Out of the Black

      Дни проходили один за другим, перелистывая календарь и неумолимо приближая сентябрь. Их совместные ночные отлучки стали регулярными. Практически каждую ночь Сириус, надежно укрытый мантией-невидимкой и действием оборотного зелья, незаметный для окружающих, выскальзывал из входной двери вслед за Даниэль.              Тот факт, что вечером он не спускался, никого не смущал, ведь он часто запирался вместе с Клювокрылом. Его репутация слегка свихнувшегося и замкнутого бывшего заключенного была в этот раз как нельзя кстати.              По утрам же он, непривычно бодрый и веселый, появлялся на кухне, направо и налево сыпал шуточками, трепал по голове Гарри, не вступал в перепалки с Молли, отвечая улыбками на ее ворчание, и сиял как рождественская елка. Такой контраст с его привычной мрачностью не укрылся ни от одного обитателя дома на площади Гриммо. И это со временем могло бы стать причиной для его беспокойства, если бы в один прекрасный день он не услышал случайно разговор Гарри, Гермионы и младших Уизли сквозь приоткрытую дверь спальни, где расположились Гарри и Рон.              - Это действительно странно.       - Да брось ты свою паранойю, радоваться надо. Наконец Сириус ведет себя как нормальный человек. Разве это плохо? Он начал отходить от своего заключения.       - Старый добрый Бродяга наконец с нами. Прожженный Мародер нам сейчас нужен как никогда.       - Да, Гарри, не будь таким букой, порадуйся за крестного. Вот тебе тыквенный сок, скажи тост за возвращение Бродяги!       - Да я радуюсь! Просто это правда выглядит немного странно.       - Гарри, дружище, Волдеморт сделал из тебя параноика.       - Надо думать, - мрачно пробормотал в ответ Гарри.       - Вы ничего не понимаете, мальчики, - звонкий девичий голос прервал их пререкания. Джинни. – Сириус влюблен.       Кто-то, очевидно Фред или Джордж, поперхнулся и закашлялся.       - Сестренка, ты явно что-то путаешь. Сириус уж точно не такой.       - Что ты имеешь ввиду, говоря «не такой»?       - Он не из тех, кто влюбляется.       - Да, он слишком хорош для этих глупостей.       - Вспомни, Ремус рассказывал, сколько девчонок у него всегда было – и в школе, и после. И ни с кем ничего серьезного.       - Пример для подражания, верно, Фред?       - Точно, Джордж. Его в ваши женские ловушки не заманить.       - А мне кажется, Джинни права. С чего бы еще ему так сиять. И вы видели,как он смотрит на Даниэль? Я его таким никогда не видела.       - Гермиона, ты девчонка, тебе не понять. На Даниэль все так смотрят. Верно, Рон?       В ответ им послышалось какое-то неясное бульканье.       - Ладно тебе краснеть, Ронни. Даниэль - красотка, тут уж ничего не скажешь. Сириус счастливчик.       - Природный магнетизм. Отхватил лакомый кусочек, - голос близнецов был как никогда весел.       - Ладно, тогда почему каждый вечер он прячется наверху с Клювокрылом?       - Разве это не очевидно? – голос Джинни звучал так, будто она разговаривала с несмышлеными пятилетними детьми.       - Ну-ка просвети нас, о, великая прорицательница.       - Даниэль каждый вечер уходит на задание Ордена. Он элементарно волнуется и переживает. Мало ли что может случиться.              Сириус, стоя за стенкой, усмехнулся. Как все-таки маленькие девочки любят романтические сказки. А уж истории о плохих парнях и бесконечной чистой любви и подавно. Как хорошо, что Даниэль не так наивна. И как прекрасно, что дети с их неуемной фантазией сами придумали такое разумное объяснение всему происходящему.              Он улыбнулся и пошел дальше по коридору, в сторону лестницы, намереваясь подняться в свою комнату. Конец этого увлекательного диалога его уже не интересовал. Его весьма повеселили девчачьи догадки о природе его чувств к Даниэль, а еще сильнее заставили улыбнуться слова близнецов о том, что он не из тех, кто влюбляется. Приятно даже сейчас иметь репутацию заядлого ловеласа и холостяка, которого не взять женскими хитростями. Слова братьев Уизли подкармливали его самолюбие, заставляя улыбаться немного хищной улыбкой. Однако ему было тяжело признаваться самому себе, что Даниэль точно нельзя было отнести к тому бесконечному списку любовных побед, которыми он славился раньше.              «Дэни», - прошептал он, заходя в свою комнату и плотно закрывая за собой дверь. Ее имя перекатывалось на языке чем-то сладким и тягучим, как карамель, оставляя после себя приятное послевкусие. Сириус любил заниматься самообманом, любил выстраивать вокруг себя стену из собственных иллюзий, но даже он не мог не признать, что за эти почти два месяца Даниэль стала ему по-настоящему близка. Все вокруг напоминало о ее присутствии, будто она везде, даже на его теле, оставила свои метки. С ней он вдруг почувствовал себя взрослым. По-настоящему взрослым. Не упрямым неуправляемым мальчишкой, который в порыве гнева убежал из собственного дома. Не взбалмошным строптивым юношей, который был уверен, что мир у его ног, жизнь которого так горько надломилась. Не тем, кто всегда убегал подальше от любой ответственности. Это было странное, новое и немного пугающее ощущение. Но оно было волнительным.       Когда он думал о том, как она рискует, обманывая семью о своем участии в Ордене, ведя двойную игру для Дамблдора, вытаскивая его каждый день на дежурства, у него по спине шел липкий холодок. А она была неизменно хладнокровна и невозмутима, только иногда он замечал тревогу, которая плескалась где-то в глубине ее темных глаз. Сила воли во всей своей красе. Это восхищало его и переполняло гордостью собственника. Некстати вспомнилась фраза одного из близнецов Уизли о том, что он отхватил лакомый кусочек. Приятно осознавать, что ему досталось то, что были бы рады получить другие.       Сириус никогда не отличался скромностью, а его успехи в любой сфере невероятно тешили его самолюбие. Джеймс даже как-то сказал, что в лучах его тщеславия можно легко согреться в холодный зимний день. И был на сто процентов прав. Сириус Блэк был именно таким – тщеславным и гордым. А сейчас он чувствовал себя сильным. Хрупкие плечи Даниэль, которые он с такой нежностью и легкостью обнимал при каждом удобном случае, словно поддерживали его все возрастающую силу воли. Адреналин зашкаливающим пульсом толкал горячую кровь по венам, насыщая жизнью каждую клетку его почти замороженного тела. Давно он не чувствовал себя таким настоящим и живым. И глубокая благодарность только распаляла то теплое чувство, что прочно поселилось у него в груди.        ~~~~~              С самого утра день Даниэль не задался. Внезапная поломка водопровода и неожиданно ледяной душ, почти вывернутая лодыжка от спешки по лестнице на высоких каблуках, пролитый на любимую юбку обжигающий кофе – мироздание явно что-то хотело ей сообщить.       Она почти опоздала на работу. Без двух минут девять она только пересекала Атриум Министерства и была зла как мантикора. И подобно ей была готова разорвать любого, кто встретится ей на пути.       «Я стала слишком часто злиться. Еще немного и это войдет в привычку. Надо успокоиться»,- думала она, лавируя в потоке чиновников и ловко обгоняя самых нерасторопных.       У холла с лифтами ее догнал знакомый бархатный голос.       - Доброе утро, красавица, - Эдриан незаметно оказался у нее за спиной. Как всегда красивый, спокойный, опасный.                     - Привет, - Даниэль изо всех сил пыталась скрыть досаду за обходительной улыбкой. – Ты зачастил в Министерство. Да еще так рано. Разве ты не должен сейчас сладко спать после развратно-бурной ночи с морем шампанского? Или ты устраиваешься на работу?              Она не успела прикусить язык, прежде чем ироничные фразы слетели с ее губ, лихорадочно подгоняемые нервозностью. Эдриан, казалось, этого не заметил, а лишь улыбнулся.       - Разве что твоим секретарем.       - Считаешь, что сова справится с доставкой корреспонденции хуже тебя?       - Знаю, что хуже. Ведь она так и не принесла мне ответ на письмо тебе. К тому же, у меня встреча с заместителем министра.              Даниэль смущенно замолчала. Она и сама забыла, что хотела ответить Эдриану после того, как все аргументы будут тщательно взвешены на весах ее совести, а решение принято. Но Сириус заслонил собой все в ее голове. И тут уж ничего не поделаешь, как ни злись.       «Чертов Блэк!»       - Прости.       - Я пережил это, хотя признаюсь, несколько подушек все же пострадали от моих безутешных рыданий.       - Мой домовой эльф приведет их в порядок в качестве компенсации, идет?       - Заставлять кого-то другого отдуваться за себя, как это по-женски, - Эдриан закатил глаза в притворном возмущении. – У меня есть идея получше.       Даниэль увидела гостеприимно открывшийся лифт и повернулась к нему.       - Мы можем обсудить это по дороге? Я очень опаздываю.       - Уже опоздала, - Эдриан кинул взгляд на часы и показал в сторону лифта. – После вас, леди.       Даниэль вошла в лифт, Эдриан последовал за ней. В утренней толчее они оказались совсем близко, и она ощущала волны тепла, идущие от его тела.       - Завтра прием у Корнелиуса. Как насчет такой платы за испорченные подушки?       - Неравнозначная компенсация. Но у меня нет выбора?       - Верно, - Эдриан засмеялся. – Тебе понравится.       - В этом я не сомневаюсь. Пришлешь приглашение?       - Непременно.              ~~~~~~              - Может нам пора брать с собой палатку?       - Что, Блэк, хочется больше комфорта? Не мечтай, снизойди до нас, простых смертных авроров, сидящих в засаде на голой земле.       - Это ты-то простой смертный аврор? Можешь вызвать сюда своего домового эльфа с корзинкой для пикника и не смешить меня, - фыркнул Сириус в ответ на ее дерзкую улыбку. – Ты невозможна. Где та идеально воспитанная фарфоровая куколка, которая два месяца назад появилась в моем доме?       - Первое впечатление бывает обманчиво.       - Вот это уж точно, - Сириус сел рядом. – У тебя все в порядке? – его голос звучал с легкой тревогой. – Ты сегодня какая-то странная.       Даниэль лишь улыбнулась и пожала плечами. Она не могла рассказать ему о червяке, что так предательски грыз ее изнутри. Какая ему разница?              - Так зачем тебе палатка?       - Там есть кровать.       - Не наотдыхался?       - Кто сказал, что кровать нужна мне для отдыха?- игриво спросил он, целуя ее.       - А что, для этого обязательно нужна кровать?       Улыбка Сириуса стала до безобразия веселой.       - Ты – прелесть, ты в курсе?       - А ты негодяй, хоть и чертовски обаятельный. Мы вроде на задании, о чем вообще ты думаешь?       - По большей части о тебе, - Сириус смотрел куда-то в сторону, а голос его звучал тихо и глухо.              Даниэль положила голову ему на плечо. Несколько минут они молчали, наслаждаясь потоками ночного ветра и приятной усталой тишиной. Она знала, что говорить об этом не нужно. Все, что было – это долгие минуты наедине, когда они принадлежат друг другу – здесь или в его спальне на площади Гриммо – рукопожатия под столом, полуулыбки и взгляды. На остальное у нее права не было, и она не была уверена, что Сириусу нужно от нее это самое «остальное». Это было еще одной причиной, по которой она предпочитала и вовсе не думать об этом. Боязнь обжечься и задеть собственную гордость была слишком велика. Поэтому Даниэль только тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли, и сказала:              - Все это становится скучным. Как считаешь, может нам стоит подойти поближе?       - Может и стоит. У них сегодня весь вечер не горит свет. Могли они уехать?       - Могли, конечно. Хочешь пробраться внутрь и проверить?       - Во всяком случае так мы поймем, стоит тратить на это время или нет.       - Приказано наблюдать, а не влезать.       Сириус хитро улыбнулся.       - Но ведь ты всегда можешь сказать, что тебе почудилось чье-то постороннее присутствие, и поэтому ты проникла на территорию. Давай же, чего сидеть здесь?       - Если бы я была одна, так бы и сделала. Но я уже вытаскиваю тебя. Еще лезть в дом, - она покачала головой. – Слишком много вранья за раз. А чем его больше, тем выше вероятность проколоться.       - Что ж, в этой ситуации ты – босс, хоть мне это и не нравится. Но ты все равно подумай. Может узнаем, зачем на их воротах изображён трискель.       - Трискель? Это руна? Не обращала внимания, давно ты увидел?       - Вчера. Кельтский знак, насколько я помню из курса древних рун.       - Очень интересно. Может это связано с исследованиями Джейсона? Хотя он же зельями занимается.       - Еще одна причина пробраться внутрь.       Даниэль переводила взгляд с Сириуса на дом, стоящий на окраине улицы, и обратно, словно решаясь на что-то.       - Ладно, давай сделаем это. Но не сегодня. Без подготовки лезть в дом, да еще с тобой за компанию – настоящее самоубийство.       - Поправка. Ты – прелесть, но занудная.       - Кто-то же должен хоть иногда утихомиривать твои безумные идеи.              ~~~~~~              Каждую последнюю пятницу августа все уважаемые чиновники, рабочий день которых заканчивался на четыре часа раньше обычного, знатные волшебники, меценаты и журналисты собирались в доме действующего Министра Магии, чтобы почтить память тех, кто безвременно ушел из жизни жертвой войны. Праздник, изначально учрежденный как день памяти жертв преступлений Гриндевальда, давно перестал быть таковым. В этот день вспоминали всех – и жертв Первой Магической войны, и павших от рук темных волшебников, и тех, чьи жизни унес Гриндевальд и его приспешники. Благотворительный бал собирал средства, которые передавались больнице святого Мунго на исследовательские и насущные нужды. А в этом году волшебное сообщество отмечало ровно пятьдесят лет со дня победы над Гриндевальдом, поэтому торжество обещало быть особенно блестящим.              Даниэль прибыла на прием в одиночестве. Позволять Эдриану забрать ее и дать ему узнать свой адрес не хотелось. Поэтому она рассчитывала найти его на самом мероприятии.              Дом Министра Магии представлял собой большой старинный особняк викторианской эпохи. С середины девятнадцатого века он становился домом для всех Министров Магии и их семей, молчаливо храня под своими сводами секреты политических шахматных партий и личные трагедии его обитателей.              Пройдя внутрь огромной бальной залы с высокими белыми колонами и мраморными полами, она оказалась в оживленной толпе. Эдриана она увидела почти сразу. Он стоял возле одной из колонн в компании Малфоя и отца. Синий смокинг сидел на нем как всегда идеально, оттеняя глаза и придавая им какой-то невероятный оттенок синевы. Свет от огромных хрустальных люстр золотом переливался на его волосах. Дерзкий, немного вызывающий, но холодный взгляд говорил о том, что он чувствовал себя в царящей атмосфере как рыба в воде, явно наслаждаясь вечером и кокетливыми женскими взглядами в свой адрес.              Взяв бокал шампанского с одного из парящих в воздухе подносов, Даниэль неспешно направилась к нему. Из-за чрезмерного количества сложных эмоций и событий в этот вечер ей хотелось простоты и легкости. Светлое, почти белое платье цвета слоновой кости обнажало плечи и руки, спускаясь невесомым шелковым потоком в длинный шлейф, который ей приходилось придерживать при ходьбе. Распущенные волосы и маленький бриллиантовый кулон – дорогой ее сердцу подарок – никаких сложных причесок и вычурных украшений.              Когда Эдриан заметил ее, его взгляд немного потеплел. Он что-то сказал Малфою и двинулся ей навстречу.              - Ты великолепна, - сказал он, целуя ее руку.       - Настолько, что ты позабыл о приличиях?       - Это неудивительно, - он с улыбкой подал ей руку, которую она приняла, и повел ее обратно к колонне.       - Добрый вечер, мистер Селвин, мистер Малфой, - Даниэль постаралась изобразить самую обворожительную улыбку. Это было сложно. Само присутствие здесь людей вроде Малфоя или Селвина, Пожирателей Смерти и преданнейших последователей Волдеморта, казалось ей насмешливой пощечиной всему происходящему. Однако, пока чеки на сотни галеонов передавались попечителям благотворительных проектов, прошлое оставалось в прошлом.       «Даниэль, пожалуйста, держи язык за зубами. А то ты начинаешь брать пример с Сириуса и говорить все, что вздумается», - как всегда в моменты беспокойства обращаясь к себе в третьем лице, подумала она.       - Даниэль, добрый вечер. Рад вас видеть, - арктически ледяной тон Люциуса говорил о прямо противоположном, но наткнулся на ее идеально отрепетированную вежливую улыбку.       - Это взаимно, можете не сомневаться, - в тон ему ответила она, одновременно думая о том, что только что поняла все шпильки, которые она слышала в адрес Малфоев.       - А вот и Дамблдор, - в голосе Джона послышалось презрение. Она обернулась ко входу. – Герой вечера.       - Мы с вами знаем, что это ненадолго, - голос Люциуса стал приторным.       