми засажены все клумбы в вашей крепости. Мальчик. Да мальчик, но, когда они на пару резали синов в Снежном хвосте, она его мальчишкой не считала. И после, когда с группой даэвов, зачищали дорогу до рифта. И потом, когда попали в метель, и были вынуждены ночевать в маленькой пещерке, забравшись для тепла вдвоём в один спальник и укрывшись другим. Хотя тогда они слишком устали и замёрзли, чтобы позволить себе что-то большее, чем просто уснуть обнявшись. И какой балаур дёрнул её на прощанье по-дружески поцеловать его в губы на глазах у толпы народа. Да ещё заявить: «Спасибо, ты замечательный напарник. Буду рада ещё не раз прогуляться с тобой по Белуслану». Вот и получай теперь за свои выкрутасы, дура.       - Айфе, ну сколько можно прихорашиваться. Оставь дочкам сенаторов, хоть один шанс. – Голос Рады возвращает её в реальность.       Так, быстро поглядеть в зеркало – улыбнуться. Улыбнуться, немедленно, пока подруга не примчалась посмотреть, чего это она задерживается.       - Всё, извини, уже бегу.       Бал, это даже не плохо. По крайней мере, ближайшие несколько часов, предаваться самобичеванию ей будет некогда.