Мир за маленькой дверцей.

 — Здесь отвратительно, — заявляет юноша, оглядываясь на Бэльдам. — И ты повесила эту дурацкую картину, мама. Она тоже отвратительна. И наша необходимость сюда переезжать тоже — отвратительно. Всё здесь отвратительно! — Не надо капризничать, тыковка моя, — зло проговаривала женщина, — иначе я отправлю тебя вслед за твоей покойной бабулей. — Которую ты сама убила, засунув заживо в могилу! И из-за этого мы вынуждены перебраться в эту дырень. — Помолчи, пока я не убила и тебя! Целый дом в твоём распоряжении, его строили специально для нас. Перестань ныть немедленно! Лучше исследуй его и окрестности.        Славе не нравился новый дом. Ещё больше ему не нравилось, что родители совсем не обращали на него никакого внимания.        Карелин увлечённо гулял по саду, единственному развлечению в Розовом Дворце. Дом, куда ему пришлось переехать с родителями из-за аварии (мама въехала в грузовик), был старинным и очень богатым. Кажется, его строили для очень состоятельной семьи.        Во всем доме он был единственным ребёнком. Для них сделали большое исключение, сдав квартиру семье с детьми. Родители смогли доказать, что в свои шестнадцать лет Слава ребёнком не был. Спокойный подросток, который точно ничего не сломает. Немного помешкав, хозяева отдали им связку ключей.        В Розовом Дворце жили много семей. Внизу пустовала лишь одна квартира со входом в подвал дома. Рядом с ней жили старушки Спинк и Форсибл, которых мать звала актрисульками из-за их профессии, а мальчик сразу прозвал их сумасшедшими. А над их квартирой размещался балкон, ведущий к эмигранту из России. Семён Остапович Бобинский (актрисульки называли его Мистер Бобо) гордился и хвастался своим мышиным цирком, а весь дом гордился, что сыром пахнет только от его квартиры.        Гуляя по саду, Слава нашёл заброшенный теннисный корт, а за ним — густой перелесок. Разглядывая ветви верхушек деревьев, Карелин услышал глухой стук по дереву, точно кто-то постучал по хлипкой двери. Опустив взгляд, юноша увидел под своей ногой старые доски, почти прогнившие и чудом не развалившиеся под его весом. Ровно по кругу, точно ограждая доски, росли поганки. Они были мелкие и частые, точно россыпь веснушек на лице Карелина, выступивших под лучами августовского солнца.        Парень вздрогнул, торопливо отходя от этого места. Слава с любопытством оглянул доски и попытался приподнять. Трухлявое дерево поддалось, и Карелин смог сдвинуть их в сторону. Перед его глазами появился глубокий колодец, дна не было видно. Тогда юноша решил вычислить его глубину.        Парень нашёл камушек побольше и, кинув его в колодец, начал считать. Его сбил тихий шорох в кустах, поэтому Слава был неуверен — семнадцать или пятнадцать секунд падения. — Помешал мне, кот облезлый! — фыркает Карелин, рассматривая кота.        Животное понимающе и, кажется, даже обиженно наклонило голову в сторону, изучая мальчишку. Через пару секунд, тянувшихся целую вечность, кот лениво выгнул спинку, пряча мордочку с ярко-синими глазами в передних лапках. Его гладкая аспидно-чёрная шерстка заблестела в лучах холодного солнца.        Слава назвал его облезлым, думая, что это обычный дикий кот, — им свойственно. Но выглядел питомец бесподобно — ухоженный и красивый, лишь маленькая ранка на левом ушке напоминала о том, как живет котейка. — Наверное, ты был домашней кисой, — вздохнул Карелин, попробовав почесать чёрного кота по загривку.        Целую секунду животное терпело, а затем недовольно зашипело и скрылось в зарослях высокой травы поодаль. Расстроившись, Слава побрел обратно, в сторону Розового Дворца.        Дома родители снова не обращали на него внимания. Мать и отец дописывали свои главы в садовый каталог. С момента его ухода ничего не изменилось: папа печатал в своём кабинете, а мама на кухне. — Я чуть не упал в колодец сегодня, мам, — сказал Слава, открывая дверцу холодильника и вытаскивая яблоко. — Чуть не умер, — продолжил рассказывать парень, ополаскивая яблоко под струей воды. — Вот и молодец, — вздохнула мама, явно даже не слушая рассказ юноши. Она не отрывала взгляд от монитора, что-то увлечённо печатая. — Как тебе погодка, мам? Самое время для работы в саду, — произнёс Карелин, грезивший цветущим садом, он надеялся, что мать снова не расслышит вопроса и разрешит. — Там дождь, Слав. От дождя будет слякоть, а от слякоти будет грязь. Иди к папе, он должен был закончить главу и сделать перерыв на кофе, и не отвлекай меня, — попросила старшая Карелина.        Слава кивнул и вышел из кухни, дальше блуждая по коридорам. В кабинете отца снова был приглушен свет. Мужчина сидел за старинным компьютером и что-то старательно печатал. — Ты помнишь, в какой коробке лежат садовые инструменты? — поинтересовался Карелин, глядя в затылок отца, но видя его лицо в отражении монитора. Огромные очки обрамляли уставшие глаза с огромными синяками, словно были частью сгорбленной у компьютера фигуры.        