Дамблдор улыбался вспышкам камер, пожимая руки знакомым и оглядывая зал. На долю секунды его цепкий взгляд остановился на Даниэль, и длинная борода шевельнулась – он еле заметно улыбнулся ей. Ей показалось, что это была не доля секунды, а целая вечность, и Даниэль поняла – Дамблдор все знает. ВСЕ. Включая их с Сириусом совместный «досуг» у дома Аддингтонов.       - Даниэль, вы знакомы с Дамблдором?       - Не то чтобы знакома… Я видела его в Министерстве, а до этого пару раз у Фламеля, когда писала работу по истории магии, - ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы.       - У Николаса Фламеля?       - Мистер Фламель всегда покровительствовал Шармбатону. Вы, должно быть, знаете, что именно ему школа обязана своим великолепным замком. И нашим знаменитым фонтаном, вода в котором обладает целительным эффектом. И, разумеется, мы всегда имели возможность практически без ограничений обращаться к нему с любыми вопросами, - Даниэль легко пожала плечами. В конце концов, это была абсолютная правда. Она действительно впервые встретилась с Дамблдором, когда тот приезжал к своему другу во Францию.       - Да, я слышал об этом, - с неохотой процедил Люциус. – Когда-то мы думали отправить Драко в Шармбатон.       - Вы бы об этом не пожалели, - Даниэль казалось, что губы скоро онемеют от фальшивой улыбки. С каждой секундой Малфой бесил ее все больше. Она бросила быстрый взгляд на Эдриана, который мгновенно все понял.       - Твой бокал почти пуст, как и мой. Пойдем, нальем чего-нибудь. Заодно покажу галерею. Тебе точно понравится. Господа, прошу простить.       Как только они отошли на несколько шагов, Даниэль с облегчением выдохнула. Подойдя к столу с напитками она спросила:       - Почему я не нравлюсь Малфою?       - Люциусу никто не нравится. Впрочем, это взаимно. Ты действительно знакома с Фламелем?       - Тебя это удивляет?       - Не совсем. Фламель – великий волшебник. Действительно великий.       - Этого у него не отнять. Великий волшебник и потрясающе мудрый человек. Очень жаль, что мне довелось всего несколько раз побеседовать с ним лично. Многое бы отдала, чтобы вновь оказаться в его кабинете. Он очень помог мне в свое время. Очень жаль, что больше с ним не увидеться. Если бы я знала, что он решит прекратить приём эликсира... Я бы чаще заходила к нему. Он был невероятным.       - Слава Мерлину, в мире есть и другие великие и мудрые маги, с которыми, быть может, ты сможешь пообщаться, - сказал он задумчиво. Даниэль чуть не поперхнулась.       «Уж не на Волдеморта ли он намекает?»       - Жду с нетерпением. Итак, где твоя хваленая галерея?       - Пойдем.       Эдриан повел ее в другой конец зала, по дороге все время останавливаясь поздороваться с многочисленными знакомыми. Даниэль порядком надоели оценивающе-завистливые взгляды, которыми награждала ее женская половина.       Пройдя через высокие резные двери, они оказались в тускло освещенной галерее. Внутри в хаотичном порядке стояли скульптуры – белые мраморные и темные бронзовые, как шахматные фигуры. В смутном холодном свете искрились прозрачные ледяные фигуры, стоящие между обычными изваяниями. Повинуясь их манящему сиянию, Даниэль прошла вглубь.       - Они напоминают мне Шармбатон. В трапезной всегда стояло несколько таких. Мне кажется, они всему добавляют изысканности.       - Значит, слухи о красоте Шамрбатона не преувеличение?       - Нет. Одно из самых красивых мест. Если они для красоты, то почему стоят здесь?       - Чуть позже их выставят в зале. Часть будет украшать зал во время бала, часть будет продана, а вырученные средства уйдут в Мунго.       Даниэль медленно шла между статуями, легко касаясь некоторых из них, иногда задерживаясь у заинтересовавших скульптур. Эдриан шел следом как завороженный.              - Ты и правда любишь искусство.       - Меня привлекает красота, - просто ответила она, оборачиваясь.       В тусклом мерцающем свете ее платье казалось совсем белым, а выражение лица таким загадочным и спокойным, что она и сама напомнила Эдриану мраморную скульптуру – красивую и холодную. Но в следующую секунду она улыбнулась, прогоняя его наваждение.       - Ты уверена, что у тебя в роду не было вейл?       - А у тебя? – фыркнула она, вспоминая недвусмысленные взгляды, которыми пожирали его девушки.       - А у тебя, видимо, на это иммунитет.       