Out of the Black

      Следующее утро началось хуже некуда. Даниэль сидела на кухне в доме Сириуса и незаметно от миссис Уизли подливала себе в кофе антипохмельное зелье. Болтовня Молли действовала на нервы, сливаясь в монотонное раздражающее жужжание. Тонкс сидела рядом и, давясь от смеха, отвлекала Молли на себя как могла.       Сириус сидел по другую сторону от Даниэль, бросая на нее немного настороженные взгляды. Вчера ночью она буквально ворвалась к нему в комнату. Он отчетливо видел, что с ней что-то творилось, но старательно гнал прочь все мысли о природе ее состояния.       - Нам нужно в библиотеку. Я хочу понять, что за символ ты видел, - ее голос неожиданно прозвучал над его ухом, вытаскивая за шиворот из раздумий. – Надо понимать, хотя бы примерно, с чем они связаны, прежде чем лезть к ним в дом.       - О, Мерлин… Ладно, только надо как-то отвлечь от библиотеки Гермиону. Если, конечно, ты не хочешь получить от нее консультацию.       - Нет, спасибо, у меня и так голова болит. А мы не можем просто закрыться там? Запечатать вход родовой магией?       Сириус кивнул. Даниэль повернулась к Тонкс, которой сова только что принесла субботний выпуск «Ежедневного Пророка».       - Ну, что там интересного? Очередная разгромная статья про Дамблдора? – деловито поинтересовалась Даниэль, намазывая на тост масло. Тонкс странно посмотрела на нее и молча протянула газету, открытую на втором развороте – там, где располагается раздел светской хроники. Даниэль взяла в руки газету и, увидев колдографию, воскликнула:       - Черт!       Это привлекло внимание всех присутствующих, младшие Уизли и Гарри с Гермионой сгрудились у нее за спиной.              Вчера в доме Корнелиуса Фаджа состоялся ежегодный бал памяти жертв темной магии.       Пятидесятилетнюю годовщину со дня победы над Гриндевальдом не побоялся посетить даже Альбус Дамблдор, в который раз подтверждая свою репутацию отчаянного и дерзкого оппозиционера.       Можно долго гадать о его мотивах, но у нас есть новость поинтереснее.       Кажется, всем известный холостяк Эдриан Селвин, который многие годы успешно избегал всех женских ловушек, наконец, попался.       Он пал жертвой чар представительницы древнего волшебного рода Даниэль Рутланд, которая недавно перевелась в отдел аврората Британского Министерства Магии из Франции.       Напомним, что Эдриан Рейнольд Селвин является единственным наследником рода Селвинов и их огромного состояния.       Пара пожертвовала больнице святого Мунго две тысячи галеонов, оставив позади пожертвование семьи Малфой. Видимо любовь смягчила его сердце и заставила совершить столь благородный поступок.       Очевидно, мы можем поздравить мадемуазель Рутланд с успешной охотой и предполагать, что в скором времени у нас появится повод написать о более серьезном и радостном событии.       Надеемся, что еще не раз увидим эту красивую пару вместе.              На колдографии под статьей были изображены Даниэль под руку с Эдрианом, смеющиеся и явно наслаждающиеся обществом друг друга. Выглядели они действительно как счастливая пара.              - Вот стерва! – прошипела Даниэль, увидев подпись «Рита Скитер» в конце статьи. Она повернулась к Сириусу. Он молчал.       - Эта Скитер достала всех! Гермиона, она же обещала не писать в обмен на молчание о том, что она незарегистрированный анимаг! – Гарри был в ярости, вспомнив, как она доставала его в прошлом году, и с сочувствием посмотрел на Даниэль.       - Гарри, у нас был договор не писать о тебе. На остальные темы это не распространяется… Даниэль, не обращай внимания, она ужасная женщина! Ты бы знала, как она доставала нас в прошлом году!       - Точно, писала про Гермиону, что она приворожила Крама и Гарри и играет с их чувствами.       - А про меня писала, что я ненормальный, жаждущий власти и славы придурок.       