Посмотри на меня

      – Роза! Алекси!        – Привет, подружка! – Роза внимательно оглядывает Тори и довольно улыбается. – Выглядишь лучше. Хотя остались синяки под глазами.        – Но ты все равно самая красивая, – Алекси целует ее в щеку. Тори не в силах сдержать кривой улыбки.        – По-моему, вы оба издеваетесь надо мной.        – Нет. Серьезно. Но ты ночью спала вообще? – спрашивает Роза.        – Ээ... нет.       Алекси расплывается в неприлично широкой улыбке.        – Что, любовь покоя не дает?        – Что? При чем тут... – Тори чувствует, что пунцовеет. – Алекси! Дурак. Это тут ни при чем. Ой, а вы знаете, мне сказали, что выпишут меня через пару дней.        – Замечательно, – Алекси кивает, – но ты отвлеклась. Что случилось?        – Да там... бред какой то... – отмахивается Тори, но выжидающие взгляды друзей не дают ей места для маневра отступления. – Я нервничаю. Сегодня приедут родители Бэллы.       Роза и Алекси многозначительно переглядываются, одновременно берут Тори за руки и начинают наперебой трещать:        – Вики, все будет хорошо. Не волнуйся...        – Они наверняка хорошие люди. И бояться нечего...        – К тому же, может, вы даже поладите...        – Это вряд ли Алекси, учитывая ее характер... – с сомнением морщится Роза.        – Эй! Я вообще то тут! – возмущается Тори.        – А еще они может тебе вкусняшки привезут! – воодушевляется Алекси.        – Да! Родители всегда так делают.        – Эй, они не мои родители, – напоминает Тори.        – А я не говорил, что они твои. Но твоя сестра тебе не чужой человек. И эти люди имеют к тебе отношение. Хочешь ты того или нет.        – Он прав. Но ты не парься, – видя напряженную Тори, Роза встряхивает головой, – будь что будет. А пока давай расскажем тебе про новости в школе. Там творится какое-то безумие перед Новым годом. Все сходят с ума с этим днем открытых дверей...       Тори многострадально стонет.        – Мать его... Забыла совсем. А что там такое?        – Мы готовим театральную постановку, – с апломбом объявляет Роза, как будто представляет миру свое новое изобретение или коллекцию одежды.        – И все? Постановку?        – А что еще? – Алекси недовольно закатывает. глаза, не скрывая раздражения. – По-моему, даже это перебор.        – А что ставите?        – Лучше тебе не знать.        – Все настолько плохо?        – Собаку на сене.        – Что? – Тори аж подскакивает.        – Да уж, – тянет Роза. – Мы все не в восторге.        – Почему? – Тори изумленно вылупляется на нее. – Это же великолепие произведение! Любовь от ревности! Любовь, которую осуществила сама жизнь! Герои готовы были отказался друг от друга, но трагедии не случилось! – это одно из ее любимых произведений. В кураже Тори вскакивает с кровати и представляет себя Дианой:        – "Сильней любви в природе нет начала!       Но честь моя – верховный мой закон.       Я чту мой сан, и не допустит он,       Чтоб я подобным мыслям отвечала...       Но зависть остается в глубине.       Чужим добром нетрудно соблазниться,       А тут оно заманчиво вдвойне.»       Тори томно прижимает руки к груди, глядя в окно. Какая же прекрасная история, перед глазами всплывает образ графини Дианы Де Бельфлёр. Тори отвлекает задумчивый голос Розы.        – Алекс, а ведь у нее неплохо получается.        – Вики! Тебе надо было в прослушивании участвовать! – подхватывает Алекс. На восхищение Алекси Тори болезненно морщится.        – Ага, бегу и падаю. А кто Диану играет?        – Амбэр.        – Ну и как она?        – Ужасно. Хотя это лучшее, что есть в двух старших классах. Остальные либо сцены боятся, либо еще чего. По крайне мере для главной роли, – лицо Алекси во время этих слов становится похоже на сморщившийся абрикос.        – А Теодоро? Кто его играет? И вообще, произведение то длинное. Его пол дня играть.        – Мы сократили. А главного героя пока нет. Учителя определиться не могут. Думают между Кентином, Натаниэлем, и тем синеволосым. Дантэ, кажется? У него лучше всего получается, на мой взгляд, хотя синие волосы вообще не в тему.       Тори заливается искренним смехом.        – Вот так набор. А Кас чего не подошел? Красные волосы тоже не в кассу?        – Он не пробовался, – Роза пожимает плечами.        – Амбэр наверное, расстроена, – Тори злорадно скалится.       Вскоре приходит Кастиэль, и не подколоть его – выше ее сил.        – Я уверена, у тебя неплохо бы получилось. Да и Амбэр была бы рада.        – Детка, заканчивай. Не то соглашусь.        – Согласись, – Тори хитро улыбается. Ей нравится испытывать его терпение. Но она не учла, что именно этим качеством он не отличался. И успевает только ойкнуть, когда он валит ее, пригвоздив ее плечи к кровати сильными руками.        – Ты довыделываешься.        – Я тебя не боюсь, – храбро пищит Тори.        – Так, – Роза улыбается и встаёт, – мы явно тут лишние. Тори, скоро увидимся.        – Пусти! – Тори пихает Каса в грудь. Никакого эффекта. – Пусти, говорю! Дай попрощаться с людьми!        – Не отвлекайтесь. До встречи, Вики, – улыбается Алекси, и они уходят. Тори сердито хмурится.        – Какого черта ты делаешь? Так же нельзя!        – Можно, – лицо Каса сейчас напоминает мордашку довольно кота. – Я могу делать то, что хочу.        – Да иди ты! – Тори снова толкает его. – Что за предъявы? Я тебе не принадлежу!        – Ты уверена? – Кас наклоняется к съежившейся девушке, мягко прикусывает ее за ухо.        – Д-дда.        – Ты же понимаешь, – от его грудного голоса около ее уха Тори непроизвольно выибает спину, – что я могу легко переубедить тебя.       В голове все путается. Теперь ее руки прижаты к кровати не за плечи, а за запястья. А на шее расходится согревающими волнами его дыхание. И от него начинает тлеть все тело.        – Да... Не. Нет...       Тори становится трудно дышать, когда он раздвигает ее ноги своим коленом.       Такая податливая. Такая моя.        – Моя... – его слова в ее губы.       Когда его рука без предупреждения касается ее между ног сквозь белье, стройная спина выгибается, выставляя вперёд грудь. Сильно и резко. Почти до хруста. А его самообладание трещит от ее хриплого стона-выдоха. Он повторяется. И еще раз, громче, развратней, с каждым новым движением его руки. Глаза закрываются. Она сама не замечает, как начинает подмахивать бедрами навстречу его руке.       Что ему надо? Что он там говорит? В голову не приходит ничего. Только его рука между ног.       Рука, которая вдруг исчезла. Тори хнычет, распахивает глаза и попадает в плен огромных зрачков.        – Детка, полегче.        – Что за... почему ты... Остановился?       Тори садится вслед за Касом, растерянно глядя с его рук на лицо и комкая горячими пальцами край футболки. Он нежно гладит ее по щеке.        – Будешь знать, как провоцировать меня.       Он накрывает ее голые ноги одеялом, и она приходит в себя ровно настолько, чтобы недовольно зашипеть.        – Ты нашел не лучший способ наказывать меня.       Его ответ она так и не слышит – кто-то открывает дверь. Как вовремя. Минутой раньше, и была бы катастрофа. Увидев неожиданного визитера, Тори удивленно распахивает глаза.        – Эмили?        – Привет, – голос Эмили настолько тихий, что слово скорей угадывается по движению губ. Девушка пугливо смотрит на Каса, и он вскидывает брови.        – Эмили? Это ты мне звонила?        – Что? – Тори поднимает одну бровь. – Почему ты не сказал?        – Я собирался. Но отвлекся на воспитательный момент.       Тори фыркает в его сторону и улыбается Эмили максимально приветливо.        – Проходи сюда. Ты же по поводу истории пришла?       