Не входи в маленькую дверцу

      Чем ближе Хиро к другому миру, тем сильней в его лицо бьёт прохлада и запах чего-то старого, сырого и неприятного. И тем сильней приставучая паутина прилипает к его ладоням, пока он ползёт по тоннелю. Однако это волнует подростка сейчас в самую последнюю очередь, поскольку в конце, в самом проходе, виден тусклый свет и силуэт, до боли похожий на столь знакомого человека. Хиро выходит наружу. Он бездумно кидается в объятия парня. Резко и безнадёжно. Чужие руки обнимают его, и он прижимается ближе. Чужие губы касаются его лба, и он жмурится, с досадой где-то глубоко внутри осознавая, какой же он всё-таки зависимый и безысходный. Но это глубоко и внутри, а снаружи и на поверхности лишь искреннее отчаяние и желание ухватиться за самую последнюю возможность и шанс; нарушить самое последнее табу. Только сейчас. Просто потому, что он может.       Чужие губы со лба медленно опускаются к остальной части лица: к переносице, щекам и рту. Хиро подсознательно понимает, что в данный момент он нарушает все последние границы, хотя, казалось бы, почему? Он уже был здесь раньше. Между ними было большее, чем просто невинные поцелуи. Но ноющее ощущение вины нарастает быстрым темпом с каждым моментальным и обрывочным поцелуем. Хиро забывается на мгновение, пока в один момент в комнате не раздаётся женский голос, и его словно громом поражают насквозь.       — Мальчики…       Он замирает, на рефлексе отстранившись от другого Тадаши, и впервые испуганно смотрит в его чёрные глаза-пуговицы. Боже, что он творит…       — Нет-нет, Хиро, — тут же спохватывается другая тётя Кэсс, перейдя на свой обычный любезные тон. — Не бойся, мне всё известно. И я не осуждаю вас.       Что-то в широкой улыбке женщины не вселяет Хиро особого доверия, но по крайней она не… рассерженна. Да и с чего ей сердится? Она не настоящая. Лишь пародия, так? Что бы в этой ситуации сказала настоящая тётя Кэсс, если бы застала их… Хиро даже страшно представить.       — Как насчёт того, чтобы присесть, дорогой? — другая тётя Кэсс указывает на стол, который зачем-то был передвинут из кухни в коридор. Хиро замечает, что свет в комнате слишком тусклый. Лампочка, висящая под потолком, кажется какой-то маленькой и ненадёжной. На середине обеденного стола стоит серебряный подсвечник с горящими огоньками сверху, а если попытаться всмотреться в дальние углы коридора, то кроме кромешной темноты всё равно ничего нельзя разглядеть. Так или иначе, Хиро присаживается за стол.       — Тебе же здесь нравится, правда, Хиро? — сев напротив подростка, интересуется другая тётя Кэсс.       — Да?.. — вопросительно, тихо и неуверенно отвечает Хиро, краем глаза наблюдая за тем, как другой Тадаши присаживается рядом.       — Ты можешь остаться здесь навсегда, если только захочешь, — уверенным и спокойным тоном продолжает женщина. В мыслях проскальзывает постыдное и тихое «правда?», и Хиро невольно смотрит в сторону другого Тадаши, а затем отводит взгляд. Он виновато колеблется. В нём всё ещё борются «да» и «нет» — голос чувства и голос разума. Другая тётя Кэсс снова продолжает: — Ты останешься с нами. Вы с Тадаши будете работать в вашей комнате над изобретениями, чертежами, грандиозными идеями и новыми планами. Вы станете неразлучны, а я буду готовить вашу любимую еду. — В её глазах-пуговицах на одну единственную долю секунды проскальзывает резкий огонёк, и она выставляет перед собой указательный палец. — Только нужно уладить одно крохотное дельце.       Голос Хиро словно проваливается глубоко вниз по горлу, но он так или иначе выдавливает из себя нужный вопрос:       — Какое?       