Взгляд отца устремился в окно. Он задумчиво смотрел на капли дождя, стекающие по грязному стеклу. — Что босс сказал? — И носа на улицу не высовывать, — вздохнул Карелин, честно признавшись. — Тогда инструменты тебе ни к чему, — отозвался отец, видно, надеясь, что Слава уйдёт. Но, поняв, что фигурка замерла в проходе, устало повернулся, окидывая сына недовольным взглядом. — Ты знаешь, что этому дому почти полторы сотни лет? Изучи его, пересчитай все окна и двери, а затем все розовое… одним словом, дай мне поработать!        Слава согласно кивнул. Ему с самого детства нравилось играть в исследователя. Теперь он был следопытом Розового Дворца, будто искал улики для какого-то преступления. Правда, единственным преступлением было — запереть подростка в такой скукотище.        Карелин записывал данные о доме в яркую тетрадку с надписью «ГЕОМЕТРИЯ». Все равно учебный год начнётся не скоро, да и предмет этот для юноши не представлял ничего особо важного.        Когда всё было пройдено, оставалась последняя комната, куда мальчишке входить запрещалось. Там было много раритетной мебели, доставшейся его семье от бабушки и изначальных владельцев дома. Но, руководствуясь тем, что родители сами просили его всё исследовать, он зашёл внутрь. В комнате не было ничего особенного — камин, куча мебели, картины. И Карелин принялся записывать. — Жутко симпатич… — Слава зачеркнул начало слова, продолжая так, как правильно, — жутко скучный мальчик в синем на жутко скучной картинке. И больше ни одной двери, — произнёс он, плюхаясь на старое кресло и откладывая блокнот на стол. Карандаш с блокнота стремительно устремился вниз, звонко упал на пол и покатился к камину.        Слава поспешил за карандашом, начиная искать его по полу, но почему-то не замечая. Зато взгляд его наткнулся на более важную деталь — маленькую дверку, закрытую обоями. — Маааам, — потянул Карелин. — А куда эта дверь ведёт?        Послышалось недовольное бурчание, и вскоре в комнате появилась рассерженная мать. — Ты отстанешь от меня, если я её открою? — довольно грубо с порога поинтересовалась та. Получив утвердительный кивок от сына, она вышла, а вернулась уже со связкой ключей.        Старшая Карелина выбрала самый старинный и ржавый ключ. Им она распорола обои, а затем открыла дверцу. Ожидая чего-то невероятного, юноша очень расстроился, увидев лишь кирпичи. — И всё? — разочарованно потянул мальчишка, глядя на мать. — Наверное, её заделали после перепланировки дома, — предположила Карелина, вставая с пола. — А почему дверца такая малюсенькая? — Мы же договорились, — молчок!        Когда мама покинула комнату, совершенно точно направляясь на кухню, чтобы дописать свои главы, Слава крикнул снова. — Ты не заперла её! — но ответом ему послужил лишь недовольный полукрик-полустон матери. А ещё странный взгляд кота, которого точно не было и секунды назад, сквозь оконное стекло.        Последним вариантом развлечения, предложенным ещё с утра, была мамина идея навестить актрисулек. Пожилые дамы любили общаться с кем-то помимо своих бесчисленных собачек. Тяжело вздохнув, Карелин отправился в гости.        После звонка в дверь прошла всего секунда прежде, чем раздался громкий и беспокойный лай. Затем Славе дверь открыла мисс Спинк с собачкой в костюме ангелочка на руках. — Здравствуй, Слава, — радостно произнесла та, — ты как раз вовремя. Мы подбираем нашему чуду похоронный костюм, ему нездоровится последнее время, — с порога предупредила та, отходя в сторону с прохода, приглашая войти. — Знаете, — растерянно произнёс Слава, — я зашёл просто узнать, как ваше самочувствие. Но раз вы заняты, не буду мешать, лучше обследую ещё раз перелесок за теннисным кортом… — Чудное место, милый! — заявила мисс Спинк. — Только аккуратнее, говорят, там есть колодец. И он такой глубокий, что даже среди дня можно увидеть звезды на небе… я слышала, что именно туда упала первая владелица Розового Дворца. Впрочем, хорошо тебе провести вечер! — Спасибо, до свидания, — бросает Карелин, стараясь побыстрее уйти от квартиры. Стать свидетелем, как живую собаку одевают в похоронный костюм, в его планы не входило.        Побродив ещё по саду, Карелин вернулся домой. Мама все также сидела за кухонным столом, печатая что-то на ноутбуке. Только теперь рядом с ней валялся какой-то сверток. — Это тебе, — сказала мать, не отрываясь от экрана. — Кто-то долго и настойчиво скребся под дверью, а когда я открыла — лишь это.  — Интересненько, — тянет Слава, хватая свёрток и тут же выходя из кухни, направляясь в свою комнату.        Там, аккуратно сняв обертку из темной выцветшей бумаги, Карелин увидел игрушку. Кукла представляла собой точную его копию, от внешности до красного свитшота. Правда, вместо глаз сияли две пуговицы. — Ну здравствуй, кукольный я.