Не входи в маленькую дверцу

      Коридор освещается лучами тёплого утреннего солнца, бьющего в открытые настежь окна Розового дворца. Жёлто-розовые оттенки трогают серые стены и старые доски деревянного пола, на которых сидят Хиро и Коралина, прислонившись к стене. Птицы за окном начинают свой привычный распев. Коралина закатывает джинсы на одной ноге. На её голени виднеется свежий ожог, видимо, это та нога, которую схватила своими острыми когтями злая ведьма; опухшие красные царапины на коже тому доказательство. Чёрный кот располагается у ног ребят, и Хиро наклоняется, чтобы его погладить. Короткая шерсть кота на ощупь приятней и мягче, чем на вид. Хиро гладит его по голове и чешет за большим треугольным ухом, из-за чего тот в удовольствии прикрывает глаза.       — Хорошая киса, — произносит Хиро в благодарность коту. Если бы не его проворность, они бы все уже либо сгорели вместе с домом дотла, либо лишились глазных яблок, но так или иначе всё равно были бы мертвы.       Коралина дотрагивается до отёкшего и покрасневшего участка кожи, но сразу же отдёргивает руку и шипит сквозь зубы. Она оставляет голень открытой и поворачивается к Хиро.       — И? Не хочешь мне рассказать, кто это был?       Хиро молча смотрит на неё, а затем с сожалением отводит взгляд, поняв, что это она, должно быть, о другом Тадаши.       — Тебе так интересно?       — Слушай, меня чуть в полыхающий тоннель за ногу не утащили, — резонно замечает девчонка, — имею же я право хотя бы знать, из-за чего ты меня не послушал!       Хиро хмыкает, согласившись. Возможно, она права. Подросток прочищает горло и поднимает на неё взгляд. Начинает он не сразу, немного мешкает. Говорит о старшем брате, о тёте Кэсс и её собственном кафе на первом этаже их квартиры. На этой части у Хиро получается силой подавить неприятные эмоции, вскипающие каждый раз, когда затрагивается больная тема. На мгновение тревога внутри куда-то исчезает, словно он принял чудодейственное обезболивающее. Хотя, скорее всего, он всё ещё в шоковом состоянии и, возможно, ещё пожалеет о такой откровенности. Но когда наступает очередь следующего эпизода, в котором Хиро ясно даёт понять, что он лишился всего, что у него было, его голос понижается, ком встаёт поперёк горла, а смотреть в глаза собеседницы становится непосильно. Хиро отворачивается, пока Коралина, внимательно выслушав его, задумчиво молчит.       — Мне жаль, что это случилось, Хиро, — тихий, но уверенный голос Коралины звучит не сразу. Она внимательно осматривает подростка, наклонившись и положив руку на его плечо. — Но вы с тётей живы и здоровы. И это сейчас самое главное.       Хиро оборачивается, чтобы посмотреть на девчонку. А ведь она правда пытается помочь.       — Прошлое нельзя изменить. Его нужно отпустить, если оно слишком тяжёлое, чтобы тянуть его за собой, — спокойный тон Коралины и настолько элементарная истина заставляет Хиро задуматься. А ведь случившееся и вправду необратимо, а он как последний идиот продолжает этим жить. Хиро сидит молча, сражённый собственной тупостью. Он в растерянности от произошедшего. Эта ночь была кошмаром наяву. Она пронеслась мимо него как какой-то мимолётный сон, от которого осталась одна гарь разочарования, смешанная с холодным отстранённым смятением. Внутри будто что-то перемкнуло в одночасье и заставило все чувства замолкнуть, а сомнения погаснуть. Однако помимо этого ещё нечто странное зародилось внутри. Осознавая, что они смогли каким-то чудом спастись от этой злой ведьмы, Хиро ощущает некую гордость внутри себя. Чувство, от которого он успел отвыкнуть за всё это время. И оно ему нравится. Оно вселяет надежду. То, как он боролся с другим Тадаши, навсегда оставит след в его сознании. Болезненный и неприятный, но очень важный. В конце всего этого, сидя на деревянном полу и наблюдая, как медленно коридор заполняется мягкими оттенками тёплого рассвета, Хиро не может не заметить это забытое чувство, наполняющее его сердце и сознание. Свобода.       