Даниэль откинулась на спинку стула и вздохнула. Ей вовсе не нужно было внимание прессы.       «Если это попадется на глаза дедушке… Это будет очень, очень плохо».       - Есть и плюс, Даниэль, - подала голос Джинни. – Выглядишь ты на этой колдо выше всяких похвал. Платье – восторг.       - Эх, жаль, что Эдриан – потенциальный Пожиратель и фамилия у него Селвин. Такой красавчик пропадает, - к Тонкс вернулось ее обычное расположение духа. Даниэль бросила на нее убийственный взгляд. – Не смотри так на меня, Дэни. Это правда. Девчонки, правда же?       Джинни засмеялась, Гермиона покраснела, но тоже улыбнулась.       - Ты невыносима, - пробормотала Даниэль, продолжая краем глаза следить за Сириусом.       - Даниэль, все знают, что из себя представляет Скитер. Поверь мне, ее статьи – точно не то, о чем следует беспокоиться. Никто в здравом уме в них не верит, - Гермиона, казалось, была единственной, кто понимал всю щекотливость сложившейся ситуации.              - Надеюсь, это не попадется на глаза дедушке, - Даниэль со злостью отодвинула газету подальше.       - О, а может?       - Вполне. Уверена, что с тех пор, как я переехала, он следит за тем, что происходит в Британии.       - И как он отреагирует? Поздравит с хорошим выбором? Пожертвовать за раз две тысячи галеонов, уму непостижимо, такие деньжищи. Должно быть, вполне достойно для тебя, по его мнению, разве нет?       - А его фамилия? – Даниэль невесело усмехнулась. – Наша семья строго нейтральна во всех этих разборках. Если поздравит, то я легко отделаюсь. Известность в светской хронике - это не то, что он одобряет.       - Слушай, не бери в голову. Мы знаем, почему ты это делаешь, а до остальных тебе не должно быть дела. Это же Скитер. Завтра об этом никто и не вспомнит. Гермиона абсолютно права.       Разговор был прерван настойчивым стуком в окно. Подняв голову, Даниэль узнала черного филина Эдриана.       - Только черта помяни, - пробормотала она, пока Джинни впускала птицу внутрь.              Доброе утро, красавица.       Уже видела утренний выпуск «Пророка»?       По-моему, отличная колдография.       Скитер всегда была от меня без ума, но теперь полюбила еще больше – такая сенсация. Ты ей, очевидно, тоже приглянулась.       P.S. Заметила, как хорошо мы смотримся вместе?       Эдриан.              - Вот же сукин сын! – Даниэль смяла записку и, взмахнув палочкой, со злости сожгла ее.       Дети хихикнули, Молли гневно воскликнула:       - Даниэль! Не выражайся, здесь же дети!       - Прости, Молли, этому нет эквивалента, - она вернулась к своему кофе в надежде, что это ее успокоит.              Сириус все это время молчал, медленно, но верно закипая от злости. Увидеть свою девушку с другим мужчиной было слишком сильным ударом по его самолюбию.       «Признай, Бродяга, ты просто ревнуешь. Но она не твоя девушка. Вы просто хорошо проводите время, не более того. Никто никому ничего не обещал. И ты прекрасно был в курсе ее задания», - пытался вразумить его внутренний голос, но второй ехидный голосок нашептывал, что для задания Даниэль выглядит слишком уж счастливой.       «Все должно быть натурально, разве нет? В этом и есть смысл - заставить всех поверить ей», - аргументы у рассудительной части Сириуса были железные.       «Это ее жизнь. Все эти приемы, фотографии в газетах, балы. Она, в отличие от тебя, никогда не отказывалась от своей фамилии и всего, что она на нее накладывает. Она родилась в этом мире, выросла и принадлежит ему. И Эдриан – человек ее круга. А ведь это мог быть ты. Ты мог быть с ней на этой колдо, Бродяга. Если бы не был сущим ослом, который лишил себя и положения, и перспектив, и свободы. Конечно, подумать о том, что когда-нибудь ты поумнеешь, здраво оценишь всю семейную ситуацию и встретишь ту, которой надо будет соответствовать, ты не мог. Что теперь ты можешь предлагать девушке вроде нее? Ничего. Потому сиди и терпи».              - Эй, - Даниэль повернулась к нему. – Мы идем в библиотеку?       - Да, конечно. После завтрака, - Сириус постарался сделать вид, что ничего не произошло, и потянулся за блинчиками.       Даниэль недоверчиво посмотрела на него, но ничего не сказала. Повернувшись к Тонкс, она спросила:       - Есть шанс, что этой статьей все ограничится?       - Только в том случае, если ты заляжешь на дно. Скитер хуже пиявки, если присосалась, то все, пиши пропало. Одно радует – такие громкие мероприятия проходят редко.              ~~~~~       Даниэль сидела в глубоком кожаном кресле и с унылым видом листала книгу.              Трискель (трискеле) – древний символ, представленный в виде трех изогнутых линий, исходящих из одной точки. При общей конфигурации (три изогнутые линии, исходящие из центра) трискели очень разнообразны, и эти три линии могут изображаться по-разному. Например, они могут быть изображены в виде трех спиралей, трех изогнутых линий, трех ветвей, трех человеческих или звериных ног, согнутых в колене, как бы бегущих друг за другом, линии могут иметь форму голов лошадей, змей, драконов, собак.       Первоначально трискель обозначал движение солнца по небосводу – закат, восход и зенит. Это основное значение трискеля, так как в магии древних кельтов природные явления, в частности само светило Солнце, играли ключевую роль, давая магическим манипуляциям природную силу.       Трискель также обозначает связь трех первостихий: Огня, Воды и Воздуха, которые уходят в бесконечность, и символизирует гармоничное сочетание стихий в природе. Равновесие первостихий обеспечивает энергию жизни, ее защищенность и невозмутимость. Симметричное расположение отрицает фактор зависимости от изменений событий и показывает их самостоятельность и цельность.       Кельты использовали трискель в магических манипуляциях путем нанесения символа как на ритуальные предметы, так и артефакты, не участвующие непосредственно в ритуалах.              Она с раздражением захлопнула ее.       - Ничего нового! В школьных учебниках и то было бы больше информации. У тебя?       Сириус отрицательно покачал головой, продолжая просматривать свой фолиант.       - Это несерьезно! Черт возьми, это же родовая библиотека, здесь должно быть все.              Даниэль поднялась и прошла вглубь библиотеки в надежде обнаружить что-нибудь по-настоящему дельное. Она медленно шла вдоль книжных полок, уходящих под самый потолок, проводя пальцем по корешкам и внимательно вглядываясь в названия. Возле одной из секций она остановилась. «Кельты: рождение Магии и источники энергии», - гласило название. Даниэль задумчиво барабанила пальцем по корешку, раздумывая, стоит ли тратить свое время на нее. Внезапно горячий шепот обжег ей ухо:       - Ничего не хочешь мне рассказать? – вкрадчивый голос звучал угрожающе спокойно. Слишком спокойно.       - Не понимаю, о чем ты.       - Вот как? – шепот спустился ниже к шее. Даниэль инстинктивно сглотнула в надежде подавить дрожь. – Я думаю, тебе все же стоит рассказать мне.       - О чем? – сохранять невозмутимый тон было очень сложно. Сириус стоял в паре сантиметров, не прикасаясь к ней. Даниэль чувствовала только тепло, исходящее от него.       - Что у тебя с Эдрианом?       - Ревнуешь, Блэк?       Сириус резким движением толкнул ее вперед и прижал к стеллажу. Он по-прежнему оставался у Даниэль за спиной, оставляя ее в уязвимом положении.       - Я спросил, что у тебя с ним.       - Ничего.       - Неужели?       Одна его ладонь держала ее руку прижатой к книгам, вторая приподняла край юбки и заскользила вверх по бедру.       - Я думаю, ты мне врешь. Может он тебе нравится?       - Может и нравится.       Еще одно резкое движение и он повернул ее к себе, впечатав спиной в книжную полку. Немного грубо, но не больно и даже достаточно аккуратно – ровно на грани между недопустимым и нормальным.       