Мир за маленькой дверцей.

       Слава прислушивается к мелодии, что напевает дама. Что-то похожее он слышал в своих дурных снах, преследующих его в Розовом Дворце. Карелин с любопытством попробовал расслышать запах блюда, которое готовила женщина. Аромат оказался изумительным, желудок сразу заурчал, напоминая об отсутствии сегодня и завтрака, и обеда, и ужина.        Дама на него не оборачивалась. То ли была слишком увлечена готовкой, то ли просто знала, что мальчишка тут. Слава внимательнее пригляделся к её одежде — потертый белый свитер, который был застиран настолько, что скорее был сероватым; тонкие и аккуратные темные брючки, зауженные к низу; чёрные балеточки. Рассмотрев женщину ещё внимательнее, парень понял, что она безумно напоминает его маму со спины, только голос более загадочный и отчасти зловещий. — Мам, что ты здесь делаешь среди ночи? — попытал удачу Карелин сквозь страх.        Женщина тут же обернулась на голос. Черты лица, мимика, аккуратные и точные движения были точно скопированы с его матери. Лишь немного мягче, точно для куклы. Схожесть с игрушкой ей придавали ещё и чёрные пуговицы вместо глаз. Слава, конечно, такого испугался, но точно не подал виду. — Ты пришёл как раз к ужину, мой мальчик, — радостно всплеснула руками женщина, обворожительно улыбнувшись.        Карелина так его никогда не встречала, да и не готовила она. Мама вечно сидела за компьютером или ноутбуком, то печатая новую статью, то каталоги, то ещё что-то. Ей нужно было двигаться дальше, двигаться быстрее и выше, а отец точно играл с ней в эти гонки, изредка отвлекаясь на приготовление какой-то болотной жижи. Со временем юноша вообще стал задумываться о предложении запретить карьеристам заводить детей.        Жесты были действительно мамиными, только более ловкие, точные, но какие-то неестественные. Бледная кожа, словно сделанная из фарфора, как будто множество лет тосковала без солнца. — Вы не моя мама, — заключает Карелин, стараясь не смотреть в глаза-пуговки и рефлекторно отходя на шаг назад.        Леди пригнулась, разглядывая что-то сквозь затемнённое стекло духовки. Длинные пальцы ухватились за кухонную тумбу, демонстрируя идеальный маникюр, опять же, в точности, как у Карелиной. — Я твоя Другая мама, глупыш, — мягко пролепетала та. — А теперь беги, скажи Другому папе, что ужин готов, — она глянула на Славу, а затем продолжила, — он у себя в кабинете.        Карелин, немного помедлив, пошёл к Другому папе. Коридоры этой квартиры были точь в точь, как у него дома, только новее, свежее, ярче. Правда, и многочисленные картины на стенах здесь были веселыми, а у них какие-то тоскливые, скучные.        Слава аккуратно постучал в дверь, но никто не ответил. Думая, что и здесь все заняты работой, мальчик приоткрыл дверь. Другой папа сидел к двери спиной, но не за привычным компьютером, а за огромным бордовым пианино. — Слава! — радостно воскликнул мужчина. — Как же долго мы тебя здесь ждали! — Мой папа играть на пианино не умеет.... — А я и не играю, это пианино играет мной!        Мужчина поднял руки вверх, и его чёрные пуговки вместо глаз загадочно сверкнули. Слава увидел, что белые перчатки на его руках были какими-то странными механизмами прикреплены к музыкальному инструменту.        Устройство легко перевернуло Другого папу на скамеечке, и он заиграл какую-то веселую мелодию, напевая что-то про Карелина. Стало даже как-то хорошо на душе, но беспокойство не отпускало. Даже в этой веселой мелодии он слышал нотки страшной песни из кошмаров. А сам мужчина напоминал ему скорее тряпичную куклу, нежели человека. — Она говорит, что ужин готов, — выдавил из себя парень, прерывая мелодию. — Отлично! — радостно воскликнул Другой Папа, — кто хочет кушать, поднимите руку, — и механизм потянул вверх сразу две руки, что вызвало у мужчины смех.        