Сразу хочется извиниться, только не быстро и из вежливости, а искренне и от всего сердца.       — Прости меня, пожалуйста, — произносит он, подняв на Коралину глаза. — Я сглупил, даже разговаривать с тобой не хотел, не то что слушать. Но этой ночью… я просто не знаю, что бы со мной случилось, если бы… Короче, спасибо тебе большое.       Хиро на выдохе произносит последние слова. Он звучит слегка сумбурно, немного отстранённо и монотонно, однако нотки неподдельной искренности в его словах невозможно не заметить.       — Ладно, Хиро, — Коралина трёт курносый нос и слегка ухмыляется одним уголком губ. — Твои извинения и благодарность официально и, прошу заметить, весьма великодушно приняты. — Она одной рукой треплет его взлохмаченные волосы, а он в шутку отдёргивает голову с возмущением, словно в их первую встречу. — Надеюсь, ты не слишком травмирован произошедшим, ибо нам ещё надо избавиться от ключа.       Девчонка пытается добавить в голос немного бодрого настроя, хотя вид у неё, если честно, довольно потрёпанный и усталый. Хиро уверен, что у него он не лучше — а наоборот, скорее всего, намного хуже. Тело ломит, мышцы сводит, а на предплечье и запястье появились свежие синяки от былой схватки. Да, сегодня они пострадали. Но всё могло быть куда хуже. Внезапно в гостиной раздаются чьи-то глухие шаги, и в дверях появляется заспанная тётя Кэсс в одном халате и непонимающе трёт свои слипшиеся глаза:       — Ребята, вы чего тут так рано делаете?       Хиро не знает, что ей ответить.

***

      Хвойный лес, окружающий одинокий дом на окраине города, этим ясным утром кажется светлей и приветливей. Сосновый аромат витает по ветру, а зелёные верхушки деревьев возвышаются над небольшой поляной. В круглый колодец, что скрыт под толстым слоем грязи, мха и окружён «ведьминым кругом» из малоизвестных и вероятнее всего не съедобных грибов, падает во второй раз чёрный ключ с резьбой в виде пуговицы. Громкий стук молотка отпугивает местных птиц, мгновенно покидающих ветки близрастущих сосен. Пыль с замшелой деревянной крышки колодца то взмывает в воздух, то снова оседает на ней. Коралина вбивает последний гвоздь, приколачивая доску намертво, как она сама сказала: «чтоб наверняка». Девчонка встаёт на ноги, деловито взвалив на плечо молоток. Хиро смотрит на заколоченный колодец. Вот и всё. С этим покончено раз и навсегда. Они возвращаются домой и расходятся по своим квартирам: Коралина собирается встречать родителей, приехавших из командировки, а Хиро с маячащим в подсознании волнением идёт к тёте Кэсс, решительно настроенный на разговор. В голове так или иначе крутятся приятные мысли и бодрый настрой: кажется, всё в кои-то веки начинает вставать на свои места, внутри образуется определённый покой и сегодня он наконец-таки обрёл нового друга, однако есть ещё одно незаконченное дело, от которого становится не по себе.       Когда Хиро подходит к крыльцу квартиры, он замечает, что флажок почтового ящика поднят, что означает, что им пришла новая почта. Он с интересом проверяет, что внутри, и достаёт находку. Затем прикусывает нижнюю губу в раздумье и поднимается к парадной двери, попутно положив находку в карман. Как только он заходит в дом и оказывается в коридоре, в лицо бьёт странный, забытый и непривычно приятный запах. Хиро удивлённо вскидывает бровь и идёт на кухню. Тётя Кэсс стоит к нему спиной и готовит что-то у плиты. Хиро не верит собственным глазам. По аппетитному аромату свежего теста можно понять, что это её фирменные блины. Подросток растерянно осматривает помещение: тётя Кэсс закупилась свежими продуктами для приготовления блинов, которые лежат на столе и кухонных тумбах.       — Эм, тётя Кэсс? — недоверчиво подаёт голос Хиро.       Женщина оборачивается, и какое же облегчение он чувствует, когда убеждается, что в этот раз на её лице нет никаких чёрных пуговиц.       — Я просто решила испробовать новую плиту, — улыбка тёти Кэсс слегка растерянная, сразу видно, что она сама немного взволнованна. Она откладывает кухонные приборы в сторону и выключает газ. Становится серьёзней и делает глубокий вздох, прежде чем продолжить: — Хиро, послушай. После того, что ты мне сказал тогда… Я не могла перестать думать об этом. — Женщина сжимает губы, её зелёные глаза c опаской изучают племянника. — Прости меня, Хиро… в ту ночь, если бы я только…       Её голос болезненно вздрагивает на последних словах, и Хиро мысленно молится, лишь бы она не расплакалась. Он не вынесет этого снова.       — Да, я понимаю, всё хорошо, — подросток пытается успокоить тётю, хотя он сам прекрасно знает, что такое чувство вины и почему ей так сложно говорить в данный момент.       — Наверное, ты ненавидишь меня, — влага в уголках её глаз давит на живое, прям как её слова. — Если бы я только могла всё изменить, из-за моей тупости и забывчивости ничего бы не произошло… Хиро, пожалуйста…       Каждое слово ей даётся с трудом. Тон голоса тёти Кэсс неравномерен. Хиро больше не может стоять в стороне. Сердце сжимается. Он подходит ближе, не в силах спокойно смотреть на то, как она плачет.       — Нельзя исправить то, что случилось. Всё в порядке, тётя Кэсс, правда.       Хиро хочет просто положить женщине на плечо руку, чтобы поддержать её, но она резко заключает его в объятия. Крепкие и болезненные — и на ментальном, и на физическом уровне. Прежде чем тётя Кэсс успокаивается и более-менее приходит в себя, Хиро на мгновение закрывает глаза и приобнимает её в ответ.       — Тётя Кэсс, я хотел тоже извиниться за то, как себя вёл, — подросток произносит это, когда его наконец-то отпускают. — Я не хотел, чтобы ты думала, что я тебя ненавижу.       Женщина тыльной стороной ладони пытается вытереть блестящие дорожки слёз. Её тушь немного потекла, а подводка размазалась. Она шмыгает носом и на её лице наконец-то появляется улыбка. Эта улыбка трогает Хиро. Будто в пустой вакуум внутри наконец-то добавили нечто приятное и полезное, доброе и подающее хоть какую-то надежду. В этот раз всё действительно встаёт на свои места, кроме…       Хиро достаёт из кармана конверт с эмблемой Ашлендского университета.       — Я нашёл это в почтовом ящике по пути домой, — он протягивает конверт женщине, и её улыбка постепенно сводится на нет. Заметив её внезапное смятение, Хиро тут же добавляет: — Я подумал, может, это не такая плохая была идея… ну, мне же нужно чем-то заниматься, верно?       После этих слов Хиро замечает, что за последний месяц он никогда ещё не видел настолько неподдельной и искренней улыбки его тёти. Ему впервые кажется, что за какую-то одну единственную долю секунды она помолодела, вернула себе прежний дух и силы той тёти Кэсс, которую он всегда знал. И от этого его уголки губ сами собой приподнимаются. Возвращается в свою комнату Хиро в весьма своеобразном состоянии: такие привычные скорбь и уныние заменяются на такие далёкие принятие и непомерную радость, зарождающуюся глубоко внутри. Хиро кладёт конверт с письмом из Ашлендского университета на комод рядом с кепкой Тадаши и поворачивается к прикроватной тумбочке, на которой стоит фото старшего брата. Хиро думал, что не в порядке была его судьба, обстоятельства и люди вокруг, хотя не в порядке был он сам. На фотографии, перевязанной чёрной лентой, навсегда запечатлены добрые карие глаза и светлая улыбка. Впервые за долгое время, смотря на неё, Хиро хочется улыбаться брату в ответ, а не воспоминаниям из прошлого.