Краткий экскурс в питерскую депрессию.

      Середина ночи. Время, когда уже не понимаешь, ещё ночь или уже утро. Но только сейчас безумно захотелось лечь на мягкий матрас и укутаться в теплое одеяло. Появились проблемы с койками, ведь в квартире Братишкина был только раскладной широкий диван, который чуть ли не занимал всю площадь гостиной. — Так. Мне кажется, что пол четвертого не особо подходящее время для мыслей о том, где ты будешь спать, — Вова посмотрел на Лёшу, листая ленту Инстаграмма. — Либо можно вообще не спать и смотреть какие-то хуёвые фильмы. Как пожелаешь. Хесус задумался. Спать на полу ему не улыбалось никак. Особенно жаль было кости, которые и без этого болели как у старика семидесятилетнего. Но и выгонять Братишкина на пол было не особо правильно. Хозяин квартиры как никак да и некультурно. Не так его мама в гостях себя вести учила. — Я готов спать там, где придётся, — он поправил пальцами непослушные темные волосы и откинулся на спинку стула. — Даже с тобой спать готов. — Ха-ха, смешно, — Вова с сарказмом посмеялся, но идею откидывать не стал. Потому что она не настолько плоха… Ну и да, понравилась. — Хотя, почему бы и нет. Всё равно других более ли менее нормальных вариантов ты предложить не смог, тупой старый хрыч. Лёша на это заявление опешил. Выпрямился на стуле и нахохлился как петух. — Я не понял, мне встать, что ли?! — он посмотрел на него огромными глазами, но через секунду обрёл своё повседневное похуистичное выражение лица. — Ты вообще ничего не предложил поэтому молчи, пидор. Мозг отреагировал на это слово, но потом всё-таки осознал, что никаких вебок, чатов и твичей вокруг них нет. Так и сойти с ума недолго. Но решать вопрос со сном надо было как можно скорее, потому что не хотелось ложиться под рассвет. Вова только закатил глаза и пошел в комнату за постельным бельём, послав Хесуса раскладывать диван. Ещё одним непростым челленджем для его сонной головы было найти нормальное постельное белье, потому что какие-то простыни были слишком маленькие, либо слишком большие, либо она была уродской или грязной. Найдя более ли менее адекватную простыню, парень направился обратно, попутно взяв с собой две мягкие подушки и мягкую игрушечную собаку. Рыжий кот Барсик побежал за ним, захотев поучаствовать в пожилом движняке. Братишкин, идя в гостиную, слышал крики совмещённые с бурным матом. — Да как тебя разложить-то блять ебаный рот нахуй! Я щас сам перед тобой разложусь! — он приложил ладонь ко лбу, а вторую руку упер в бок. Стои́т прямо как уставшая барышня честное слово. Вова скинул всё, что нёс на пол и подошёл к дивану, показывая мастер класс. — Чего сидишь тут, мучаешься. Легко же! За верёвочку потянул наверх, потом резко вниз и толкнул. Раз! И готово. Он развел руками и самодовольно улыбнулся. Хесус по-дружески хлопнул того по затылку, и он мирно пошёл за тем, что оставил на полу. Царила уютная домашняя атмосфера, словно в темноте ночи отыскалась теплая зажигалка и вроде больше не страшно, но что-то всё равно заставляет тело содрогаться. Тишина наполняла комнату особой атмосферой спокойствия и умиротворения. Они сидели на полу, прислонившись спиной к дивану. Молчание не нагнетало, а наоборот убаюкивало. Может, проблема была в том, что Хесус совершенно не хочет спать. Вова откинул голову на диванную подушку и прикрыл глаза. Лёша смотрел на то, как вздымается его грудь при каждом вдохе, не силясь оторвать взгляд. Резко появилось почти нестерпимое желание зацеловать его шею до красных отметин, которые на следующий день станут лилово-желтыми. От этих мыслей член Хесуса невольно дёрнулся, что, слава богу, было незаметно. Решив, что надо быстрее сплавить его в комнату, старший сказал: — Устал я. Го по кроватям тогда, а завтра разберемся с твоим барахлом, — Лёша смотрел в большое окно, ведущее на просторный светлый балкон. — Окей, я тоже чего-то устал пиздец, — Вова встал с пола, отряхнулся от пыли и медленным шагом пошёл к двери. — Ты, если что, кричи, ори и т.д. Я прибегу на первый твой зов. Ну, если встану, конечно. Спокойной ночи, дед, — он взялся за ручку и потянул её на себя. — Спокойной ночи, шкила, — Губанов нервно ухмыльнулся уголком губ и подмигнул дернувшимся глазом. Было темно, но можно почувствовать даже с закрытыми глазами то, что младший улыбается. Это, почему-то, подбодрило. На самом деле, он не хотел спать вообще, просто надо было что-то придумать, лишь бы не спалить напряжение. Решив, что сон — довольно неплохая идея, Лёша постелил бельё на раскладной диван, положил мягкую подушку, улёгся сам и укрылся теплым синтепоновым одеялом. Потолок в кромешной тьме рисовал странные витиеватые узоры, выводя завитушки, буквы, листики, цветочки и другую прочую ересь. Будто бы фломастерами как по бумаге, только разноцветными линиями и на потолке. За окном громко лаяли собаки, мешая спать. Резко захотелось задушить себя мягкой подушкой от безысходности и непонимания того момента жизни, что тревожит его в данный момент. Все эти поездки, ночёвки, взгляды, фантомные чувства прикосновений, которых и в помине не было лишь давили на мозги непосильной ношей. Желание крикнуть что-нибудь нецензурное превышало любые нормы дозволенного, но Леша не стал этого делать чисто из культурности к тому, кто спит в другой комнате. А может и не спит. Может тоже думает о всякой поеботе, что сейчас волновало в первую очередь. Чувства. Которые не то, чтобы убивают, но приносят некий дискомфорт, который теплится в груди между ребрами. Сон буквально толкал Хесуса в себя, пытаясь закрыть ему глаза. Он не сдавался, только вот организм считал иначе, решив, что хватит с него на этот день переживаний. И Лёша уснул. Всё то, что происходило в его мыслях во сне — не наши дела, а всё, что ебёт мозги в данный момент автоматически переносится с сегодняшней ночи на сегодняшнее утро. И никакие Братишкины на это не повлияют.

жить в твоей голове и любить тебя неоправданно отчаянно.