Утвердительный кивок. Тори в предвкушении трет ладони. Что не говори, а за полторы недели ничегонеделания учеба приобретает некоторую привлекательность.       Тори ныряет в историю с головой. Эмили оказывается очень сообразительной, и Тори искренне недоумевает, почему она не смогла разобраться с темой самостоятельно. Кастиэль тоже участвует, хотя Эмили немного его смущается и, стоит ему открыть рот, она тут же закрывала свой. Через минут сорок доклад готов, а Эмили благодарно смотрит на Тори.        – Расскажешь, как сдашь. Чтоб меньше пятерки не получала, поняла меня?       Эмили со смехом кивает, привычным движением откидывая с глаз зелёную челку. Тори не сводит с нее удивленных глаз.       Она умеет смеяться? Никогда бы не подумала.        – Тори, спасибо. Я обречена на успех с таким материалом.        – Материал самый обычный. В любом учебнике это есть.        – Ты устала, наверное. Я пойду, ладно? Ты извини, что я так пришла... И спасибо тебе большое.       Тори с улыбкой кивает, проводив девушку взглядом. Эмили вдруг оборачивается.        – Забыла сказать. Тебе привет передавали. Мира, Дантэ, – она кидает нервный взгяд в сторону Кастиэля, – и Леон.        – Леон? – Тори даже икает от неожиданности. – Ты шутишь, должно быть.        – Вовсе нет. Я серьезно. Пока. Спасибо тебе.       Она уходит. Кас берет Тори за руку. Его серьезное лицо выметает из головы Тори все мысли о Леоне.        – Что?        – Когда они приедут?       Становится холодно. Она судорожно сжимает руку.        – Не знаю. Надеюсь, что никогда.        – Не говори так.        – Я не в том смысле. Я просто... Чтоб не ко мне... понимаешь? Я не знаю. Это слишком. Не понимаю... Я не понимаю, что надо от меня? Что им надо?       – Тшш, – он крепко прижимает к себе бормочащую какую-то несуразицу девушку. Она боится, а он всем сердцем хочет ее защитить. – Тори, посмотри на меня. Я не уйду отсюда. Пока ты не скажешь мне уйти, поняла? – она медленно кивает, как под гипнозом. – Хорошая моя, я с тобой.       Она прижимается своим лбом к его щеке и закрывает глаза. Фиг знает, как он это делает, но ей становится спокойнее. Однако, когда она слышит открывшуюся дверь, сердце делает кульбит где-то в горле. Но нет. Это не они.       Мэл. Это сестра. Все хорошо.        – Ну как ты? – она подходит к Тори и мимолетно гладит ее щеку. Такое родное движение. Такое теплое. Но сил ответить нет, поэтому девушка просто неопределенно качает головой. Слово берет Кас, который понимает состояние любимой и её нежелание сейчас вобще разговаривать.        – Мэл, нашего пай мальчика не будет?        – Нет, если ты про Натаниэля. Он занят в школе.        – В выходной? – фыркает Кас.        – Да.       Мэл спокойно садится рядом с Тори и берет ее за руку. Тори болезненно бледна, а её поднятые на сестру глаза выглядят какими-то безжизненными.        – Когда они будут тут, знаешь?        – Думаю, что скоро.       В животе закручивается что-то холодное, а ребра при каждом вдохе будто колют девушку изнутри острыми сосульками. Тори вдруг вскакивает с кровати и принимается метаться по палате. В голове при миллионе вертящихся вопросов стоит пугающая пустота. Хочется завернуться в одеяло и не вылазить неделю. Ожидание – худшее наказание.       Дверь открывается, сердце беспокойно колет. Тори замирает. Оборачивается. Выругивается.        – Здравствуй, Тори!        – Армин, какого х...       Слова застревают в горле. В открытую дверь заходит Бэлла, и Тори испуганно отшагивает назад.        – Вик, Лисса, привет! – Бэлла изо всех сил старается придать лицу и тону беззаботность, но получается плохо – она слишком напряжена. Как и Тори, в животе которой что-то болезненго ухает вниз. Чертовски неприятно.        – Бэл? – имя сестры приходится вытаскивать из горла почти щипцами.        – Тори, что с тобой? Я не вовремя? – Армин ничего не понимает, и это его беспокоит. Бледная как смерть Тори, притихшая Мэл, напуганная Бэлла.        – Армин, – Тори улыбается. Получился жалкий оскал. – Ты не мог бы уйти?       Звучит не очень? Но не до того. Живот болит сильнее. К удивленном Армину подходит Мэл с приветливой улыбкой.        – Она рада видеть тебя, просто чувствует себя не очень хорошо. Ты приходи завтра. Или через пару дней увидитесь в школе. Ладно?       Армин кивает и выходит. Ему неприятно, но Тори едва ли замечает это за стеной своего льда. И его куски она чувствует в горле, когда в палату входят двое людей и замирают около двери, смотря на Тори и Мэл. Туда-сюда. Женщина с песочного цвета волосами и карими глазами. У мужчины глаза более светлого цвета, будто с примесью золота, а волосы черные. На это у Тори уходит секунда. Одна. Так мало, чтобы принять ситуацию или хотя бы попытаться проанализировать её.       А потом женщина кидается к Тори и порывисто обнимает . Тори не вырывается только потому что никак не ожидала этого. И становится еще страшнее. А женщина уже отпустила ее и теперь бежит к Мэл. Тори становится нечем дышать. Что это только что было?! А женщина отпускает Мэл и теперь смотрит туда-сюда на Тори и Мэл.        – Девочки! Простите меня, я, наверное, не должна была, – торопливо выдыхает женщина, сцепляя руки перед собой. – Это слишком... Неподобающе. Мы не знакомы. Я просто... Я волнуюсь очень...       Да, она переживает, это заметно. И Тори до сих пор не пришла в себя. Как будто по башке дубиной огрели. Раза три. Бэлла с улыбкой подходит к женщине.        – Успокойся. Все хорошо. Это вот Виктория, а это – Мелисса. Девочки, познакомьтесь. Это Эмма. А это Грэг. Мои родители.       Эмма лучезарно улыбается, пряча нервозность, а Грэг дарит девушкам более скромную улыбку, однако поднимает брови и говорит какую-то чушь, глядя на Бэллу:        – Ариами, вы втроем совсем одинаковые.       Что за нафиг?!       Красная тряпка. И без этого бывшая на взводе Тори сжимает кулаки и рычит.        – Это не ее имя.        – Верно, – тут же соглашается женщина. Лицо все такое же располагающее. Грубость девушки ее, видимо, совсем не задела. – Для вас она Изабэлла, мы знаем. Но так уж получилось, что с этим именем мы взяли ее из приюта, и привыкли так называть ее.        – Это совсем не страшно, – Мэл подходит к Эмме и тепло улыбается, – вы же ее родители. И называете, как хотите. Главное, чтобы Иза была не против.       Женщина растрогано всхлипывает и опять прижимает к себе Мэл, не выказывающую абсолютно никакого протеста.        – Ты моя хорошая!       Тори широко распахнутыми глазами смотрит, как Мэл обнимается с этой женщиной. Что за...        – Виктория!       Она испуганно вздрагивает. Эмма протягивает ей пакет. Эта женщина будто заполняет собой все больше пространства. Душит своей приветливой улыбкой.        – Это тебе. Там всякие мелочи, сладости. Чтобы ты поправилась скорее.        – Не стоило, – Тори холодно хмурится, сердце грызет противная крыса недоверия. – Меня скоро выпишут.        – И все же, возьми пожалуйста. От чистого сердца.       Девушка даже не думает брать пакет, чем заметно расстраивает Эмму. Бэлла встает рядом с Тори, умоляюще глядя ей в глаза. Тори зло смотрит на сестру, но пакет послушно забирает. Нечестная игра на чувствах. Эмма опять улыбается.        – Ну вот и славно! Кушай на здоровье! У тебя же сотрясение было? Там орехи, тебе это сейчас полезно. И шоколад. Ариами сказала что ты его любишь.        – Изабэлла, – шипит Тори.       Эмма поворачивается к постели и смотрит на Каса, который стоит и напряженно смотрит на происходящее, никак не вмешиваясь и чутко следя за своей девушкой.        – Простите, нас не представили друг другу, – говорит Эмма.       Бэлла встает рядом с Касом.        – Мам, это Кастиэль, парень Вик.       Кастиэль что-то вежливое говорит? Тори ничего не слышит. Только...       