Смеющиеся карие глаза смело, если не сказать дерзко, смотрели в хмурые, как грозовое небо, серые. Тонкая кисть взметнулась вверх и неуловимым движением поправила прядь темных волос.       - Но ты мне нравишься больше.       Сириус поборол желание закрыть глаза и потянуться щекой за ее ладонью. Так, как точно сделал бы Бродяга.       «Ну что за черт?»       - Интересно, почему? Мы же так похожи.       - Вовсе нет.       - Разве? – рука продолжала свой медленный путь вверх, вторая опустилась, убирая волосы. Большим пальцем он провел по ее щеке, далее вниз по шее в сторону выреза блузки. – Ты и сама заметила это, признай.       - Что ты пытаешься мне доказать, Сириус? Или, быть может, самому себе?       - Не пытайся играть со мной, Дэни! Ты все прекрасно понимаешь.       - Как и ты! Это что, новость для тебя? Что Дамблдор приставил меня следить за Селвином? – Даниэль вдруг вышла из себя. – Думаешь, мне это нравится?       Она попыталась дернуться, но Сириус не позволил. Она лишь отвернулась.       - Посмотри на меня! – рявкнул он.       - Это замкнутый круг, Сириус. Мы ничего не можем сделать. Либо смиряемся с этим либо… Либо прекращаем, - ее глаза жестко сверкнули в полумраке библиотеки. – Решать тебе.       Они молчали. Эта вспышка немного остудила Сириуса. Даниэль теперь смотрела на него своим фирменным, как прозвал его Сириус, взглядом. Профессиональный выдержанный взгляд аврора – спокойный, отстраненный, выжидающий, подмечающий все детали. Такой же взгляд он частенько замечал на собраниях у Кингсли, реже – у Тонкс и Долиша.       «Закрылась».              Сириус не отрывал от нее взгляда, будто ища в ее глазах что-то – какую-то подсказку или ответ. И, как это часто бывало до этого, где-то на самом дне, глубоко-глубоко, он увидел – Даниэль было страшно. Страшно и немного больно. Чего именно она боялась, он не мог сказать наверняка, но это открытие подействовало на него как ледяной душ. Он вынырнул из глубины ее глаз и немного отстранился. Она продолжала также спокойно смотреть на него, вздернув подбородок, чем напомнила ему этим маленькую упрямую девочку, которую поймали с поличным и которая не собиралась признаваться в содеянном. Это показалось ему настолько забавным, что он еле подавил смешок.              Мысль о том, что она будет с кем-то еще, по-прежнему злой кошкой царапалась на душе, но запал ярости потух как промокшая шутиха. Он очень хотел продолжать также злиться, но смотря на нее, уставшую и такую отстраненную, попросту не мог. Ее слова о том, что надо все прекратить, если он не в состоянии со всем этим справиться, не нравились ему. С раздражением он вынужден был признать, что единственное, с чем он действительно не справится – это с возвратом к прежнему образу жизни, без нее и без возможности практически беспрепятственно выбираться из этой импровизированной тюрьмы, куда засадил его Дамблдор. Но сказать об этом прямо не позволяла гордость, буквально сковав ему язык, поэтому он не нашел ничего умнее, чем просто сменить тему.              «Бродяга, тебе словно пятнадцать лет. Ты по-прежнему просто трусливый подросток», - обреченно прозвучал внутренний голос в его голове. Если бы этот голос имел материальное воплощение, то он непременно бы осуждающе покачал головой, сложив руки на груди в немом укоре.              - Кажется, ты нашла нужную книгу, - он перевел взгляд на полку позади нее, отпуская хватку.       - Да, я обратила на нее внимание, - Даниэль в очередной раз без каких-либо возражений легко приняла его правила игры, хотя и не понимала ее до конца. – Думаешь, найдем там что-то интересное?       - Есть только один способ узнать, - Сириус достал книгу, взметнув в воздух многолетнюю пыль, и, развернувшись, направился обратно в зону чтения.              