Женщина наклоняется в сторону и достаёт откуда-то из-под стола коробку, обёрнутую в праздничную ленту.       — Это тебе, Хиро.       Другая тётя Кэсс подвигает к подростку коробку, и он с недоверием, но интересом её открывает. Любопытство на его лице сменяется неверием и отблеском страха. На дне коробки, обшитой приятным мягким материалом, покоятся две большие чёрные пуговицы, длинная серебряная игла и моток ниток.       — Что скажешь, дорогой?       Слова другой тёти Кэсс Хиро пропускает мимо ушей. По каким-то причинам его сердце начинает учащённо биться, а присутствие сидящего рядом другого Тадаши давит. Он рядом. И Хиро об этом мечтал с самого момента его смерти. Мечтал вернуть любыми силами всё, что потерял. И вот она, его возможность. Лежит прямо перед ним. Нужно лишь сказать одно единственное слово, и его самое заветное желание осуществится. Глаза Хиро больше не выражают ни неверия, ни страха. Лишь отчуждённость. Рука подростка сама собой тянется к острой серебряной игле. Чужая ладонь — та самая ладонь — бережно начинает поглаживать его спину. Перед глазами становится мутно.       — Хиро, нет! — громкий крик бьёт по ушам. Хиро сразу же отдёргивает руку от коробки. Что он, чёрт возьми, сейчас делает?! Он потерял над собой всякий контроль.       — Опять ты? — с явным недовольством возмущается другая тётя Кэсс, повернувшись в сторону, откуда донёсся крик. Около раскрытой дверцы тоннеля стоит Коралина и хмуро сводит брови, наблюдая со стороны.       — Как ты… сюда попала? — только и может спросить Хиро, обомлев. Его не отпускает навязчивое чувство, будто всё, что с ним сейчас происходит, это его собственный сон, и видеть в условиях собственного сна Коралину — как минимум непривычно.       — Как и ты. Пешком, — отрезает Коралина, кивнув в сторону тоннеля.       Хиро растерянно переводит взгляд с девчонки на другого Тадаши. Безэмоциональное лицо его веет знобящей прохладой. От такого контраста у подростка сжимается сердце. Он переводит взгляд на другую тётю Кэсс. В её чёрных глазах-пуговицах сверкают злые искры.       — Уйди, девчонка, — строго процеживает она, смеряя недобрым взглядом Коралину. — А то пожалеешь.       Коралина сердито сводит брови и бесстрашно выставляет впереди себя руки, имитируя боевую позу.       — Нет, старая ведьма. Я тебя не боялась раньше и не боюсь сейчас! — громко заявляет она. — Хиро, нам надо уходить!       Глаза девчонки на мгновение встречаются с Хиро. Он совершенно случайно ловит себя на мысли, что раньше его бесило в ней постоянное высокомерие и язвительный характер, а сейчас он не может не почувствовать определённую зависть. Он даже простые слова из себя с трудом выдавливает, а она готова так смело противостоять… а, собственно, чему? Как только в мыслях Хиро проскальзывает этот вопрос, он краем глаза замечает странные изменения, происходящие с другой тётей Кэcc. В неестественной манере тело женщины начинает искажаться. Она становится выше, её силуэт приобретает скелетообразный вид. Одежда рвётся сама собой, а вместо неё остаются лишь жуткие выцветшие лохмотья, драными лоскутами свисающие с её тощей плоти. Другая тётя Кэсс — если её всё ещё можно так называть — поднимается на ноги. Хиро в этот же миг ощущает руку другого Тадаши на своём плече. Она не мягкая и успокаивающая, а тяжёлая и напряжённая. Хиро испуганно оборачивается в сторону другого брата. Взгляд того абсолютно не передаёт никаких эмоций. Выражение его чёрных безжизненных пуговичных глаз вселяет подростку нешуточный страх. Он подрывается с места, пытаясь встать на ноги, но рука другого Тадаши словно камнем задерживает его, мешая освободиться.       