Посмотри на меня

      ***Кастиэль***

      Он думает, что сходит с ума. Крыша едет медленно, но верно. Что за бред? Что происходит? Кастиэль понимает, что мир вокруг него не изменился. Но изменился мир внутри него. С появлением этой взбалмошной и непонятной Виктории. Которая, кстати, снова не пришла на урок.       Кас хмурится. Неужели из-за него? Нет, она не настолько малодушна. Она не станет его избегать. К тому же ничего страшного не произошло. Да ведь? Не произошло?       Мелисса во время урока дважды выходит из класса. Ищет свою безалаберную сестру, скорее всего. Но оба раза возвращается одна и, с каждой минутой, проведенной в классе, становится все бледнее. Когда до конца урока остается пятнадцать минут, Кас уже сам готов идти и обивать пороги всех кабинетов, чтобы найти эту идиотку и прописать ей хорошую порку. За что? Да просто так. Для профилактики. Чтоб не заставляла его… вернее, Мелиссу, так сильно нервничать.       Стук в дверь отвлекает от мрачных мыслей. Розалия заглядывает в класс:       – Извините мадам. Кастиэля вызывают к директору.       Что я опять сделал? Кас встает и, не глядя ни на кого, собирает свои вещи с парты.       – Быстрей! – Роза торопит его.       – Да вот еще, – Кас не спешит получать по башке от директрисы.       Когда ребята выходят из класса, Роза резко срывается с места и бежит по коридору.       – Кастиэль, шевелись! Никто тебя не вызывает. Там Тори упала.       Катализатор. Кас срывается с места и догоняет Розу.       – Что с ней?       – Я не знаю.       – Розалия!       – Я сказала, что не знаю!        Роза забегает в туалет, Кас – следом, и неосознанно задерживает дыхание. Сердце пропускает удар.       Она лежит на боку. Разметавшиеся по кафелю волосы, одна рука на животе, другая откинута в сторону. И закрытые глаза на до серости бледном лице.       Кас садится рядом с ней на колени, подкладывая руку под голову Тори и чуть поднимая ее. Руки дрожат, голос не слушается его:       – Что с ней?       – Я же сказала, что не знаю! Отнеси ее в медпункт, я не смогла ее поднять... – лицо Розы почти такое же бледное, как у Тори. Она сама почти плачет, глядя, как Кас бережно переворачивает девушку на спину, подсовывает руки под ее колени и спину и поднимает ее.       Какая она легкая.       Он почти бежит к медпункту, не сводя глаз с бледного лица и прижимая к себе хрупкое тело. А в голове заело пластинку: очнись очнись ОЧНИСЬ.       Спустя... минуту? Две? бесконечность? Роза открывает дверь медпункта перед Касом, и он заходит, оглядываясь по сторонам. Он никогда тут не был.        Пожилая медсестра поднимает лицо им навстречу. Глаза ее расширяются, и она быстро выходит из-за письменного стола.       – Клади ее сюда, – показывает на белую кушетку. Кас наклоняется и как можно осторожней опускает свою хрупкую ношу.       – Что с ней произошло?       Розалия заламывает руки, не сводя взгляд с Тори.       – Я не знаю. Мы разговаривали. И она упала.       Медсестра касается щеки и шеи Тори и говорит, не глядя на ребят:       – С ней все будет хорошо. Выйдите отсюда.       Кас мечется по коридору, словно раненный зверь.       – Что случилось? Что вы делали с ней в этом гребаном туалете?       – Мы... Что? ДА УЖ ТОЧНО НЕ ТО, ЗАЧЕМ ТЫ К НЕЙ ПРИШЕЛ ТУДА!– Роза скалится в его сторону, но тут же прикрывает лицо и безнадежно стонет. – Мы разговаривали.       – И все?       – Да, все. Она плакала.       – Что?       – Все, говорю. Ничего больше не делали.       – Ты сказала «она плакала»?       – Да.       – Она? – Кас указывает пальцем на дверь, поднимая брови. – Она плакала? Виктория?       – Да, Виктория. Да, плакала. Ты что, идиот?       – Просто...       – Что?       – Да она же...       – Ну что? Что она же? Продолжай!       – Да не знаю. Просто не вяжется как-то слово «плакала» вот с ней, – Кастиэль снова указывает на дверь медпункта.       – Ой, замолчи!       – Да что я сказал?       – Ничего хорошего, к сожалению, – Роза вздыхает. – Кастиэль, что вы делали там? Когда я зашла туда?       – Не твое дело, – огрызается Кастиэль и отворачивается. Роза же по лицу увидит, что он и сам не понимает, что произошло между ним и Тори.       – Кас, а ведь мы совсем ее не знаем, – грустно говорит Розалия и проматывает в голове их с Тори разговор. Она из приюта. Родители отказались от нее. А сестра погибла. Роза снова вздыхает. Так вот почему Тори так самоотверженно защищает Мэл. Неужели она винит себя в том, что они потеряли... как? Бэллу, кажется? Да, точно. Бэлла. Ее увезли без согласия? А потом она погибла. Бедные девочки, как же им было трудно.       Роза ахает, вспомнив про Мелиссу.       – Что такое? – Кас хмурится еще сильнее.       – Мелисса! Она же не знает. Наверное, с ума сходит!       – Да, сходит. Я ее видел. Иди найди ее, – распоряжается Кас. Вопросительный взгляд желтых глаз.– Да иди. Я побуду тут.       Роза качает головой, но уходит. А перед мысленным взором Кастиэля возникает хрупкое тело на кафельном полу, бледное лицо, закрытые глаза, одна прядь черных волос пересекает лоб, другая – шею. Тонкая рука на полу, чуть согнутые пальцы, белый шрам на запястье.       – Она пришла в себя.       Кастиэль поднимает взгляд на медсестру, делает шаг вперед.       – Можно к ней?       – Заходи. Только веди себя спокойно, ей нельзя волноваться.       Она полулежит на кушетке, закрыв глаза, запрокинув голову и касаясь пальцами висков. Кас со странным облегчением замечает, что на щеках появился чуть заметный румянец. Ресницы отбрасывают длинные тени на щеки. Его взгляд скользит по закрытым глазам, носу с еле заметой горбинкой, пухлым губам, тонкой шее, ключицам… и какой-то небольшой белой тряпке, прикрывающей верхнюю часть ее тела.       При его приближении Тори открывает глаза и тут же хмурится.       – Какого черта ты тут делаешь?       – Я еще научу тебя манерам, – хмыкает Кастиэль и присаживается на край кушетки. Однако у Тори свое мнение на эту тему. Одним движением ноги она спихивает его с кушетки, скрещивает руки на груди и фыркает.       – Научит он. Детей своих учить будешь. Отвали. Эй! Не походи ко мне!       Кастиэль, наклоняется и кладет палец на ее губы, не обращая внимания на протесты.       – Тш-ш, – до мурашек знакомая картина. Память услужливо подсовывает картинки волос, убранных в небрежный хвост, короткие шорты, открытые плечи. И девушка слышит хриплый шепот Каса. – Я-то буду учить детей, но если они будут от тебя.       Что? Кастиэль, ты в своем уме? Твой мозг совсем отключился от взгляда синих глаз?       Глаза Тори становятся настолько огромными, что, кажется, занимают теперь половину лица. А на щеках расцветают пунцовые розы... нет, не злости. Смущения. Он впитывает в себя ее эмоции. Такие редкие, такие настоящие. Тори отталкивает руку от своих губ и, кое-как справившись с потрясением, шипит:       – Озабоченный псих! Отойди от меня!       – ТОРИ!       