Посмотри на меня

      – Мне больно!       – Прекрати кричать, пожалуйста. Больно тебе, потому что ты дергаешься.       – Нет. Мне больно, потому что ты решила поиграть в доктора! Я сама в состоянии обработать этот дурацкий ожог.       – Природу появления которого ты мне, кстати, так и не объяснила.       – Да нечего объяснять. Я случайно включила в душе горячую воду, отскочить не успела. Все. Конец истории. Ай, да больно блин!       – Это за то, что обманываешь. Тебе нравится вешать мне лапшу на уши?       – Я ничего не вешаю.– Тори отпихивает Мэл. – Чай будешь? А то я что-то замерзла.       – Ты ходишь по дому полуголая, – Мэл окидывает критическим взглядом тонкую майку и шорты на сестре, – это правда странно, что тебе холодно.       – Ты мне язвишь?       – Что ты, нет конечно. Это твоя прерогатива. На, надень.       Тори надевает толстовку и шипит от прикосновения ткани к плечу. Мэл сочувственно сжимает губы.       – Болит, да?       – Нет, чешется.       Мэл вздыхает, любуясь сердитым блеском в глазах Тори и улыбкой, которую та пытается сдержать. Сестре приятна забота, но вредный характер берет свое. Она всегда была такой. Раньше была.       – Тори?       – М?       – Скоро Хэллоуин.       – Дальше что? Блин, сахар закончился.       – Ты пойдешь?       – Куда? За сахаром?       – Да на Хэллоуин же.       – Я тебя не понимаю.       – Ты совсем не читаешь школьные объявления?       – Эту макулатуру? Конечно нет.       – Понятно. На следующей неделе в пятницу по этому случаю в школе будет организована вечеринка.       – Какой ужас.       – Почему ужас?       – Ты знаешь, что я не люблю такие мероприятия.       – Да ты была на вечеринке лишь однажды. Нам тогда просто не повезло.       – Мэл, не повезло, это когда потеряла ключ от квартиры или стукнулась коленкой об угол тумбочки. А то, чем закончился тот вечер, называется катастрофой.       – Да почему катастрофой-то?       – Ты не помнишь что-ли ничего?       – Помню, конечно. Ты подралась с двумя парнями и подожгла бар, мы еле сбежали. Ты ведь так и не объяснила мне, за что ты на них накинулась. А я потом твои ссадины обрабатывала неделю.       Тори хмуро смотрит на Мэл. Не объяснила, и не объяснит. А за те мерзости, которые они говорили про нее и про Мэл, им еще мало досталось. «Цыпочка», «развлечемся с ними», «эй, милашка, вам с нами будет весело», «вам понравится, обещаю», «сестренку я забираю себе». Последней каплей стала рука одного из этих придурков на талии Тори.       А поджог – вообще чистая случайность. Какой баклан догадался вместо обычных ламп поставить на столы свечи, которые падают, стоит толкнуть стол?       Встряхнув головой, Тори чувствует, что резинка на волосах лопается, и волосы рассыпаются по спине.       – Да что за идиотская резинка!       – На, возьми мою.       – Не надо. Все нормально.       – Да, нормально, – повторяет Мэл с полуулыбкой. У Тори всегда все нормально. Кроме отношений с резинками для волос. Чтобы сосчитать, сколько их она уже потеряла или порвала, не хватит пальцев на руках и ногах. Тори тем временем заплетает косу и засовывает ее кончик под резинку шорт. Сестры улыбаются друг другу, думая об одном и том же.       Впервые за последние три года им обеим так спокойно.       – Какой костюм?       – А цвет?       – Я думаю еще ленту к шляпе пришить!       – Может лучше сапоги на каблуке надеть?       Тори закрывает уши руками. Сколько можно обсуждать эту херню? Тряпки, каблуки, заколки, перчатки.       Просто пристрелите меня.       