Тем временем другая тётя Кэсс, которая перестаёт быть похожей на себя с каждой последующей секундой, с нескрываемой злобой идёт по направлению к Коралине:       — А ну иди сюда, дрянная девчонка!       Чёрный кот выскакивает впереди Коралины и перегораживает женщине путь. Шерсть стоит дымом, хвост трубой. Заставив Хиро обомлеть, он щурится и шипит следующие слова:       — Иди, я отвлеку её.       В отличие от Хиро, Коралину говорящий кот ничем не удивляет. Она тут же отбегает в сторону, в то время как другая тётя Кэсс успевает ворчливо заметить:       — И вредитель с тобой…       Кот резко набрасывается на неё, царапая руки, лицо, плечи, шею, и она с яростным визгом пытается его от себя отодрать.       — Пошли, Хиро! — Коралина подбегает к подростку и хватает его за левую руку. Она со всей силы тянет его на себя, но другой Тадаши, вцепившись в запястье другой руки и надавив на плечо Хиро, не даёт ей ни малейшего шанса, чтобы заставить Хиро подняться. Подросток сильно жмурится от боли в руках, пока его отчаянно тянут в одну сторону и крепкой хваткой удерживают с другой. Он кривит рот и громко вскрикивает, невольно отдёрнув руку, которую держит Коралина, да с такой неожиданностью для девчонки, что та тут же отлетает в сторону и угождает спиной в непонятно откуда появившуюся сеть паутины.       — Всё, попалась! — победно смеётся злая ведьма. Именно ведьма, потому что Хиро отказывается называть её своей тётей. Тусклая лампа под потолком моментально гаснет, и из освещения в помещении остаётся лишь одинокий подсвечник, стоящий на столе. По углам коридора появляются огромные кольца липкой и старой на вид паутины. Хиро ничего не может сделать, кроме как внимательно посмотреть на держащего его парня. Какой же он дурак. Это всё ложь. Иллюзия. Его реальный кошмар.       — Отпусти, пожалуйста, — шепчет Хиро, смотря на отчего-то побледневшего Тадаши. От него веет неестественным холодом, словно от неживого. Губы парня сжаты в ничего не выражающую тонкую линию, глаза-пуговицы направлены на Хиро, но складывается такое ощущение, будто взгляд проходит сквозь него. Подросток чувствует влагу, скопившуюся в уголках глаз. Она постепенно скатывается вниз по щекам, пока ком застревает в пересохшем от страха горле. Тело Хиро обездвижено. И не только из-за другого Тадаши, который мёртвой хваткой начинает сжимать его плечо и правое запястье ещё сильней и больней, а ещё из-за чёткого чувства предательства, сочащегося откуда-то изнутри. Этого не может быть. Сквозь пелену слёз, застывших в глазах, и вакуум из собственных бессвязных мыслей, Хиро слышит ликующий голос ведьмы:       — Я выиграла! А ты, — она отпинывает чёрного кота в вязкую паутину, — успокойся уже наконец!       Уродливое лицо ведьмы, которое когда-то было очень похоже на лицо тёти Кэсс, поворачивается в сторону Хиро.       — Ты хочешь быть со своим братом или нет?       Мраморно-бледная кожа злой ведьмы трескается, нос и шея становятся длинней, а подбородок заостряется. По спине Хиро проходит холод, когда женщина продолжает скрипучим голосом:       — Ты должен согласиться, Хиро. У тебя нет другого выбора, — она злорадно посмеивается, оскалив острые зубы.       — Нет, Хиро! Это ловушка, она убьёт тебя! — громко протестует Коралина, не в силах даже пошевелиться из-за липкой паутины, в которую она заключена. Внезапно рот девчонки захлопывается, а на щеках появляются две нити, заставляющие её губы застыть в нелепой ухмылке, совершенно не соответствующей испуганному и разгневанному выражению глаз. Хиро дёргается, пытаясь подняться, но цепкая хватка Тадаши слишком сильна.       — Отпусти, — громче и настойчивей произносит Хиро, упрямо смотря в его чёрные пуговичные глаза.       — Знаешь, Хиро, это начинает действовать мне на нервы, — вкрадчиво шепчет злая ведьма. Она берёт в свои костлявые руки коробку с чёрными пуговицами и острую серебряную иглу. — Не бойся, больно не будет.       Хиро в безнадёжном незнании, что делать, резко оборачивается в сторону Коралины, которая тут же начинает интенсивно мотать головой, выражая этим своё возражение. Её кривая ухмылка из-за этого кажется ещё более жуткой и неуместной. Вдруг внимание Хиро привлекает нечто иное. Он опускает взгляд и видит, что чёрный кот, который ранее был брошен в патину, кажется, сумел прогрызть путь к спасению. Животное затаивается в тёмном углу комнаты и, навострив уши, внимательно наблюдает за происходящим. В голове Хиро начинает крутиться ворох разных мыслей, но нет времени, чтобы строить из них тщательный план. Нужно действовать. Хиро возвращает своё внимание к злой ведьме. Она держит в одной руке серебряную иглу, а в другой подарочную коробку. Её глаза-пуговицы так и сверкают злорадством от предвкушения сладкой победы. Внезапно Хиро замечает нечто странное. Сверкают не только пуговицы на её лице, но ещё что-то чёрное и весящее на её узкой шее. Оно отсвечивает яркие огоньки подсвечника. Хиро широко раскрывает глаза. Точно. Ключ.       Внезапно подросток пинает ногами стол с такой силой, которой не пользовался никогда за всю свою жизнь, из-за чего тот отдаляется от него на несколько метров, издав громкий скрежет и чуть не сбив с ног женщину. Подсвечник на нём пошатывается, огни вздрагивают. Дорогой на вид серебряный канделябр падает прямиком на пол. Ведьма кричит от гнева, её уродливое лицо корчится в негодовании, но сразу же в эту секунду на неё сзади нападает кот, шипя и кусая её почерневшие волосы, царапая потрескавшуюся бледно-мраморную кожу. Он заставляет злую ведьму уронить серебряную иглу и коробку с пуговицами. Тем временем Хиро наконец-то удаётся вскочить на ноги, на мгновение вырвавшись из жёсткой хватки другого Тадаши. Однако триумф его длится недолго, поскольку парень тоже встаёт со стула и хватает его за предплечье.       — Отпусти! — кричит во всё горло Хиро, но ответа никакого. Лишь вторая рука другого Тадаши, которая хватает его за свободное запястье, чтобы попытаться обездвижить и усмирить.       У Хиро в груди громко колотится сердце, отдавая в виски, и нечто невидимое и неосязаемое сжимает горло, не давая ему нормально дышать. В голове всё дребезжит, грудь распирает острое чувство предательства и учащённый стук кровеносного органа. Нет. Это не Тадаши. Это лишь кукла. Подделка. Чучело. Не живой человек. Хиро от гнетущей обиды на ситуацию и злости на самого себя из последних сил ударяет парня ногой. Затем снова и снова. Однако другой Тадаши непоколебим. Он как скала, которая и не собирается двигаться с места. Тогда Хиро начинает отчаянно брыкаться, пинаться и пытаться хоть как-то ударить противника и, как ни странно, это даже работает. Другому Тадаши становится тяжелей удерживать Хиро под контролем, пока тем правит чистый страх и осточертевшее отчаяние, свирепый гнев и давняя обида.       — Отпусти меня! — надрывается Хиро, яростно толкая брата от себя прямо в стену.       — Эй! — возмущённый крик злой ведьмы рассекает воздух, но Хиро плевать. Он задерживает внимательный взгляд на бледном, безжизненном и уже абсолютно на себя не похожем Тадаши, который, ударившись о стену, застывает на месте на одну единственную долю секунды и падает на колени.       