Обжигающий поцелуй на ее губах

Джози сидела напротив двери Хоуп, не замечая течения времени. Все, что происходило, происходило для нее словно в тумане. Крики и мощные потоки магии, исходящие из-за двери, просачивающиеся из щелей между стеной, полом и дверью, сводили ее с ума. Она никогда не чувствовала себя такой разбитой. – Это я виновата... Бесконечный хаотичный поток мыслей в ее голове складывался всего в три слова... И как она только могла быть такой глупой? Это же Хоуп, ее Хоуп! Такая сильная и в то же время хрупкая, как хрусталь - прекрасная и неуловимая. Джози медленно сползла по стенке и села, обхватив руками колени, прижавшись к ним и обливая горячими слезами презрения и ярости к себе. Девушка не замечала, как один час сменял другой, как бешено бегали и суетились люди вокруг, она не видела своего отца, тщетно пытающегося вывести Хоуп на диалог, она не видела ничего. Только три слова кружили в ее голове. – Это я виновата... Она очнулась утром два дня спустя, хотя трудно назвать это пробуждением, ведь чтобы проснуться, нужно сначала уснуть. Джози не спала. Около пяти утра после той жуткой ночи, когда пол школы Сальваторе ополчилось на Хоуп, считая ее неконтролируемым бессердечным монстром, настоящей дочерью своего отца, девушку, с лихвой отправдавшей свою фамилию, Аларик Зальцман тихо подошёл к девушке, скорчившейся на полу напротив комнаты, где за дверью, совсем рядом, так близко и так далеко, лежала точно такая же скорчившаяся девушка, точно так же тупо глядящая в стену, не замечая потока времени, на щеках которой точно так же сохли слезы. Аларик не знал, что делать. Если честно, именно об этом он думал чаще всего, прикосаясь к ростущему животу Кэролайн Форбс - чувство абсолютной беспомощности и смущенности, настигающее каждого отца, воспитывающего дочь-подростка. Та боль и ответственность, которую ощущает каждая девочка-подросток, те нервные срывы и бессонные ночи, полные болезненных приступов дикого отторжения самой себя, не были понятны мужчине средних лет. Он аккуратно присел рядом с дочерью, которая, казалось, не замечает не только его, но и всего мира вокруг вообще, и начал тихо говорить: – Джо.. – тишина, – Детка... – ничего, – Родная, давай вернёмся к тебе в комнату... Девушка не реагировала, продолжая тупо смотреть в стену. – Ладно... – Аларик поднял девушку на руки и отнёс в кровать. В течении минувших дней он ещё не раз пытался наведаться к дочери, но каждый раз натыкался лишь на хмурый взгляд Лиззи и пустой – Джо. Дни пролетали в тумане, девушка ни разу не уснула. Или она спала все это время? А где она вообще была? А была ли она вообще? Эти дни в память Джози так никогда и не вернулись, и кто знает как долго это могло бы продолжаться, если бы в третью ночь пустой блуждающий взгляд девушки вдруг не остановился бы на одном лишь ярком луче, вяло льющимся в комнату. – Полнолуние...