Той ночью

Нарочинская не спешила покинуть помещение. Не могла. Не получалось. Потеряла возможность говорить, двигаться. От увиденной картины ледяная дрожь пробежала по телу. Захотелось немедленно сорваться, убежать и разрыдаться. Плакать как когда то плакала на разгромленной кухне...а Олег успокаивал и целовал... целовал... целовал. - Поторопись, пожалуйста, - выдавила из себя и вышла. Выдохнула. Шумно вдохнула воздух... Выдохнула. - Марин, все нормально? - участливо поинтересовалась Полина. Нарочинская кивнула и покатила больного в освободившуюся смотровую. Любопытная Пастухова же не смогла пройти мимо. Тихонько заглянула внутрь. На кушетке, укутавшись в больничное одеяло, полулежала женщина, доставленная к ним после взрыва, а Брагин извлекал у нее из ступни осколок. Странная эта Марина. Нервная какая-то. Когда оказалась в таких странных, но крепких объятиях, внутри все перевернулось. Бросило в жар, тут же по телу побежали ледяные, колкие мурашки. Как сквозь вату донесся до нее чужой женский голос. Повернула голову - эту блондинку она помнит. Глаза в глаза, а Олег все не отпускает. Злость, ненависть в ее глазах... Словно какое-то предупреждение. Боль... Плевать. Ирине сейчас плохо... Очень плохо. Голова кружится, болит, нога ноет. Холодно. Хочется лечь. Пытается отодвинуть от себя Брагина. он подскакивает, бережно укладывает ее на кушетку и укутывает в одеяло. - Сейчас.., - бормочет он, - уберем твой осколок, обработаем ножку... - Сестричка, а спиртику не дашь? А то очень уж больно, - клянчил для себя Фомин целебный напиток, пока Лена вытаскивала из него осколки. - Да от вас и так разит этим спиртиком, - поморщилась она. - Так это когда было! - Судя по запаху – совсем недавно. Пара резких движений, дикий крик Фомина и стекляшка, зажатая пинцетом уже в руках медсестры. - Че ж так больно! Че ж ты злая какая! - Лен, ты мне на операции нужна, хватит людей пытать, - появился в смотровой довольный Костик. - Хоть кому-то я нужна, - пробормотала она себе под нос, - капитан Фомин, вы свободны. - Как? А госпитализация? Я вон весь перебинтованный! - Свободны! Лена стянула резиновые перчатки и направилась к выходу. - Сестричка! Хоть телефончик оставь!