Серебряный подсвечник, упавший на пол, заставляет деревянные доски воспламениться. Огонь моментально распространяется по столу и стульям, от доски к доске. Повсюду рассеиваются разрушительные искры. Острые языки касаются и другого Тадаши. Хиро оцепенело наблюдает за тем, как тело другого Тадаши окутывает алое пламя, его одежда и волосы сгорают прямо на глазах, покрасневшую кожу покрывают чудовищные ожоги, но вместо естественной реакции на боль он молча смотрит безжизненным взглядом глаз-пуговиц куда-то вперёд и даже не встаёт со своих колен. Хиро сглатывает, чувствуя ноющий дискомфорт где-то внутри. Его тошнит. Руки трясёт. Это какое-то издевательство. Сердце колит, словно его насквозь пронизывают острой серебряной иглой. Где-то на фоне треска дикого пламени раздаются крики ведьмы и мычание Коралины. Хиро больно, но он находит в себе силы, чтобы отвернуться и резко сорваться с места. Он подбегает к Коралине, и дальше всё происходит очень быстро, поспешно и неряшливо: его пальцы хаотично рвут нить паутины, пока та прилипает к его ладоням, но на это абсолютно плевать. В его глазах застывает нечто неопределённое и сумбурное — отрешённость и решительность, гнёт и ужас. Как только Коралина освобождается, нити на её щеках, что заставляли её нелепо улыбаться и молчать всё это время, слетают вниз, а сама она тут же рывком бежит вперёд, минуя огонь и даже толком ничего не успев сказать Хиро.       Дым начинает заполнять комнату, каждый новый вздох даётся всё трудней. Неестественное тёмно-алое пламя рассредотачивается по комнате, исходя от другого Тадаши. Коралина бьёт крепко сжатым кулаком прямо в уродливое лицо злой ведьмы, которая к этому времени успевает отодрать от себя чёрного кота и отбросить его в сторону. Она вопит, свирепо отшатнувшись, а затем яростно набрасывается на Коралину вновь, но и в этот раз та отражает атаку.       — Как тебе такое, старая карга? — с упрямством исподлобья смотрит девчонка в чёрные глаза-пуговицы и толкает ведьму ногой прямо в направляющегося в их сторону другого Тадаши — если это горящее существо всё ещё можно так называть.       Лохмотья злой ведьмы в мгновение ока охватывает пламя, и они с бывшим подобием Тадаши вместе валятся на пол.       — Мерзавка, — шипит ведьма скрипучим голосом.       Яркий огонь распространяется по коридору. Видимость ухудшается с каждой секундой. Повсюду дым и пепел, искры и смрад. Хиро чувствует, как сильно ему не хватает воздуха в лёгких, как интенсивно слезятся его глаза то ли из-за душного огня, то ли из-за нещадно навеянных воспоминаний, и как нечто мёртвой хваткой сжимает горло. Оно душит его.       — Пошли давай! Шевелись! — откашливается Коралина и зовёт подростка, тут же потянув его за собой сквозь пелену густого дыма.       Чёрный кот открывает лапой дверцу и заскакивает внутрь тоннеля. Коралина пихает подростка следом, торопя его что есть силы. Оказавшись внутри, Хиро не может не заметить, что тоннель больше не сверкает завораживающим пурпурно-синим светом. В нём осталась сплошная серая паутина и веющий холодной сыростью воздух. Коралина забирается внутрь и пытается захлопнуть за собой маленькую дверцу, но костлявая рука ведьмы встаёт на пути.       — Ползи вперёд! — кричит в испуге Коралина, отшатнувшись от резко распахнувшейся дверцы, и Хиро поспешно и надрывно устремляется в сторону к другому выходу, пока его руки утопают в цепкой паутине и пыли, что окутывает толстым слоем мягкие стены. Хиро спотыкается, заплетается и от ударившего по нервам адреналина даже толком не чувствует ни своих конечностей, ни каких-либо отголосков адекватных мыслей у себя в голове. Позади него лишь сбившееся дыхание Коралины и истошные вопли злой ведьмы, которая, подобно огромному длинноногому пауку, охваченному ярким пламенем, ползёт за ними вдогонку. В конце заброшенного тоннеля наконец-то виднеется выход в настоящий мир. Чёрный кот ловко выпрыгивает наружу, а Хиро чуть ли кубарем не выкатывается из маленького дверного проёма. Сзади раздаётся испуганный девичий крик, когда он встаёт на колени. Подросток мигом оборачивается в сторону тоннеля. В его темноте появляется застывшее в страхе лицо Коралины и откуда-то из глубины раздаётся истошный вопль:       — В этот раз ты от меня никуда не уйдёшь!       Костлявые руки хватают девчонку за ногу, не давая ей выбраться наружу. Треск огня, охватывающего постепенно тоннель и приближающегося к ним, раздаётся всё громче с каждой секундой. Карие глаза Коралины сталкиваются с Хиро. Отчаяние, страх и мольба о помощи не могут не вызвать у подростка мгновенный отклик, и он тут же хватает девчонку за руки, не давая злой ведьме утащить её внутрь, и тянет на себя. Дым от разбушевавшегося пламени проникает в коридор реального мира, и Хиро сильно жмурится. Глаза щиплет повсеместный смрад и гарь. Коралина оборачивается назад и начинает поспешно брыкаться. Свободной ногой она бьёт ведьму прямо по лицу, из-за чего пуговичные глаза той слетают вниз. Упав, они тут же тонут в зыбкой пыли и старой паутине, к которой подступает огонь.       — Нет! Я ничего не вижу! — вопит она нечеловеческим голосом, отпустив ногу Коралины и судорожно начав искать руками на ощупь свои пуговицы. Огонь охватывает женщину, переходя с обгоревших рваных лоскутов её одеяния на её чёрные волосы, костлявые тощие руки и бледно-мраморную потрескавшуюся кожу.       Хиро рывком вытаскивает Коралину наружу и тут же захлопывает за ней дверцу. Оба смотрят друг на друга в страхе и тяжело дышат. Ключа-то нет. Из-за маленькой дверцы слышится рёв и шипенье, треск огня и какой-то шорох. Кто-то ползёт к ним. Нужно срочно запереть дверь. Коралина облокачивается всем телом на неё, присев на колени, чтобы хоть как-то попытаться задержать надвигающуюся угрозу. Хиро тем временем в панике озирается по сторонам, желая найти нечто полезное, но, к сожалению, поток быстрых бессвязных мыслей и подступающий к кончикам пальцев адреналин не дают ему возможности сконцентрировать внимание на чём-либо. Внезапно к нему подскакивает облезлый кот, в зубах держа что-то чёрное и блестящее. Он щурит свои ярко-голубые глаза, тыкая этим в подростка, и тот, присмотревшись, наконец-то понимает, что это тот самый ключ. Звуки по ту сторону становятся громче и свирепей, дым просачивается из замочной скважины и щелей. Коралина отскакивает от двери, перестав её держать, и Хиро вставляет в дымящее отверстие чёрный блестящий ключ. Он поворачивается, и за дверцей в одно мгновение ока потухают все звуки. Будто и не было вовсе никакого горящего тоннеля.       Проходит некоторое время, пока в коридоре реального мира, постепенно освещающегося лучами раннего рассвета, все молча чего-то ждут, охваченные странной тревогой. Рука Хиро всё ещё мёртвой хваткой держится за чёрный ключ с резьбой в виде пуговицы. Его дыхание никак не может успокоиться, а сердце замедлить свои удары. Подросток смотрит опустошённым взглядом вперёд, уставившись на дверь.       — Ты… в порядке? — растерянно спрашивает Коралина, и Хиро несколько раз моргает, прежде чем повернуться к ней.       — Да… В полном.