Слава шагал с ним по коридорам до кухни, роняя неловкие ответы на вопросы о своей жизни. Его мысли занимало странное поведение Других Родителей. Если Другая мама отличалась лишь кожей и пуговками, то Другой папа был просто неудачным экспериментом — натянутые диалоги, фразы невпопад, совсем потерянные движения.        От мыслей и теорий его отвлёк потрясающий запах и вид еды, пришлось себя даже ущипнуть. На столе стояло запечённая индейка, во фруктовнице — множество фруктов и ягод, а в кастрюле под крышечкой дымилась картошка. Желудок Карелина радостно заурчал.        Другая мама отодвинула стул, жестом приглашая Карелина присесть. Другой папа сел напротив леди, но оба они не спускали своих блестящих пуговок со Славы. — Спасибо Всевышний, что хлеба краюшку на ужин нам дал... и куриную тушку! — воскликнул мужчина, пытаясь избавиться от тишины за столом и какого-то нарастающего напряжения.        Другая мама отвела глаза от юноши и ладонью прикрыла губы, покрытые ярко-алой помадой и изогнувшиеся в улыбке. — Ты ведёшь себя гривуазно, — вздохнула та, устало прикрыв веки.        О, дама была безумно манерная. Она употребляла устаревшие слова, была сдержана, её безупречное воспитание сразу бросалась в глаза, та же идеальная осанка.        Другая мама мягко улыбнулась застывшему Карелину, пусть движение и было вполне милым, парню всё равно стало не по себе. Она заботливо наложила ему кусочек индейки и пару ложек картофеля, больше не отрывая взгляда. В Славе здравый смысл долго боролся с голодом, но в таких битвах рассудок редко бывает победителем. — Как ты голоден, — сидела и умилялась Другая мама.        Когда его тарелка стала пустеть, леди её отставила подальше, а перед Славой поставила огромный торт. Стоило ему на него взглянуть, как будто по велению волшебной палочки, стала появляться надпись — Добро Пожаловать Домой.        Сладость мальчика сильно отвлекла, он даже не заметил, что Другая мама не попробовала ничего из своих блюд, а Другой папа лишь устало ковырялся вилкой в своей тарелке. — Домой? — переспросил юноша у торта, крайне удивлённый.        Торт его так сильно поразил, что Карелин и не заметил, как Другой папа подошёл к леди, одной рукой приобнимая её плечи, а другой держа чужую тонкую ладонь. — Мы тебя так долго ждали, Слав! — воскликнул Другой папа. Мальчик на мгновение задумался — мужчина говорил ему уже то же самое. Теми же словами. Точно словарный запас того определялся парой фраз.        Заметив на себе внимательный взгляд Другой мамы, Карелин вообще думать перестал, мысли моментально покинули его голову. — Не знал, что у меня есть Другая мама, — пожал плечами тот. — Само собой, у всех есть! — очень радостно воскликнула леди. — А теперь, если ты наконец-то наелся, мы можем поиграть.        Её глаза наверное бы загорелись веселыми искорками, если бы не были пуговицами. Своим идеальным маникюром она постукивала по столу, напущено ярко улыбаясь. — Поиграть? — удивился Карелин. — Это в прятки или типа того?        Родители перестали играть с ним, когда Слава был ещё совсем маленьким. Мол, им работать надо. Старые няньки вечно ленились делать хоть что-то, поэтому мальчишке пришлось расти без игр. — Превосходно! Обожаю в дождь играть в прятки! — В какой дождь?        