свобода — это синоним моря.

      Слава очнулся в какой-то странной каюте. В ней пахло тухлятиной, а в углу одиноко стояла миска с водой. Карелин пытался дотянуться до неё, но что-то мешало. Тело сильно болело, и каждое, даже самое неловкое движение, отдавалось болью по всему телу. Карелин внимательно себя оглядел. Руки были крепко связаны перед собой в запястьях, а двинуться ему не давала крепко обхватившая его ноги веревка, крепившаяся за железный крюк в стене.       Его камзол нежно-персикого цвета был порван и испачкан, как и когда-то белоснежная рубашка. — Только же постирал, — ругается Слава.       Карелин был юнгой на палубе английского флота. Матери предложили таким образом искупить свои долги – отправить шестнадцатилетнего сына в бесконечное плавание. Отец мальчика спился, когда Славе было лет девять.       А теперь… Кажется, вчера на судно напали пираты. Мальчик смутно помнил происходящее. Лишь вскрытое горло капитана и хлещущую кровь. Почему они не убили и его? И где он вообще.       Дверь каюты приоткрылась, и к нему зашёл очень высокий мужчина. Слава недоверчиво на него глянул, тут же пряча взгляд. — Очнулся, значит. Капитан думал, что ты выберешься сам. Надеюсь, тебе хорошо спалось.       Мужчина сорвал веревку с крюка и стащил ее с юношеских ног. Он оставил путы лишь на руках, бегло оглядев запястья. Рывком подняв Славу на ноги, мужчина потащил его на палубу, где уже кипела жизнь.       Парень поморщился от солнечного света, сверкающего на морской глади, и огляделся. Кругом были настоящие пираты: немытые, грязные, – на английский корабль таких бы не взяли. Никакой формы или вроде того, каждый одет был в то, что удалось отнять или награбить.       Мужчина, который забирал его из каюты, был приятнее. Те же длинные сапоги, свободные штаны и жилетка на голое тело. Видно, легко так одет из-за жары. У него была лёгкая бородка, которую, кажется, было просто лень сбривать. — Игрушку привели! — крикнул кто-то из пиратов, млеющих на палубе. Слава в ту же секунду почувствовал себя дискомфортно.       Обернувшись, Карелин не увидел за своей спиной мужчины, притащившего его на палубу. Теперь его отсутствие и связанные руки заставляли юношу почувствовать себя ещё и беззащитным перед толпой пиратов. Все были старше его. Многим было около тридцати, или же они пили столько, что выглядели на тридцать.       Их лица замаячили вокруг юноши, они что-то выкрикивали, стараясь запугать. Но мальчишка стоял стойко и смирно, лишь изредка морщась и даже не вздрогнув, когда раздались выстрелы. — А ну тихо на палубе, — раздался новый голос, и все обернулись на источник шума. — Разойтись по углам.       Приказы отдавал мужчина, стоящий рядом с пиратом, забравшим мальчика из каюты. Он был очень худощавый и низенький (Слава, будучи младше, был с ним почти одного роста). Чёрные сапоги, чёрные кожаные штаны, белая рубаха и камзол. На поясе небрежно торчали шпага и пистолет. — Как тебя зовут? — тут же поинтересовался мужчина, подходя ближе, сверкая своими синими глазами. — А это не будет изменой Англии? — поинтересовался паренёк. Ему совершенно точно не нужны были новые проблемы в довесок к имеющимся. — Нет, точно нет, — засмеялся мужчина. — Все деяния во славу Короля, — он выдал шуточный поклон, вытягивая вперёд левую ногу. — Меня зовут Слава, — заявил растерянный парень. — А тебя… Вас? — Мирон, — дружелюбно улыбнулся пират. — Надеюсь, тебе понравится у меня на корабле.       Карелин теряется – ему и неловко, и страшно, и всё в одном флаконе. Как может понравиться на таком корабле, если от одного вида экипажа бросает в пот?       