Начиная с понедельника, разговоры о предстоящей вечеринке не утихали, а сегодня – в четверг – достигают апогея. Все девчонки будто сошли с ума. Вопросы Ирис, Виолет и Мэлоди о ее костюме Тори молча стерпела. Но после вопроса Розы не выдерживает и подходит к Кастиэлю.       – Привет.       – Какие люди обратили на меня свое внимание, – тянет он в ответ.       – Заткнись. Дай мне свои наушники и плеер.       Кас скрещивает руки на груди и поднимает бровь, дерзко глядя на Тори.       – Это все?       – М-м. Пожалуйста.       – Уже лучше. А что мне за это будет?       Тори тоже скрещивает руки на груди.       – Я не пошлю тебя в задницу.       Кас хмыкает.       – Ты довольно странно ведешь себя для человека, которому что-то нужно.        Придется либо терпеть треп девчонок, либо быть вежливой с этим хамом. И второй вариант явно не для нее. Тори отворачивается. Через пять минут после начала урока в класс входит запыхавшаяся директриса.       – Дети, Мадам Лиэн сегодня не сможет провести урок. Все учителя заняты, домой отпустить вас мы не можем, поэтому сейчас у вас свободный урок. Сидите в классе тихо, занимайтесь своими делами. Старосты, ответственность на вас. Если я узнаю, что кто-либо из класса шумит или ведет себя неподобающим образом, пострадает весь класс! Всё.       Пять секунд тишины.       Одноклассницам только этого и надо. Сразу же поднимается гвалт, и все снова принимаются за обсуждение завтрашней вечеринки. Амбэр разглагольствует громче всех.       Давашужмать.       Тихий рык Тори привлекает к себе внимание Мэл, и она прерывает разговор с сидящей позади них Ирис.       – Что ты злишься?       – Ничего, – бурчит Тори вставая.       – Ты куда?       – На последнюю парту. Хочу поспать.       Не намного, но все же тише. И хотя бы не в центре всего этого бессмысленного трепа. Тори отодвигает стул, вытягивает на столе руку и кладет на нее голову, отчего волосы закрывают лицо, погружая его в приятный для глаз полумрак. Тори дремлет, представляя, что она играет на пианино. Как же ей хочется еще поиграть. Но ходить по ночам в школу ей стремно. Играть же днем, когда в школе полно народу, она не собирается.       – Не спи, замерзнешь, - Кастиэль подсаживается к ней. Тори что-то сонно мычит в ответ, не открывая глаз. – Тори?       Бормотание. Кастиэлю чудится слово «отстань». Он ловит себя на том, что улыбается, разглядывая лежащую на парте одноклассницу. Сквозь стену волос, укрывающую лицо и лежащую черным озером на парте, проглядывает спокойное лицо. Закрытые глаза, и пусть еле заметная, но все же улыбка. Интересно, о чем она думает? Мимолетное желание коснуться этих блестящих волос. Они мягкие на ощупь? Да, и вправду мягкие. Струятся, словно черные шелковые нити между его пальцами. Видимо, девушка что-то чувствует, потому что тут же поднимает голову. В сонных глазах – недовольство:       – Можно меня не трогать?       – Можно.       – Отлично.       Тори снова ложится и закрывает глаза, пытаясь вернуть то видение, которое было так бесцеремонно прервано.       – Тори?       Она опять сердито вскидвает голову.       – Ты можешь отвалить?       – Могу. Но только после того, как ты ответишь на мой вопрос.       Ну что за баран? Стараясь не думать о трудноопределимой и отзывающейся дрожью в поджилках эмоции в серых глазах Каса, Тори вскидывает бровь.       – Ну?       – Что с твоим плечом?       – С ним все прекрасно.       – Не ври. Я видел красную кожу. Видел, как ты морщилась, если кто-то касается тебя.       – Я сказала, что все прекрасно. Оставь меня.       – Нет.       – Да. Все хорошо.       – Ответь на вопрос.       Тори сердится.       – Да что ты за идиот? Я обожглась, ясно?       – Как это произошло?       – Что произошло?       – Как ты обожглась?       – Тебе-то какое дело?       – Большое, раз спрашиваю.       – Иди к черту.       – Тебя обожгла Амбэр.       Тори дергается. Он даже не спрашивает. Он утверждает с твердой уверенностью в глазах.       – Нет. Я сама.       – Почему ты выгораживаешь ее? – Кас хмурится, сталь в его взгляде становится последней каплей в чаше терпения Тори.       Да какое ему дело? Что за сраная забота?       Внутри Тори взрывается салют, и она вскакивает, стукнув по столу рукой. Голос неожиданно громкий:       – А почему ты задаешь мне идиотские вопросы?!       В классе повисает тишина. Взгляды прилипают к девушке и парню, которые обращают на это не больше внимания, чем на жужжащую под потолком муху. Кастиэль хватает Тори за руку и дергает вниз, отчего та против воли плюхается на стул.       – Я задаю нормальные вопросы, Тори!       – Нифига подобного! Ты несешь какой-то бред! Не лезь не в свое дело!       Тори снова вскакивает и, развернувшись, быстро покидает класс. К Кастиэлю подходит Мэл. Лицо недовольное, но голос нежный, как всегда:       – Что ты ей сказал?       – Ничего не сказал. Отстань.       – Не разговаривай так с ней, – Натаниэль подходит к Мэл сзади, недовольно глядя на рокера. Тот встает и направляется к выходу.       – Да пошли вы.       А Тори бежит по коридору, мысли превратились в спутанный клубок, и она не может их распутать. В груди что-то жжет, хочется содрать с себя кожу и кататься по полу, пока не станет легче. Беспокойство в серых глазах заставляет Тори бояться этого парня больше, чем открытого огня.       Кастиэль делает очередную глубокую затяжку. Черт! Что с ним происходит? И что за хрень происходит с этой психопаткой?! Что он сказал не так? С каких пор она выгораживает блондинку-стерву? Он ведь знает, что это она обожгла Тори. Розалия подробно рассказала ему об этом инциденте. К тому же он сам видел, как Тори побежала вон из столовой в мокрой футболке. Единственное, о чем Розалия упорно молчала – это о теме того злосчастного разговора в туалете, во время которого Тори рухнула на пол без сознания. Мурашки ужаса ползут по рукам от воспоминаний неподвижного тела на полу. Розалия наотрез отказалась отвечать на вопрос Кастиэля о том, что же они с Тори тогда обсуждали. «Если она захочет, сама тебе расскажет. А я не могу.»       И какое ему вообще дело до нее?       Черт возьми! Чем ближе я подбираюсь к ней, тем злее она становится.       Он сам не понимает, насколько прав.       Когда Тори проветрила мозги и возвращается в класс, первое что она замечает – что в нем нет Кастиэля. Прекрасно. Значит спокойные двадцать минут ей гарантированы.       Ага. Сто раз. Двести.       – Что это было?       – Мэл, давай не сейчас.       – Давай. Если ты посмотришь мне в глаза и скажешь, что все хорошо.       – Все хорошо.       – В глаза.       Тори нехотя смотрит в горящие беспокойством глаза. Она знает этот прием. Так гораздо сложнее скрывать ложь. Хотя нет, не сложнее, а просто невозможно.       – Мили, давай не сейчас, пожалуйста?       – Хватит ругаться, сестрички!       – Роза, мы не ругаемся. Мы разговариваем, – скромно улыбается Мэл.       – Ох, Мэл, какие же вы разные! Тори, что ты сделала с Кастиэлем?       – Да сдался он мне. Ничего не делала.       – Тогда что это было?       – Просто отвали от меня.       – Ладно, это мы обсудим позже. А сейчас все-таки ответь мне на вопрос: что ты наденешь на завтрашнюю вечеринку?       Тори стонет и ложится на парту, накрыв голову руками. Двадцати спокойных минут ей не видать.