На этих словах мальчика полился дождь, самый настоящий ливень, сильно барабанящий по стёклам. Все точно по велению волшебной палочки! Слава удивленно уставился в окно, а там яркой вспышкой появилась молния. Очень странная молния, напоминающая лишь чью-то костлявую руку. — Хммм, — протянул парень. — На улице ведь грязно. — Мы очень любим грязь! — воскликнул Другой папа. — Грязевые ванны, маски, куличики, — женщина поднялась со стула, подходя ближе к Карелину. В её руке, снова точно по волшебству, появилась какая-то баночка. — Мазь лечит ожоги от ядовитого плюща. — Другая мама поставила баночку ровно перед карелинским носом.        Слава смотрит на баночку, понимая, что ему здесь становится по-настоящему жутко. — Я бы... я бы поиграл, но мне пора домой, к другой маме, — выпалил Слава. — Это я твоя Другая мама! — Та нет же, к другой, к другой маме, маме номер один, — попытался объяснить Карелин, но выходило плохо, — я, пожалуй, пойду спать.        Леди согласно кивнула, снова улыбаясь мягкой, но пугающей улыбкой. Она не отрывала своих чёрных пуговок от Славы ни на секунду. — Конечно, дружочек, кроватка застелена.        Юноша хотел что-то возвратить, но что-то потянуло его и Другого папу следом за этой женщиной. Леди открыла дверь в карелинскую спальню, и мальчик замер. Комната была не в режиме ремонта, здесь все было невероятно хорошо. Даже стояла фотография с его друзьями из старой школы, правда, у них снова вместо глаз были пуговицы. Приглядевшись ещё, парень понял, что фотография двигается. — Андрей, Ваня! — обрадовался Слава, хватая рамку. — Я по вам так скучаю! Вы же приедете на каникулах. — Мы уже здесь, Слав, уже здесь! — воскликнули они в один голос.        Слава отставил рамку, располагаясь на кровати. Ему тут нужно было лишь заснуть. Другие родители сели напротив кроватки на стульчиках. Карелин прикрыл глаза. Но он чувствовал, как Другая мама наносит ему на ожоги от ядовитого плюща, которым он спасал кису, ту самую грязь.        Засыпал он с мыслью, что его здесь действительно ждали. Но не просто так, а будто он был здесь совершенно точно нужен.        Когда Слава проснулся, вокруг был лишь его унылая комната. Он взглянул на свои ладони. — Исчез ожог, пропал!        Карелин побежал со всей своей скорости к дверце, трепетно ее открыл, но там были лишь кирпичи. И почему-то вид этой кирпичной стены оставил в нем лишь разочарование.

***

— Ты ел эту индейку во сне, а не наяву, так что не увиливай от завтрака!        Мама, его родная, настоящая, была сегодня слишком раздражительна. Ей пришлось встать намного раньше и провести утро около плиты, готовя ненавистные Карелину сырники. Папа проводил своё утро, подготавливая завершающие главы садового каталога.        А сейчас он уже сидел рядом со Славой и внимательно слушал истории из карелинского сна. — Одолжишь мне мази из своего сна? У меня тяжелый случай писательского зуда прямо на...        Отца оборвала Карелина, грозно покашляв. Она строго, сердито и даже немного зло глянула на мужа. — Если не Другой Валерий Карелин хочет, чтоб его статью вычитали, пусть пишет её бегом! — скомандовала та.        Папа пожал плечами и пошёл к своему кабинету, оставляя сына на кухне в компании самого себя. Неторопливо допив чай, Слава пошёл обратно в свою комнату.        На этаже, за его дверью раздавался странный шум, точно кто-то что-то искал. — Где ты прячешься, Тварь гадкая? — спрашивал мальчишеский голос.        Парень заглянул в замочную скважину. Какой-то юноша стоял в центре его комнаты, внимательно оглядывая все углы. Невысокий рост, молодое лицо, но никаких волос на голове, чёрная толстовка и такие джинсы. Где-то он уже видел этого парня!        Через секунду Слава был готов поклясться, что незваный гость в комнате глянул ровно ему в глаза сквозь замочную скважину. Мальчишка даже отпрянул на мгновение, а когда прислонился к двери вновь, никого в комнате не было. Лишь открытая форточка и сверкнувший на солнце чёрный кошачий хвост.