А все байки, рассказанные у костра, о пиратах? А мамины страшилки на ночь? И верный собутыльник покойного отца – старый пират, вечно угрожавший проткнуть мать, прячущую ром, старой ржавой шпагой? А вскрытое горло капитана английского судна? Как это все можно забыть в миг и чувствовать себя комфортно, хотя бы терпеть окружение головорезов?       По палубе пополз шёпот, секундный, прежде чем мужчина, выглядевший чище всех, заговорил. — Капитан, Вы оставляете мальчишку?       На вопрошающего сурово посмотрел пират, забиравший Карелина из каюты. Он держался всегда рядом с Мироном, наверное, был кем-то вроде правой руки. — А ты зришь в корень, — отрезает Мирон, даже не взглянув на пирата. — Будет драить палубу или помогать на кухне, – всяко лучше, чем… — Почему бы не вспороть ему брюхо?       Слава от такого предложения вздрогнул. Ему не привыкать что-то мыть или носить, он даже умел готовить. Но в нем точно не было желания лежать со вскрытым брюхом.       Мирон отреагировал спокойно. Сделав пару шагов навстречу пирату, он вскинул шпагу, поддевая рубашку с чужого живота. — Встречный вопрос, — произнёс капитан. — Почему бы мне не вспороть брюхо тебе? — протянул он. — Никто не знает, почему я не могу вспороть брюхо каждому здесь и выкинуть за борт? Думаете, незаменимые? Таких пьяниц в каждом трактире навалом. Вы до сих пор не пошли на корм акулам только потому, что я обещал Алисе вернуть справедливость на наши корабли и честь в пиратский кодекс. А вы можете и дальше трястись при виде мальчишки в английском камзоле, который сам заикается при виде ваших пьяных морд.       Мужчина расхаживал по палубе, рассуждая, уже убрав от пирата шпагу, но не убрав её в ножны. Он взмахивал руками, выкладывая свои мысли, периодически поглядывая на всю команду. На Капитана тоже смотрели все.       Взгляды команды, устремлённые на Мирона, Славе были совсем непонятны. То ли до ужаса боялись его, но не показывали, дабы не задеть своё самолюбие; или же они всего лишь делали вид, что страшатся его угроз и громких рассуждений.       Глаза некоторых горели ненавистью, точно они презирали Мирона, пока он призрел их на своём корабле. Слава вздрогнул от недовольного рыка на другом конце палубы: неужели команда все-таки вскроет ему брюхо, как только их капитан отвернётся?       А пират, который вытащил Карелина из той каюты, смотрел устало. Он то и дело отводил взгляд, закатывал глаза и точно злился, что эта речь вообще началась. Возможно, ему просто было противно наблюдать, как Капитан расходует своё время на защиту какого-то левого мальчишки.       Зачем ему Славу защищать? Вернуть честь на пиратские корабли ради какой-то Алисы? Карелин не думает, что это правда. А может быть, ему просто хочется верить, что причина ещё и в нем. Иначе почему из всех забрали только его? Там были ещё юноши, такие же, ничего не сделавшие, но им, скорее всего, вскрыли глотки, как и их капитану. — Раз всем всё понятно, то быстро пошли делать свою работу. Мальчика – в камбуз, и не обижать, а то не капитан, а я вам кишки выпущу, — выкрикнул пират, спрыгивая с бортика на палубу. — Ваня! — недовольно скривился Капитан, убирая, наконец, шпагу.       Когда Слава служил на английском корабле, никто из экипажа шпагой так не махал, никто не бортике не сидел. И не забирались вот так на мачту. Эти все по-другому делали, все по-своему, сразу видно — пираты. — Что? — удивленно спросил мужчина. — Я всего лишь ускорил процессию. — Мирон Янович, пойдёмте дальше распивать ром за здоровье Короля. А мальчишку отведите к коку, пусть учит его готовить.       