Дуэль взглядов прерывается. Тори и Кас смотрят на подлетевшую к кушетке Мэл.       – Тори! Что с тобой?       – Мэл...       – Что случилось?!       – Мэл, я...       – Что у тебя с плечом?!       – Мелисса! Не ори. И так в башке звон.       – Это еще что такое?! – медсестра недовольно смотрит на толпу, заполнившую ее кабинет. – Почему вас тут так много? Я сказала, что ей нельзя волноваться.       Судя по всему, нервное напряжение отпустило Розалию, потому что она хихикает:       – Тори, ты беременна?       Кастиэль криво улыбается, любуясь пунцовыми щеками Тори, которую смущение заставляет не опускать глаза в пол, а наоборот, задирать подбородок к потолку.       – Да пошли вы все в задницу! Озабоченные!       – Озабоченные? Неужели я не первая? – снова хихиканье блондинки.       – Розалия, – медсестра внимательно смотрит на Розу, – тебе опять нужны бинты и антисептик?       – Что? А, нет, спасибо. Мне не нужно. Я все это просила у вас для нее, – Роза кивает на Тори. Медсестра удивленно смотрит на Тори:       – Ты самый частый мой пациент. Трижды за два месяца.       Тори вскакивает, игнорируя головокружение, и смотрит на медсестру:       – Я хочу домой.       – Иди, если тебя кто-нибудь проводит. Не волнуйся и хорошо кушай.       – Мэл, пошли домой.       Сестра с сомнением кивает.       – М-м. Пошли, конечно. Но... ээ... ты пойдешь в этом? Прикрываясь наволочкой? – Мэл касается рукой уголка тряпки, которую Тори удерживает на груди. Кас хмыкает:        – Почему нет? Ей идет.       Роза снова хихикает. А Тори чувствует, что терпение на исходе. Поворачивается и бьет Кастиэля кулаком в плечо, оскалив зубы.       – Заткнись. И проваливай отсюда.       – Тише, детка. Тебе же нельзя волноваться.       – ДА ЗАТКНЕШЬСЯ ТЫ СЕГОДНЯ ИЛИ НЕТ? Черт, – Тори прикладывает руку к голове, в которой ее собственный крик сейчас раздается слишком громким эхом. – Мэл. Пошли. У меня нет с собой одежды. Так дойду.       – Ну я не знаю. Ты уверена?       – Мэл!       – Все-все, не шуми. Как скажешь. Пошли.       Тори откидывает волосы назад, чтобы прикрыть ими спину, на которой из одежды – только застежка лифчика.       Плевать. Просто дайте мне уйти.       Они все вместе выходят из медпункта, и Тори понимает, насколько она нелепо выглядит, стоя в школьном коридоре и прикрываясь белой... чем? наволочкой? Ну хоть так. Для себя она решила, что мокрую футболку ни за что не наденет, тем более что плечо до сих пор неприятно жжет. Знакомый голос привлекает внимание ребят:       – Тори, как ты себя чувствуешь?       – Натаниэль? Ты-то что тут делаешь? – Нат открывает рот для ответа, но Тори уже передумала. – Если ты скажешь хоть одно слово на тему «проведать больного», я придушу тебя.       – Тори! – Мэл недовольно пихает сестру в здоровое плечо.       – Что?       – Прекрати быть такой злюкой.       – Злюкой? Я? Да я ангел во плоти. Эй, староста, рот закрой, а то выглядишь как идиот. Мэл, я пошла, ты как хочешь.       – Нет, стойте.       – Роза, не беси меня.       – Да подожди ты, психованная, я могу тебе одежду дать.       – Только не говори, что...       – Нет, раздеваться я не буду. Но у меня есть несколько вещей, которые остались от школьного спектакля в том году. Пошли.       – Не хочу. Я так дойду.       – Прикрываясь наволочкой? Знаешь, если ты в таком виде нравишься Кастиэлю, это не значит, что директриса оценит твой стиль.       – Я... Что? Что за...       – Замолчи. Так, Мэл, веди ее. Я устала с ней воевать.