Мам...       Мама...       Она это сказала?       Тори кажется, что она ослышалась. Она называет ее мамой?       Кулаки сжимаются и тут же разжимаются. Да. Она ее мама. Она ее любит. Как еще назвать такого человека, как не мамой?       А эта женщина тем временем щебечет какую то чушь, как она рада познакомиться с ними, какие они все красавицы и красавцы, и вообще как прекрасен этот мир. В разговоре участвуют почти все. Почти.       Тори безмолвно стоит у окна. Кас встает рядом и приобнимает ее за талию, молча поддерживая. А Тори присматривается. К жестам, улыбкам, лицам, словам. Ко всему. Эти двое кажутся искренними. Грэг немногословен, хотя пару раз даже забавно пошутил. И у него приятный голос. Бэлла рассказывает о ни к чему не обязывающих вещах из своей жизни, Мэл – из своей, иногда вскользь упоминая и Тори.       Так проходит около получаса. Потом Эмма осторожно, чуть ли не с опаской подходит к Тори. Улыбка исчезла, лицо теперь грустное. И это почему то немного ослабляет пружину в груди Тори, но виду она не подает.        – Виктория, – Эмма печально смотрит ей в глаза. – Я понимаю, ты не доверяешь нам. Оно и понятно, я бы тоже не доверяла, поверь. Пришли какие-то люди, лезут к тебе, хотят чего-то. Познакомиться, поговорить. Кто это вообще такие? И знаешь, ты абсолютно права, – она говорит очень серьезно, без тени фальши, а Тори молча слушает. Такое ощущение, что сейчас прозвучит что-то особенное. – И поэтому я хочу попросить прощения у вас обеих, – Эмма поворачивается к Мэл, потом обратно к Тори. – За свою навязчивость. Если я попробую объяснить, вы может быть лучше нас поймете. Ваша сестра стала нашей дочерью. Уже давно. Не по крови, но по факту. Мы ее любим, как родную. И когда мы узнали, что у нашей дочери есть сестры... Это был шок. Именно поэтому мы сказали, что вы умерли, – увидев, как глаза Тори загорелись яростью, Эмма лишь качает головой, в карих глазах плещется вина. – Да, конечно, вы знаете. Виктория. Ты не принимаешь этого. Но честно скажу, я испугалась. Что вслед за вами могут объявиться родители. Ваши родители... А мы просто не хотели терять нашу дочь.       Сердце Тори вдруг болезненно и коротко щемит. Но не от тоски. Радость. За сестру, которая обрела свою семью. Любящую и любимую. Но упоминание о мобственных родителях отравляет радость. Когда Тори прерывает долгое молчание, голос ее ледяной настолько, что ее сестры неуютно ежатся.        – Нашим родителям мы давным давно оказались ненужны. Вам нечего было опасаться.        – Так же, как и тебе нас. Ариами, Изабэлла вернее, рассказывала немного о вас. Из ее рассказов я поняла, что вы с ней очень похожи. А значит, ты не станешь нам доверять. Она этого не говорила, но я догадалась, что ты не захочешь видеть нас. Виктория, – Эмма робко берет девушку за руку. Необъяснимо, но Тори ее не отнимает, хотя и сжимать пальцы в ответ не спешит. Эта женщина странным образом располагает Тори к себе своей любовью к Бэлле. – Мы не причиним вам зла. Я тебе обещаю это. Потому что все, что мы делаем, мы делаем ради нашей дочери. Вашей сестры. И это между нами первая общая черта – любовь к А.. Изабэлле объединяет нас. Поэтому девочки, Виктория, Мелисса, вы желанные гости в нашем доме. Я прошу вас приезжать к нам, если захотите. И когда захотите. Не избегайте встречи. И если вдруг... Понимаю, что это слишком, но все же, я скажу это. Обращайтесь к нам. Обращайтесь по любым вопросам. С любыми проблемами, или просьбами. С чем угодно. Мы поможем, чем сможем. Обязательно.       Повисает тишина. Тори задумчиво хмурится. Страх прошел. Неизвестность пугает больше, чем что либо другое? Так это работает? Вдруг слово берет Грэг и веско смотрит на каждую из девочек по очереди.        – Девочки. Все трое. Я рад за вас. Звучит странно, конечно. Как можно радоваться, если у вас такое сложное прошлое? Но сейчас вы есть друг у друга. И я думаю, что это важнее всего. Важнее боли. Важнее потерь и предательства. И я подписываюсь под каждым словом Эммы. Добро пожаловать в наш дом, если позволите так выразиться.       Бэлла счастливо смеется и повисает у него на шее.        – Бэл? – окликает Тори.       Бэлла отпускает своего отца и осторожно смотрит на Тори.        – Да?        – Перейдешь к нам в школу?       Бэлла несколько секунд в шоке смотрит на Тори, открыв рот и хлопая глазами. Они обе понимают, что это значит. И почему она это сказала. И тут клапан срывает. До этого сдерживаемые переживания вырываются наружу, Бэлла приримается плакать и бросается на шею Тори.        – Вик... чтоб тебя... зараза...       Она ругается на ухо Тори сквозь слезы и смех. Тори долгим взгядом смотрит на Эмму.        – Спасибо вам. За Бэллу.       Эмма растрогано улыбается и невесомо проводит по волосам Тори самыми кончиками пальцев.        – Не за что, дорогая. И прошу тебя, – она веселеет, – кушай то, что мы принесли. Чтоб не пропало. Тебе нужны витамины. Молодой человек, – Эмма строго смотрит на Каса, который все еще стоит рядом с Тори, – проследите, чтобы Виктория съела все до крошки.        – Эй, – поджимает губы Тори, – мне не два года. Сама разберусь.        – Ты то? – фыркает Бэлла сквозь слезы.        – Именно, – Тори поднимает одну бровь, при этом вытирая слезы с лица сестры, – напомнить тебе, кто из нас старше?        – Пара минут роли не играют. А по поведению ты иногда даже младше Лиссы.        – Так, – Мэл звонко смеётся, – меня не впутывайте в ваши разборки.        – Трусиха, – Бэлла задорно тычет подошедшую Мэл в бок и тут же кладет голову на плечо Тори. – А по поводу школы я подумаю.       Взгляд Тори блуждает по палате, пока не падает на окно. Она охает и залезает на подоконник с ногами, отпихнув удерживающего ее Каса.        – Не тащи меня! Ты глянь, какая красота!       Тори опирается ладонями на холодное стекло. Крупные снежинки гипнотизируют девушку, выписывая в воздухе мелкие спирали и сверкая в свете фонарей тысячами драгоценных камней, но лишь до первого луча солнца. Уже стемнело. Снег превратился в ночную сказку. Хочется гулять. Тори обиженно надувает губы. Фиг ее кто отпустит сейчас. Она грустно оборачивается, позволяя Касу снять себя с подоконника.        – Хочу домой. Надоело тут задницу отлеживать. Я скоро завою.        – Виктория, – Эмма задорно смеется, – ты же сказала, что тебя выпишут скоро.        – Да. Мне сказали так. Но эти пара дней. Бесконечное издевательство.        – Вик, ты ведешь себя как двухлетняя, – опять подначивает Бэлла.        – Отвали, – огрызается Тори. Взгляд падает на пакет. Она тут же вытряхивает все на кровать и восторженно пищит. Хватает шоколадку, разрывает фольгу и кусает. Какая же вкуснота. Жуя шоколад, Тори берет в руки коробку с... зефиром? Тори ухмыляется.        – Мэл, это тебе, я так думаю.       Эмма подмигивает Мэл, а Грэг гладит по голове Бэллу.        – Девочки, мы пойдем. Уже достаточно волнений на сегодня.        – Ты прав, конечно, – Эмма кивает. Подходит к Мэл и обнимает ее. Потом идет к Тори, которая всем своим видом говорит не трогать ее. – Девочки, спасибо вам. Я рада, что мы встретились. Очень рада. И хочу надеяться, что это взаимно, хотя утверждать не буду. Мы пойдем. Приезжайте в гости, мы говорили серьезно.        – Спасибо, – улыбается Мэл. Тори ограничивается кивком. Бэлла крепко обнимает сестер.        – Я тоже пойду. Мне еще уроки делать, – она кривит недовольную мордашку и трясет волосами, некоторые пряди которых сегодня покрашены уже не в оранжевый, а в желтый цвет.       Все выходят. Ставшая за час непривычной тишина в палате наполняет сердце тоской. И именно в этот момент Тори ясно понимает, что действительно не будет избегать родителей своей сестры.