И Славу повели. Внушительный такой мужчина с голой грудью. Наверх была небрежно накинута какая-то безрукавка нараспашку. На ногах у него сияли какие-то желтые штаны, заправленные в сапоги.       На Карелина он лишь неодобрительно рыкнул и зло посмотрел, ведя мальчишку в камбуз. При нем парень и дернуться боялся. Он недобро сверкнул глазами, чуть ли не пинком отправляя Славу на кухню.       Убедившись, что парнишка столкнулся взглядом с коком, пират ушёл, оставляя их наедине. Старый мужчина, лет шестидесяти пяти, если не больше, внимательно юношу оглядел. — Ну здравствуй, — весело прохрипел он. — Новенький?       Слава испуганно кивнул, и кок вздохнул с пониманием. Он невозмутимо продолжил готовить, прося мальчика лишь что-то выкинуть или вытереть. — Кто такая Алиса? — вдруг произнёс Карелин вполголоса. Даже для такого вопроса потребовалось на удивление много усилий. Тема капитана казалась ему запретной, на английском корабле никто никогда не обсуждал начальство. Лишь изредка были слышны шутки над адмиралом, любящим взболтнуть лишнего после одиннадцатой рюмки водочки.       Кок посмотрел на мальчишку внимательно, спрятав руку в седую бороду. На его костлявых пальцах сверкнул массивный перстень, на котором выплавлены то ли кости, то ли просто череп.       Помолчав с минуту под кипение воды, старик тяжело вздохнул и внимательно на Славу посмотрел. Под его взглядом юноше хотелось раствориться. Уставшие глаза глядели тяжело, измученно даже отчасти. И в сердце парнишки отчего-то возникло чувство стыда. — Это откуда ты про неё услышал? — Капитан сказал, что оставляет меня в живых только во имя этой загадочной Алисы, — поспешно объяснил Карелин, борясь с возникшим чувством вины за заданный вопрос.       Пират с пониманием кивнул, подозвав Славу жестом поближе; от его рук пахло хозяйственным мылом и луком. Запах был приятным и даже родным, – от матери, отдавшей его на службу подальше от дома, пахло абсолютно так же. Он неловко потрепал мальчика по голове, погладив лоб. Его рука была шершавой, но мягкой. Карелин лишь вздрогнул и отстранился, оттого что крайне не любил касания. — Алиса была дочерью нашего прошлого капитана, — объяснил старик. — Это мало кто знает, сейчас лишь я и Ванька, но наш старый капитан подобрал Мирона. Мальчику было лет десять от роду, а старина Рейв заставил его работать на судне. Это был гениальный ребёнок, знал больше всех на корабле, всегда находил время читать и в твоём возрасте уже победил половину команды в дуэлях на шпагах... — ...потому что другая половина команды струсила, — заявил новый голос, и Слава испуганно обернулся.       На кухне стоял тот самый пират, который вытаскивал его из каюты. Второй человек, знающий эту историю. Наверное, ему её рассказал уже сам Мирон. Мужчина выглядел лет на пять моложе Мирона, вряд ли он помнил все это. — Я Охра, кстати, так и не представился, — вздохнул мужчина, поглубже усаживаясь на тумбу. — Не пугайся ты так, пока Мирон — капитан этого корыта, никто в твою сторону и не посмотрит косо. Его боятся. И сильно боятся. Так что будешь в целости и сохранности. — А ты тоже Алису лично знал? — Знал, — кивнул Ваня. — Она красивой очень была, смелой и доброй. А потом в неё выстрелил какой-то адмирал с английского судна. С того момента Мирон их всех ненавидит. Но первым стрелять не начнёт, нет. А если начнёт, то точно не промажет.       Охра почему-то выглядел слишком задумчивым, – что на палубе, что в камбузе. Может, ему тоже не давало покоя спасение Славы с английского корабля? Или что-то иное?       