Через тернии к звёздам.

***

      У вас наверняка было такое чувство, будто вы уже где-то видели человека. Но никак не может вспомнить. Его голос, манера одеваться, мимика кажутся вам знакомыми. И когда вы, наконец, прозреваете, вас будто бы ударяет электрический ток в голову.       То же самое сейчас происходит и со мной. Я распахиваю глаза спустя десятиминутной паузы и почти вскрикиваю от того, что наконец вспомнила: — ДИЛАН! — Парень начинает смеяться, не переставая смотреть мне в глаза. Боже мой, как же он изменился, а точнее подкачался. Даже не смотря на солнце, светящее мне в глаза, я замечаю выпирающие мышцы на его руках. Так. Стоп. Я что в открытую пялюсь на него? Мия, ты же не в очках. — Мы с тобой лет пять не виделись … ты … изменилась, похорошела. — Решаю надеть очки, чтобы скрыть слегка покрасневшие щеки и не мучать свои глаза от сильного света. — Да, ты тоже … изменился. — Думаю, что лучше сменить тему, иначе он может спросить насчет моего посещения школы, в которую я не хожу по причине болезни, поэтому говорю: — Ты здесь проездом, или же останешься надолго в наших теплых краях? — Я пока думаю. У родителей проблемы с работой, поэтому мы объездили почти всю Южную Америку. — Он оглядывается по сторонам и со вздохом продолжает, — Хорошо снова вернуться в родные места. — Ага, и встретиться вновь с родными людьми, которые тебя практически не узнают … — начинаем смеяться, как вдруг у меня начинает звонить телефон, на экране прочитываю еле заметную надпись «Мама». Поднимаю голову, посмотрев на парня, и проговариваю тихое «Извини». Отвечаю на вызов, слегка отодвинувшись в сторону и прикрыв другой рукой ухо, чтобы не слышать орущих во все горло чаек. — Да, мам? — Мия, — снова, снова этот хриплый голос. Они с папой опять ругались. Она прочищает горло и продолжает, — ты не позавтракала, приходи, а то будет как в тот раз, когда ты в обморок упала … — да, сколько же можно. Меня теперь постоянно будут окружать напоминания о том, что мне пора уже слечь и покинуть этот мир никого не беспокоя. Нет, я не злюсь на мать, я опять начинаю сомневаться в том, что не послушалась тогда врача и не легла в онкологический диспансер. — Да и вот еще что, шторм обещают, так что давай, приходи побыстрее. — Да, хорошо, сейчас приду, — краем глаза замечаю, как Дилан выпрямляется на стуле, явно расстроившись от услышанного. — Пока, мам. — Пока, детка.       Выключаю телефон убирая его и все, что лежало на столе в сумку. Смотрю на парня, который явно расстроился нашей недолгой беседой, поэтому решаюсь его взбодрить. Достаю из рюкзака карандаш и бумажку. — Что ты делаешь? — Он думает, будто я ему записку с пожеланиями оставлю? Нет, тут гораздо больше и лучше. Закончив писать, убираю карандаш обратно и протягиваю бумажку со своим номером телефона. — Позвони, как будет время, может встретимся и поговорим по-человечески? — Слегка улыбаюсь, когда парень пододвигается ко мне и тянет свою руку за бумажкой, но я ее отдергиваю, улыбаясь еще шире. — А ты не хочешь оставить мне свой номер телефона? Вдруг я захочу тоже позвонить тебе и … пригласить погулять? — Дилан так же, как и я улыбается, потом пододвигает стул и произносит. — Можешь дать бумажку и карандаш? Или я скажу тебе так и ты запомнишь… — Думаю, ты уже понял, что с памятью у меня проблемы. — Снова достаю карандаш, вырываю лист из своего блокнота и протягиваю ему. — Хочешь, я тебя провожу? — Говорит это, записывая свой номер. Я слегка мнусь, но почему бы и нет? — Как хочешь. Заодно посмотришь, как изменилась наша улица. — Да, когда-то очень давно мы с Диланом жили на одной улице. Но это было очень давно.       Он протягивает мне свою бумажку, а я ему свою. И опять, обмениваемся мы не только номерами телефонов, но и улыбками. — Идем? — Говорит он мне, привставая, что делаю и я. Расправляю плечи, подтягиваюсь, слегка пискнув, затем на выдохе говорю: — Пошли.

***

      Так всю дорогу он рассказывал, как побывал в различных городах. Мы вспоминали моменты из детства, как любили после сильного шторма бегать и прыгать по лужам в резиновых сапогах, а потом приходили домой насквозь сырые. Как всегда бегали друг к другу в гости и даже на ночевки оставались … Мы тогда были лучшими друзьями. Помню, когда Дилан собирался уезжать, а я объявила забастовку, что перестану есть, если он уедет: — Смотрю, ты сдержала свое обещание… — Делаю вид, что не понимаю о чем он. — В смысле? — Не прикидывайся, Мия, я про твою голодовку … Реально, сколько ты весишь? — Думаю, долго думаю над ответом, но все же решаюсь сказать правду, но не напрямую. — Столько же сколько было, когда ты уезжал. — Лицо парня меняется. Он останавливается, что делаю и я, оборачиваюсь, но понимаю, что сделала это зря, ведь он начинает смотреть мне прямо в глаза. Через очки. — Ты анорексичка? — Пронесло, ведь это самый подходящий для меня вариант. — Ну, что-то типа того. — Жесть. — Мы снова начинаем идти. Но он уже ничего не говорит, как и я. Спустя минут пять тишины Дилан опять останавливается и заявляет: — Так, значит начиная со следующей недели ты и я вместе начнем питаться правильно и мне все равно на твои принципы, ибо если ты умрешь … я тебя убью. — Ну не могу не рассмеяться. И начинаю даже сгибаться от смеха, но все же проявляю уважение к своему собеседнику и еле выговариваю кивая: — Что ж… заманчивое предложение … Пожалуй, я соглашусь. — Нам остается идти совсем немного, но весь оставшийся путь я думаю над его словами. Да, они звучали несерьёзно, но только не в моем случае …