Посмотри на меня

      Тори будит звук открывшейся двери. На улице еще светло. В палату заходит доктор. А Каса нет. Сбежал? Испугался ее поведения? Да ну, бред какой-то. А доктор Моруа снова устраивает ей допрос по самочувствию. Тори отвечает, что все хорошо. И на это тот раз это правда. Единственное – режет глаза, когда врач проверяет их своим противным фонариком.       – Себе не пробовали посветить?       – Я все лучше понимаю, почему перепутал вас с вашей сестрой.       – Вы на меня сердитесь?       – Нет. Уже нет.       Когда осмотр заканчивается, Тори подходит к окну. Смеркается, на улице снегопад и сильный ветер. А около больницы стоят две фигуры. Тори ежится. Темные волосы девушки мечутся на ветру, она явно мерзнет, а парень обнимает ее за талию и вжимает в себя, будто защищая от стихии. Тори улыбается, когда узнает знакомых. Ну что ж, переходите в школу Свит Аморис и встретьте свою любовь.       Когда мокрая и растрепанная Бэлла заходит в палату, Тори поднимает брови.       – А Лизандр где?       – Ты сквозь стены видишь? – ворчит сестра. Но губы изгибаются в улыбке.– Он внизу. Я попросила кофе мне взять. Холод на улице страшный. Как ты любишь. А Кастиэль где? Я думала, он не отойдет от тебя.       – Нет, такой холод не люблю. Не знаю, он ушел куда-то.       Тори машет рукой в сторону двери. Она волнуется, что он просто так ушел, да еще и когда она спала. Бэлла вдруг щурит глаза.       – Что это?– она касается кулона на шее Тори.       – Подарок.       – Кастиэль?       – Да.       – Ключ? Это даже символично. Помнишь, ты в детстве все время ключи собирала?       – Помню. Но он этого не знает,– Тори тепло улыбается. Она действительно собирала ключи. Они ее всегда необъяснимо притягивали. В палату заходит Лизандр, тянет Бэлле кофе и целует в щеку. Девушка расцветает. Второй стакан Лизандр отдает Тори. Она забирает его и ухмыляется:       – Только без поцелуев.       – Виктория,– Лиз тоже улыбается,– я понимаю, почему вы с Кастиэлем так спелись.       И тут как в пьесе. В палату входит никто иной, как...       – Кас!– Тори сдерживает порыв броситься к нему.       – Привет, детка. Давно проснулась?       – Ты ушёл, я и проснулась.       – Не надо такого лица. Я по делу уходил.       – У тебя есть дела важнее меня?– Тори кривит обиженную мордочку, которая тут же сменяется узнаванием и почти вожделением. – Что это за запах?       – Это как раз то дело. Привет, ребята.       Кас ставит на тумбочку бумажный пакет. Тори тут же хватает его.       – Кас! Ты просто чудо!       Через минуту девушка уже с аппетитом уплетает бургер и картошку фри. Что еще нужно для счастья? Бэлла тырит у нее картошку, а ребята обсуждают новую песню. А потом Тори теряет нить их разговора, потому что у Бэллы во всех местах свербят вопросы о прошлом Тори, когда они были в разлуке. Через минут двадцать Тори упоминает о том, о чем сразу жалеет. Бэлла хмурится:       – Что ты говоришь? Почему?       – Просто послушай меня. Одна по темноте не ходи,– Тори старается говорить непринужденно. Но Бэлла похожа на лису, почуявшую добычу.       – Вик, что ты скрываешь?       – Ничего.       Война взглядов с позором проиграна Викторией, которая недовольно поджимает губы.       – Тут вечерами опасно. Типы всякие бродят. Поэтому не задавай вопросов и просто молча послушай моего совета!       – Типы? Ты... Тебя... Вик?!       – Нет. Почти, но нет.       Тори закрывает глаза, делая глубокие вдохи. Так с тошнотой бороться легче. Шокированная Бэлла прижимается к Тори, потерявшей остатки аппетита, и они сидят так несколько минут.       – Бэл, ты сможешь вытащить меня отсюда? Я уже не могу тут лежать.       – Можешь. И будешь, пока тебя не выпишут. Кстати, я чего приехала. Надо поговорить. Где Лисса?       – Не знаю. С Натом умотала. Позвони ей.       По телефону Мэл говорит, что скоро приедет, поэтому ребята коротают время вчетвером. Тори с радостью осознает, что с ними очень интересно и весело. Мысли омрачаются тем, что Мэл, скорее всего, приедет с Натом. А они не очень хорошо ладят с Касом. А Кас тем временем пытает сестер:       – Изабэлла, она не хочет, ты объясни.       – Бэлла, не смей, – угрожает Тори. Она сидит спиной к Касу, поэтому он собственнически обвивает ее за живот и прижимает к себе.       – Помолчи, детка. Иза, давай.       – Ну, понеслась,– Бэлла смеется,– нам было двенадцать. И нас двоих оставили после урока за хулиганство...       – За какое? – уточняет Лиз.       – Да там... неважно. – Бэлла смущенно улыбается, и тут уже Тори зловеще щурится.       – Ага, не хочешь говорить? Ты давай-давай. Все рассказывай. А то меня топить ты всегда готова. Оставили нас тогда из-за нее. Малолетняя извращенка.       – Что?– Лизандр таращит глаза, а Тори показывает Бэлле язык. Так то!       – Да ну там ерунда,– Бэлла прячет лицо, а Тори откровенно упивается таким редким для Бэллы смущением.– К тому же ты, Вик, тоже в этом участвовала,– Бэлла смотрит в хитрое лицо Тори. Да подумаешь, игра в карты на раздевание с двумя одноклассниками. Велик грех. Смотреть то не на что было. – В общем, нам велели убраться в классе. А мы случайно разбили окно.       – Соскочила с ответа,– одобрительно хмыкает Кас.– Помимо дебошей, вы еще и извращениями занимались? Лизандр, ты понимаешь, с кем мы связались?       Парни дружно смеются, а девочки недовольно переглядываются. Тори фыркает, ткнув Каса в живот.       – Не нравится что-то, никто тебя не держит.       – Что ты. Мне все очень нравится,– Кас утыкается в ухо девушки и шепчет, чтобы слышала только она:– Особенно, когда ты сверху. – Дыхание Тори перехватывает, и девушка елозит от волны возбуждения, чем зарабатывает недовольный тычок в спину. – Угомонись, – угрожающе шепчет Кас.       – Эй!– Бэлла недовольно на них смотрит.– Что вы там секретничаете? Вик, если ты что-то еще рассказала, я тебе отомщу.       – Я молчала. Я кушать хочу.       – Ты же ела только что!       – Я еще хочу.       – Обжора.       – Я до этого толком не ела несколько дней! Не обзывайся.       – Тори, – зовет Кас,– в буфете бутеры всякие есть. Хочешь?       – Хочу. Только я сама схожу. А то надоело тут сидеть уже.       Кас заставляет ее накинуть на себя его кофту, в которой Тори с удовольствием утопает.       В буфете почти никого нет, поэтому Тори выбирает местечко у окна и любуется медленно падающими мелкими снежинками. Ветер уже утих. А она сама всего пару месяцев назад была как эти снежинки. Одиноко кружилась, пока не падала. Потом медленно таяла. И все сначала. Что изменилось?       Да все.       Она изменилась. И весь мир вокруг следом за ней. Она влюблена. Сильно и взаимно. Хотя никогда не хотела отношений. Единственное чувство, которое она себе позволяла – скорбь по сестре. Которую они потеряли и сейчас снова обрели.       Никогда не было друзей. А теперь их много. Откуда? Один Бог знает. Все те, кто пришел к ней день назад. Кто они, как не друзья? Сложно поверить, но они действительно волнуются за нее. Только вот этот Дантэ...       Тори хмурится.       Эмили.       Опять забыла про нее. В третий раз уже? Хороша помощница. Обещала ведь! Недовольная собой, Тори быстро доедает бутерброд и бежит наверх.       И, какая удача, в палате она встречает Мэл и Ната. Сестра сразу бросается ее обнимать. Тори вопросительно смотрит на старосту.       – У тебя есть телефон Эмили?       – Нет.       – А Миры?       – Нет.       – А кого из их класса есть?       – Жанны, Леона, Кри..       – Стоять! Леон. Набери его.       – Зачем?       – Чтоб ты спросил.       Нат послушно набирает номер, кидая на Тори удивленные взгляды. Она забирает у него трубку и выходит из палаты. Отвечают почти сразу.       – Алло?       – Леон, привет.       Молчание. А потом недовольный голос:       – Кто это?       – Тори.       – Кто?       – Виктория. Вы с Дантэ меня уронили.       – А-а. Это ты, которая на ногах прямо стоять не может? Помню-помню.       – Закрой рот, пожалуйста, – последнее слово Тори выдавливает из себя почти через силу, – мне нужна твоя помощь.       Из палаты выходит Кас и прислоняется к стене, в открытую слушая Тори. Она улыбается ему, а в трубке журчит далекий от счастливого голос:       – Какая?       – Мне нужен телефон Эмили или Миры.       – А что мне за это будет?       – Не будь сволочью. Помоги бескорыстно.       Молчание в трубке длится недолго.       – Ладно. Телефон Миры есть. Только чтобы ты быстрей отстала от меня.       – Супер! Записываю.       Тори поняла, что писать ей нечем, поэтому сует руку в карман джинс Каса и достает его телефон, быстро записывает туда номер.       – Спасибо! Пока.       Тори сбрасывает звонок и тут же набирает другой номер.       – Детка, что происходит?       – Мне надо поговорить с Эмили, я ей обещала...       – Алло? – раздается в трубке.       – Мира! Привет.       – Э-э. Тори? Это ты?       – Да. Мне нужен телефон Эмили. Можешь дать?       – Д-да, конечно, – Мира запинается. Неожиданный звонок, он такой. – Записывай.       – Записала! Спасибо большое.       Тори снова сбрасывает и набирает. Кас обнимает Тори за живот, и она в ответ с улыбкой запрокидывает голову ему на плечо. Гудки в трубке длятся бесконечно. Тори звонит трижды. В итоге пишет сообщение с телефона Каса "Эмили, это Тори. Позвони, нам надо поговорить. По поводу истории."       – Деловая какая,– Кас ласково прикусывает Тори за ухо, она блаженно вздыхает.       По всему телу бегут мурашки. Тори с тихим стоном-выдохом выгибается в пояснице, ее попа плотно прижимается к Касу. Девушка в восторге смеется, когда он рычит:       – Не начинай опять.       – Страшно?– она оборачивается и с хитрой улыбкой кладет ладони ему на грудь.       – Только если за тебя,– Кас прижимает Тори сильнее к себе, и она чувствует твердеющий член.       – О!       – Не провоцируй меня, детка,– Кас чмокает ее в нос, и ребята заходят в палату. Недовольная Бэлла мечет молнии.       – Я же сказала, что поговорить надо! Куда вы упёрлись? Куда ты ее утащил?– обвиняющий перст указывает на Каса.       – Бэлла, тихо. Я тут, – вмешивается Тори, но Бэлла замолкает, только когда Лизандр обнимает ее за талию. Мэл всхлипывает от умиления, но молчит. Но ведь есть еще и Тори.       – Лиз, не отходи от нее. Ты в разы уменьшаешь ее общественную опасность, –хихикает она.       – Да кто бы говорил!– снова вспыхивает Бэлла. Тори успокаивающе поднимает руки. Раз Бэлла так психует, значит, у нее что-то серьезное.       – Ладно. Прости. Говори, мы слушаем.       Лиз и Нат одновременно спрашивают:       – Нам выйти?       Девочки переглядываются, и Тори кивает Лизандру. Все трое молча покидают палату.       – Бэл? Что у тебя случилось?       – Пока ничего. Но сейчас случится... – она с несчастным видом заламывает руки.       – Ну говори же! – теряет терпение Тори.       Бэлла молчит. Мэл сидит спокойно, а Тори уже психует, хотя ей стоит всех внутренних сил держать рот на замке столько времени, чтобы дать Бэлле собраться с мыслями. Наконец, Бэлла выпаливает:       – Завтра приедут Эмма и Грэг.       Тори недоуменно поднимает брови.       – Твои приемные? Куда приедут?       – Сюда.       Секунда.       Две.       Бэлла испугано прячется за Мэл ровно в тот момент, когда Тори вскакивает с постели, в ярости сжимая кулаки.       – Вик, не психуй... – пищит Бэлла, цепляясь за плечи Мэл.       – Изабэлла! Чтоб тебя! – рычит Тори и отчаянным жестом запускает руки в волосы.       – Тори... – несмело вмешивается Мэл.       – Тихо, Мэл! Бэлла! Какого черта?       – Я просто сказала, что ты в больницу попала... – пытается объяснить та, жалобно морща брови.       – Дальше что?! Какого лешего они тут забыли? – Тори понимает, что злость захлестывает с головой. Но помимо нее есть что-то еще. Страх пускает трещину по стеклянной поверхности сжавшегося сердца.       – Они хотят вас видеть. Сразу захотели, как только я рассказала о вас.       – Это было ошибкой, неужели ты не понимаешь? Нельзя было им ничего о нас говорить!       – Прошу тебя, Тори, пойми, они же беспокоятся.       – Хватит нести эту чушь,– Тори уже не кричит, но голос подрагивает от гнева. И Бэлла впервые пугается ярости сестры.       – Вик, это не чушь...       – Они не могут беспокоиться! Я не имею к ним никакого отношения.       – Но они же... вы же мне не чужие люди! Вик, просто познакомьтесь. Они не враги нам! – умоляет Бэлла.       – Тебе. А не нам. Мне они – никто.       – Но... А я? Я же сестра. А они мои родители в какой-то степени.       – Бэл! Ты слышишь себя? Твои!       – Но они могут полюбить вас! Так же, как меня.       – Нет! Нас уже бросили один раз! Мне хватило по гроб жизни, – в голос прорывается тоска, Тори жмурится. В носу колет слезами старой обиды.       – Вик... ты.. Ты помнишь нашу маму? Папу? Что ты помнишь о них? – голос Бэллы уже на грани слез.       – У меня их не было. Их обоих я вычеркнула из своей жизни так же, как они вычеркнули нас,– голос Тори становится громче, как раскат грома перед наступающей бурей.       – Значит, ты помнишь боль. Но тут такого не будет. Не с моими родителями. Не сравнивай всех с нашими кровными родителями! Все люди – разные.       – Люди разные. А мы не меняемся. Один раз мы не угодили, не угодим и второй. И третий. – Тори обессиленно опускается на кровать. Внутри вдруг становится пусто, хочется заскулить. Бэлла несмело садится напротив Тори и берет ее руки в свои, заставляя посмотреть в свои полные слез глаза.       – Вик, не говори так. Не говори. Это не правда. Мы не «не угодили»!       – А как это называется? Разочаровали? Не устроили?       Тяжелую тишину нарушает тихий голос Мэл:       – Мы были не нужны,– Мэл кладет руку на сцепленные ладони сестер. – Детей рожают не для чего-то. Их рожают, потому что хотят. И любят их просто так. А нам просто не повезло. Мы были нежеланными.       – Почему?– шепот Тори полон боли.– Почему так получилось? Что мы сделали не так?       – Вик, мы не виноваты. Мы были просто детьми. Такими же, как все,– шепот Бэллы дрожит.       – От всех не отказываются.       – Но от многих. Если помнишь, в приюте мы были не одни.       Мэл говорит:       – Из всех, кого мы там знали, родители отказались только от одной девочки. У остальных родители погибли. Вы помните, сколько детей? И у всех нет родителей. Сироты. Как и мы. Потому что жизнь так повернулась.       – Жизнь! – вспыхивает Тори, пытаясь вырвать руки из ладоней Бэллы, но та намертво цепляется и не даёт уйти. – Жизнь, Мэл! А не сами родители, которым надоело нянчиться с детьми! А нас просто выкинули! Потому что мы.. не знаю! Нас просто вышвырнули вон! Как старый диван!       – Тори, а ты никогда не думала, что у них были веские причины так поступить? – с глубокомысленным видом спрашивает Мэл.       Тут Тори буксует. Она молча вылупляется на Мэл, которая единственная из троих ведет себя спокойно. Бэлла нервно прочищает горло.       – Лис, вполне возможно, что ты права, но мы этого не узнаем. И зачем это ворошить? Это прошлое. Я даже не знаю, где они сейчас. Живы ли они вообще. Вик, прости, но я говорю правду про моих приемных. С тех пор, как я все вспомнила, я психую иногда, я не идеальный ребенок. Но они понимают меня. И принимают. Принимают все во мне полностью. Любят меня и очень добры, хоть и строги иногда. Я к ним привязана несмотря на то, что мы не родные. Они хорошие люди. Поверь мне,– Бэлла говорит тихо, жалобно,– позволь им хотя бы увидеть вас.       Тори молча ложится на спину и закрывает лицо руками. В голове все вертится. И единственное, что она понимает, это что она снова боится. Голоса сестер отходят на задний план, а собственную голову заполняет серый дым. Недоверие. Такое привычное и одновременно чужое. Она уже избавилась от него. Но оно от нее, очевидно, нет.       Бэлла переживает и правда хочет этой встречи. Во сколько эти люди ее удочерили? В четырнадцать? Три с половиной года она их знает, а они ее приняли в свою семью. Неплохо показатель? Да. Для одной. Но их теперь трое. Хотя... Тори, соображай. Никто не зовет тебя идти в их семью. Просто познакомиться. Если они не представляют опасности, стоит ли так защищаться? Но кто знает, что это так? Бэлла? Она – сестра. Я доверяю ей. Как самой себе? О нет, гораздо больше. А она доверяет им. Решение принято? Очевидно, да. Да только как потом не пожалеть о нем?       Тори открывает глаза и внимательно смотрит на Бэллу, которая сразу же замолкает на полуслове.       – Бэл, я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.       Бэлла кивает и окончательно тонет с слезах и в нежных объятиях Мелиссы.       На утро воскресенья Тори чувствует себя разбитой. Всю ночь на нее из воспоминаний и снов смотрели те, кого она называла своими родителями. Смотрели так же, как тогда. Недовольно. Холодно. И чувствуешь себя жалкой. Хотя этих людей в ее жизни нет уже семь лет, сегодня они не дали девушке поспать. Сейчас слишком рано, больница закрыта для посещений, но Тори не отказалась бы от компании. Сейчас от одиночества она безнадежно идет на дно и не может вытащить себя из толщи прошлого без опоры снаружи.       И Тори первый раз ждет, когда к ней кто-нибудь придет.