Вся команда была больше похожа на сборище тунеядцев, которые только и могли пить и пытаться вспороть кому-то брюхо. Мирон выглядел интеллигентом. Слава скорее представил бы его преподавателем в каком-нибудь престижном интернате, нежели пиратом. А Ваня был похож на замученного жизнью шерифа или же врача. Нет, скорее, все же первое. Он бы стрелял непринуждённо, без предупреждения, но точно в цель.       Мирон, видимо, той Алисой загадочной дорожил. Как-никак, она была дочерью человека, который оставил его на корабле и, выходит, выучил. Сделал капитаном после себя. А если брать в расчёт то, что девушка была недурна собой, доброй и смелой, то пират мог быть в неё влюблён.       Слава смутно представлял себе романтику пиратской жизни: распивать ром да грабить корабли? Слабо похоже на «долго и счастливо». Для него рай — какой-нибудь заброшенный и покосившийся домик в лесу, где он бы всё делал своими руками. И не зависел от мирового океана, пытаясь предугадать, когда же из штиля родится шторм.       Из мыслей Карелина вырвал прибежавший пират. Он выглядел испуганно и даже взволнованно. — Английский корабль, кажется, будет бойня! — закричал тот, заставляя Охру вскочить с тумбочки, стукнуться головой и побежать, видимо, на палубу.       Старый пират закряхтел и, проверяя, на месте ли револьвер, двинулся наверх, таща за собой Славу. Ворвавшийся пират поднимался последним, видимо, заперев зачем-то камбуз.       На палубе уже все были в полной готовности, а Мирон оглядывался, точно в поисках кого-то. Увидев Славу, он быстро подошёл к нему и коку, грубо оттащив мальчишку за локоть. — Я свяжу твои руки. В случае чего, они подумают, что ты был пленником, и ничего тебе не сделают, — заявил Капитан. — Но если почувствуешь, что хочешь вмешаться, дёрни изо всех сил.       Мирон ловко орудовал веревкой, связывая запястья юноши. Слава хотел хоть немного зрительного контакта, но Капитан сосредоточенно глядел лишь на свои пальцы, а затем просто рывком развернулся на каблуках, спеша к Охре. — Был я на этих кораблях, ага, ничего они не сделают, конечно.       Карелин фыркнул совсем негромко. Он помнил, что изменой Королю и Англии считалось буквально все, что связывает тебя с пиратами. Уж не знал мальчик, чем так морские разбойники не угодили стране, но их все яро ненавидели и презирали. — На абордаж! — закричал кто-то издали.       Корабли сближались, но никто не пытался этого избежать: пираты давали бой. Вскоре сюда набежали английские солдаты.       Драка была захватывающей, но Слава чувствовал себя бесполезным. Мирон предложил вмешаться если что, но даже не дал оружия. А если бы и дал, то толку не было бы: на английском флоте не особо заботятся об обучении новобранцев бою на шпагах или стрельбе. Карелин представлял собой угрозу лишь для грязи на палубе и луковым очисткам, которые забыли выкинуть.       Юноша впервые видел пиратов в деле. Он слышал, что они беспощадные и виртуозные бойцы, но пьяный видок папиного дружка быстро Славу в том разубедил. Но сейчас... Как же он был горд в глубине души, что его здесь оставили.       Все те пьяницы, которых он обозвал в своей голове тунеядцами, дрались так, что любой бы позавидовал. Они использовали мачту, ведра и швабры, когда у них из рук выбивали шпаги. И никто, ни одна душа на этом корабле не достала револьвер. Лишь старик, видно, сидел с ним, охраняя двери камбуза. Мирон, наверное, не допустил старого морского волка к бою, дорожа им.       Кстати о Капитане. Что он, что его друг, сражались так, словно делали это с рождения. Они точно читали мысли друг друга и ни раз помогали спихнуть противника за борт. И вот, пираты наконец начинают побеждать, несмотря на численное превосходство английского флота.       