Когда они сели за стол, Сириус пододвинул фолиант к Даниэль, предоставляя ей право покопаться в книге. Библиотеки он никогда не любил. Даниэль пробежала глазами оглавление и зашелестела страницами. Найдя нужный раздел, она погрузилась в чтение. Сириус, лениво развалившись на стуле, наблюдал за тем, как она хмурилась, вчитываясь в написанное.       - Кажется, это уже ближе к делу. Прочти.              Трискель – символ бега времени, выражающий тройственность бытия – рождение, смерть и реинкарнацию. В сочетании со способностью приводить в равновесие первоcтихии Земли, трискель при использовании в магических ритуалах, позволял не только использовать силу стихий. Нанесение трискеля на магические артефакты и использование его в заклинаниях позволяло приблизиться к высшей точке реинкарнации. Древние друиды верили, что трискель при использовании в магии на крови помогает в достижении бессмертия.       К сожалению, ритуалы кельтов дошли до наших дней в неполном объеме, большая часть их утеряна и уничтожена. Однако дошедшие до нас записи совершенно прямо говорят о способности трискеля направлять магическую энергию в преобразование смерти обратно в жизнь.              - Думаешь, он изучает это? Религию друидов?       - Другого объяснения не вижу. Может, конечно, он просто изучает кельтов и их историю. Может, что-то посерьезнее. Пока сложно сказать. Но тогда понятно, почему эти исследования интересуют Пожирателей. Волдеморт же по-прежнему стремится к бессмертию. Управлять процессом реинкарнации – чем не путь к победе над смертью?       - Нужно посмотреть его записи. Но какое отношение это имеет к зельям? Если он, как ты говоришь, занимается исследованиями именно в этой области.       - Самое прямое. Символ усиливает любую магию. Напомнить тебе в скольких рецептах используются заклинания? К тому же, в те времена зельеварение было более чем популярно. Или ты забыл, что зелья – первая и основная ступень древней магии? С них, по сути, все и начиналось. Конечно, это не те зелья, что мы знаем сейчас, но тем не менее. Вспомни друидов, - его взгляд говорил ей, что вспоминать ему особо нечего. – О, Мерлин, ты что, не учил историю магии?       Сириус досадливо поморщился.       - Ты сейчас напоминаешь мне Грейнджер. У нас ее вел призрак, и это был самый скучный и бесполезный предмет. Я на него не ходил.       - А дома?       - Мне всегда была интереснее практика. Из истории мне хватило зубрежки фамильного древа.       - И это хваленое британское образование? Уму непостижимо. Скажи еще, что ты не учил в детстве латынь.       - Нет, латынь пришлось учить. Это потом здорово облегчило учебу, особенно Чары. Да и трансфигурацию тоже.       - За этим ее и учат. Но как же призрак может вести что-либо?              Сириус пожал плечами. Он никогда не задавался этим вопросом. Хотя теперь, когда этот вопрос прозвучал вслух, он показался ему вполне разумным. Действительно, почему предмет, который входит в международный образовательный стандарт, ведет нудный до чертиков призрак? Неужели в стране нет живых историков, которые могли бы занять пост преподавателя?              - У Дамблдора действительно странная кадровая политика. Ладно, это неважно. Тонкс сказала, что вчера свет у Аддингтонов также не горел. Если сегодня мы его опять не увидим, то пройдем внутрь. В заявлении сказано, что защиты нет, но если они чуяли чье-то присутствие, то могли установить щиты. Проведем диагностику, а там будет видно. Надеюсь, что проблем не будет. Ты же знаешь, Грюм сейчас передает дела Руфусу Скримджеру, а связываться с новым начальством у меня нет ни малейшего желания, особенно по этому делу, - она немного помолчала. - Что за человек этот Скримджер? Ты его знаешь?       - Немного. Он давно работает аврором. Опытный боец и дуэлянт. Но характером схож с Фаджем. Наверняка он его и поставил. Грозный Глаз всегда был другом Дамблдора, и всем об этом прекрасно известно. Фаджу такой человек на посту начальника аврората совершенно не нужен. Скримджер такой же тщеславный и местами малодушный. Только умнее и сдержаннее. Может раньше он и боролся за справедливость и правду, но бюрократическая машина нашего Министерства эту тягу в нем убила.       - То есть от него лучше держаться подальше?       - Сейчас от всех в Министерстве лучше держаться подальше. Особенно тебе. Твой перевод совершенно точно привлекает лишнее внимание.              Она кивнула. Лишняя осторожность никогда не помешает, особенно сейчас.              ~~~              Даниэль нервничала. Ей совершенно не нравилась идея влезть в дом в обход прямого приказа, хотя она и знала, что сделать это необходимо. Шестым чувством она понимала, что ничего хорошего их там не ждет, но усиленно пыталась списать это на то, что просто давненько не работала в открытую.              «Надо просто вспомнить каково это, ты же знаешь. Диагностика на чужое присутствие, разрушение охранного заклинания, открыть замок, пройти внутрь, поставить маячки на вторжение, наложить чары иллюзии целостности щита на дом, заглушающие заклинания», - повторяла она про себя порядок действий, пока они бесшумно двигались к нужному дому. Мантия-невидимка была неудобным и ненадежным союзником при тайном обыске, так как могла в любой момент упасть, поэтому Даниэль наложила на них дезиллюминационные чары, надеясь на то, что в сумерках никто не обратит внимания на странную рябь в воздухе.              Подойдя к дому, она взмахнула палочкой, проверяя присутствие кого-либо внутри.       - Никого.       Они зашли внутрь. Проведя все необходимые манипуляции, Даниэль огляделась. Внутренний двор Аддингтонов был очень уютным и аккуратным. Наверняка тут использовалось заклятие Невидимого Расширения, так двор оказался значительно больше, чем она представляла до этого. Ряды клумб огибали его вдоль забора и большой резной беседки, которая, очевидно, служила летней столовой. Чуть поодаль, под большим дубом, стояли качели. На открытой веранде, примыкающей к крыльцу, одиноко стояло кресло-качалка с клетчатым пледом и газетой, на карнизах висели горшки с цветами. Сириус поднялся и взял в руки газету.       - Четырехдневной давности. Интересно.       - Пойдем внутрь, у нас мало времени. Алохомора, - дверь бесшумно отворилась, приглашая незваных гостей внутрь. – Люмос.              Зайдя внутрь, они оказались в большой прихожей. Дверь слева вела на просторную кухню с столовой, справа – в гостиную. Везде были следы жизни – неубранные чашки и черствый тост на столе, раскрытая книга в гостиной, смятая мантия, перекинутая через спинку дивана.       - Лестница ведет к спальням. Лаборатория наверняка в подвале.       - Тебе не кажется это странным? Такое ощущение, что они в спешке покидали дом.       Даниэль только кивнула.       - Мне вообще все это не нравится. Чем быстрее мы тут закончим, тем лучше. Пошли вниз.       Внутреннее напряжение нарастало, пока они спускались по узкой крутой лестнице в темный подвал. Ступени равнодушно поскрипывали, холодные огоньки на кончиках их палочек подрагивали, разгоняя перед ними темноту. У подножия лестницы на стене Сириус заметил выключатель и, не задумываясь, щелкнул им.       - С ума сошел?       - Расслабься, это подвал, с улицы не видно.       - А если кто-то вернется?       - Мы узнаем раньше, ты же поставила маячки?       Даниэль вздохнула – ну что за неисправимый человек? Его уверенность одновременно раздражала и успокаивала.              