Она только улыбнулась и, ничего не ответив, пошла дальше. Эта игра в кошки-мышки околдовывала Эдриана. Его страшно влекло к ней. Он злился на себя, но ничего не мог с этим поделать.              «Давай же, Эдриан, скажи что-нибудь, дай мне какую-нибудь подсказку», - думала Даниэль, совершенно не зная, как вести себя с ним дальше, и гадая, получится ли у нее достаточно заинтересовать его. Она прекрасно понимала насколько он искушен в общении с женщинами, насколько привык к вниманию самых блистательных красоток, поэтому ей было вдвойне трудно играть с ним – выверять каждый полутон в голосе, каждый наклон головы. Нельзя было стать очередной галочкой в его списке. И это было очень сложно.              Возле одной из скульптур Даниэль остановилась.       - Эта, пожалуй, самая лучшая, - задумчиво произнесла она, внимательно рассматривая ее. Скульптура изображала Мойр – трех сестер, что плетут человеческие судьбы. – Как считаешь, они существуют?       Эдриан подошел совсем близко и взглянул на монумент.       - Точно существуют, хотя, скорее всего, не в таком виде.       - Считаешь, наша судьба предрешена заранее?       - Это слишком сложный вопрос. Хочется верить, что нет. Однако, иногда я оглядываюсь вокруг и начинаю думать, что да.              Даниэль уловила скрытый смысл в его словах, и ей невольно вспомнилось напутствие Дамблдора. Она положила руку ему на плечо.       - Не верится, что кто-то может решать за тебя твою судьбу, - вкрадчиво произнесла она, надеясь, что не переборщила с лестью. Рука Эдриана легла ей на талию. Он развернул ее к себе и обнял.       - Когда ты так говоришь, хочется тебе верить.       Она обняла его в ответ и, поднявшись на цыпочки, поцеловала.              Как и в прошлый раз, поцелуй пустил обжигающую волну тока с ног до головы. Похоть, тлеющая где-то глубоко внутри, вспыхнула за долю секунды. Это было совсем иначе, чем с Сириусом. Ни капли нежности, ни предвкушения, ни приятной пустоты в голове, ни легкости. Мыслей не было, все заполнила вязкая темнота. Она спускалась вниз по позвоночнику, заполняла каждую клетку ее тела, скручивалась во что-то тяжелое в животе, наливала ноги свинцом.       Даниэль сама не поняла, как оказалась прижата к холодной стене. Руки Эдриана бесстыдно изучали ее тело, заставляя выгибаться навстречу уверенным прикосновениям, подчиняя себе.              Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы она краем уха не услышала приближающиеся голоса. Эдриан тоже уловил посторонние звуки, поэтому медленно и с явной неохотой отпустил ее и сделал шаг назад. Даниэль пыталась привести дыхание в порядок, судорожно глотая прохладный воздух. Голоса приближались. Она оторвалась от стены и, взяв Эдриана за руку, потянула его к ближайшей статуе в желании спрятаться. Голоса принадлежали компании из двух пар. Они были слишком увлечены обсуждением появления Дамблдора, которое показалось им верхом наглости, учитывая его опальное положение, чтобы заметить две притаившиеся тени.       - Думаю, нам надо вернуться, - она вопросительно посмотрела на него. Тот молча кивнул, словно задумавшись о чем-то своем.              Остаток вечера прошел без происшествий. Они пили шампанское, танцевали, смеялись. Эдриан знакомил ее со всеми присутствующими, не упуская возможности отпускать на ухо язвительные комментарии, касающиеся новых знакомых. У него даже получилось заставить ее присоединиться к нему, когда он делал пожертвование больнице святого Мунго.              - Знаешь, это было лицемерно, - сказала она ему во время танца.       - Считаешь? Вдруг когда-нибудь они меня спасут.       - Тебе явно не хватает приключений. Может, пойдешь к нам работать? У нас весело.       - К вам в аврорат? – хохотнул он. – Ну уж нет, дорогая, оставлю борьбу с вселенским злом тебе. Это твоя стезя.       - А твоя? Быть злом? – Эдриан смеялся, как мальчишка, и этот смех прогонял холод из его глаз. Таким он начинал ей нравиться.       - О, да, я зло во плоти. Можешь начинать бояться.       - Нет, я все равно одержу победу. Добро всегда побеждает, слышал о таком?       - О, Мерлин, сжалься надо мной! Умоляю, не заводи песенку Дамблдора о всепобеждающей любви.       Даниэль положила голову ему на плечо.       - Не буду, ты и без меня знаешь, что это так.