Слава внимательно на происходящее смотрит, только в последние секунды все меняется. На корабль бежит весь из себя важный английский адмирал и ещё пара людей в алых камзолах. В чинах Карелин не смыслил, но ему это и не нужно было.       Всех тех, кто мог бы помочь Охре и капитану, оттеснила та пара людей, бегущая с английским адмиралом. Все из «первой волны» бросились на Ваню. А весь из себя важный адмирал, похожий на индюшку на столе на День Благодарения, атаковал Мирона. Только, в отличие о пирата, он дрался не так, будто это искусство. Он бился исключительно за победу, активно пытаясь вывести Мирона из строя. У него получилось.       Слава смотрел ошарашено, как Ваня ничем не может помочь, не может помочь никто из других пиратов, а старый кок не добежит до ключевого момента сюда от дверей камбуза. Шпага вылетает из руки Мирона, и он оказывается беззащитным перед адмиралом. Карелин думает с секунду, но и того много. Даже не освобождая запястий, он просто подбегает и толкает офицера, лишь бы тот не успел капитана ранить. Адмирал от неожиданности падает на палубу, кончиком шпаги порвав рубашку пирата и царапая кожу, а Мирону много не надо: он хватает шпагу и встаёт рядом, направляя её острие на упавшего. — Измена! — закричал тот, увидав Славин порванный нежно-персиковый камзол и белую рубашечку под ним. — Все деяния во славу Короля, — по привычке выпалил Карелин, а его щеки тут же вспыхнули, заставляя пирата еле-еле сдерживать смех.       Мирон занёс шпагу, и Славе оставалось лишь зажмуриться посильнее и не открывать глаза, пока не раздастся радостное: «Ура!».

***

— Во славу Короля, серьёзно? — поинтересовался мужчина, присаживаясь на бортик рядом с юношей.       Слава внимательно смотрел на водную гладь, вглядываясь вдаль в поисках дельфинов или ещё каких-нибудь чудес. — Ну да, глупость сморозил, с кем не бывает, — вздохнул юноша, внимательный на Мирона взгляд пуская, но секундный. — В любом случае спасибо, что жизнь спас. Ты не должен был.       Карелин внимательно на капитана посмотрел: серьёзно ли он сейчас? Он одной фразой защитил юношу от всей своей команды, вытащил с корабля и даже не вскрыл ни брюхо, ни горло. Кто кого благодарить должен? — Ты спас жизнь мне, я тебе, – в расчёте. Ой, то есть, Вы, Вам, — поспешно исправился мальчишка, продолжая смотреть на воду, а не на пирата.       А вот Мирон смотрел на него: внимательно, глаз не сводя. Юноша это затылком чувствовал, но виду не подавал. Многозначительно помолчав, пират продолжил. — Знаешь, я тут подумал, можешь и на ты. Слав, а чего ты так морщился, когда я его шпагой проткнул? — Не каждый день видишь, как одни люди других режут, точно колбасу, — фыркнул Карелин. — Логично же, ну.       Такой вопрос посеял в юноше сомнения: правда ли Мирон был самым умным на корабле в юном возрасте? Или, может быть, тогда на судне служили одни идиоты? — То есть ты никогда сам никого не того? — Я на ваших шпагах даже драться не умею, а пистолета в руке не держал, — фыркнул Карелин. — Да не очень-то оно мне и нужно было. — Если хочешь стать полноценным членом моей команды, а не живой мишенью, придётся учиться, — вздохнул Мирон, спрыгивая с бортика.       Пират взял швабру и отломил от неё часть, оставив лишь палку. Взглядом сравнив её со своей шпагой, вытащенной из ножен, мужчина уверенно протянул палку Славе. — Айда учиться, — предложил тот. — Тебе на сегодня сражений не хватило? — устало поинтересовался Карелин, потирая переносицу. — Не хватило, — подтвердил капитан. — Бери палку! Или струсил? — Струсил я, ещё чего, — фыркнул Карелин, буквально вырывая сломанную швабру из чужих рук. — Теперь чего с этим вашим орудием делать? — Попытайся не свалиться за борт, — улыбнулся Мирон, нанося первый удар.