Подвал представлял собой смесь библиотеки и лаборатории. На огромном столе в центре стояли разных размеров котлы, пробирки и колбы, вокруг которых были раскиданы исписанные листы пергамента вперемешку с какими-то травами. Доска, на которой готовятся ингредиенты, пустовала. Сириус решительно прошел ко второму столу, за которым, очевидно, Джейсон Аддингтон осуществлял основную работу. Даниэль осмотрела котлы и прошла к невысокому шкафу, который служил импровизированной библиотекой. Судя по корешкам книг, он действительно интересовался зельями. Ничего по другой тематике там не нашлось.              Сириус перебирал листы на столе, когда Даниэль решила присоединиться к нему.       - Ничего?       - Абсолютно. Сплошные зелья, котлы пусты. А тут что?       - Пока непонятно, - Сириус махнул на стопку листов, исписанных непонятными схемами.       - Похоже на схемы жертвоприношений, - брезгливо произнесла она, увидев на одном из них изображение тела с оторванной рукой. – Причем не человеческих. Нам нужно найти что-то вроде дневника или журнала с наблюдениями, - добавила Даниэль, поочередно открывая ящики и проверяя их на наличие двойного дна. Дно самого нижнего, третьего ящика щелкнуло и приподнялось.       - Нашла!              Внезапно наверху раздался негромкий скрип открывающейся двери. Даниэль быстро достала из ящика толстый, потрепанный дневник в потертом кожаном переплете, и резким взмахом палочки щелкнула обратно выключатель на стене. Темнота, воцарившаяся в подвале, резко ослепила их. Без возможности хорошо видеть слух обострился до предела. Половицы не скрипели, но Сириус прекрасно слышал тихие шаги наверху. Их звук медленно передвигался по первому этажу, постепенно приближаясь к ним.              Даниэль схватила Сириуса за руку, и он почувствовал легкую головную боль, будто кто-то царапал его черепную коробку изнутри.       - У меня есть портал, уходим! – громко прозвучал ее голос у него в голове.       - Нет, это точно не хозяева, нам надо увидеть кто это.       - Ты что, совсем с ума сошел? – прошипела она. – Уходим, быстро!       - Подожди несколько секунд, слышишь, он спускается. Как только он включит свет, активируй портал. Мы успеем его увидеть. Твои чары невидимости еще держатся, он не заметит нас.       - Он наверняка заметил маячки на входе!       - Если он уже знает, что здесь кто-то есть, то мы вполне можем подождать еще пару секунд. Успокойся, все будет хорошо, - он легко сжал ее руку в попытке успокоить и придать немного уверенности. Скрип деревянных ступенек раздавался все ближе с каждым шагом неизвестного.              Даниэль сорвала с шеи золотой кулон, который был зачарован на перемещение в ее особняк. Чувствуя, как кулон нагревается в ее ладони, она крепче сжала руку Сириуса, молясь всем языческим Богам, чтобы все обошлось.       Когда свет резко включился, она вздрогнула. Где-то на периферии сознания мелькнула шальная мысль: «А вдруг чары рассеялись?»       Помня, что главное – полное отсутствие движения, они с напряжением ждали, когда покажется неизвестный им похититель. Через несколько секунд в проеме показался высокий мужчина в простой серой мантии. В ту же секунду что-то схватило их крюком в районе солнечного сплетения и резко дернуло вверх. Спустя мгновение они оказались в центре большой светлой гостиной в доме Даниэль. Сняв с себя дезиллюминационные чары, Сириус возмущенно спросил:       - Какого черта так рано?! Я не успел его рассмотреть.       - Я не виновата, что портал сработал именно так! Мы слишком рисковали, так что замолчи, будь добр! Из-за твоей безрассудности у нас могли быть большие проблемы! И еще могут быть! Поверить не могу, что позволила себе подвергнуть нас такому риску! Чтобы я ещё хоть раз тебя послушала!       Сириус только беспечно отмахнулся.       - Перестань, не будь такой трусихой, ничего бы не случилось. Ты успела рассмотреть его?       Даниэль прерывисто дышала, приложив руку к груди, пока сердце отплясывало по рёбрам бешеную чечетку. Она узнала того, кто шел за ними по пятам в поисках чего-то важного в доме Джейсона Аддингтона. Это был Эдриан.