Моя подруга Джен

Андрей. — Поехали, — и Катя потянула меня за рукав пальто. — Куда? — Куда хочешь. Поехали. Но мы не успели сделать и шага, как зазвонили оба наших телефона одновременно. Я бы свой в жизни не взял, если бы не Катя. Она-то, увидев имя звонящего, тут же ответила на звонок: — Да? Я вздохнул и тоже ответил на свой. Это был Малиновский. — Жданов, — томно сказал Роман, — ку-ку! А у нас тут Воропаев по конторе шныряет. — Зачем его черт принес?.. — Нет, Коля, — произнесла Катя, и я насторожился, — ты не ошибся… Я тоже его встретила утром. Это было загадочно. Кого там встретила Катерина, что у нее сейчас стало такое строгое и грустное лицо сразу? — Жданов, ау, — сказал Ромка, — ты там умер, что ли? Весть, конечно, сногсшибательная, но не убойная же. — Я сейчас приеду, — машинально ответил я, понимая, что минута слабости у Кати прошла. Она смотрела сквозь меня, и её мысли были за тридевять земель отсюда. Катя. Не было никакой вероятности, что Денис ошивался возле моего дома случайно. После того, что он сделал со мной и после того, что сделал с ним папа, он не мог просто так, как ни в чем не бывало, прогуливаться в моем дворе. Этот призрак из прошлого, живое свидетельство того, что меня нельзя любить просто так, бесплатно, вернул меня на землю. Куда я собралась ехать со Ждановым, зачем? Просто провести с ним время, а потом опять вернуться в свою каморку и умереть там от одиночества и презрения к себе? Всю дорогу до офиса я вздыхала. Не для Жданова. Просто моя неудачливая любовь сама собой исторгалась из моей груди. — Ну хватит, Катя, — раздраженно велел Андрей, — рассказывайте, что там у вас. Когда-то он спрашивал меня про мужчину, который был до него, но я ничего ему не ответила. И сейчас тоже не находила в себе мужества рассказать эту позорную страницу моей биографии. — Вам не понять, — ответила я довольно сдержанно. У Андрея был целый океан его бывших, и он ловко лавировал между актуальными и неактуальными пассиями. Разве он смог бы отнестись серьезно к одному-единственному экземпляру, который был у меня прежде? Тяготы и одиночество, который перенесла моя подруга Джен в детстве, научили её молчаливой стойкости и хладнокровию. Я тоже могу быть такой. — Что именно, по-вашему, я не в состоянии понять? — еще более резко спросил Андрей. — Не обращайте внимания, — с истинно британской чопорностью проговорила я, — зимняя депрессия. Климат у нас такой. Андрей посмотрел на меня с таким потрясением, будто бы я заговорила с ним на языке малых народов Севера. Андрей. — А она? — Зимняя депрессия говорит… — Вот, — обрадовался Малина, — так и я тебе то же самое говорил! Климат у нас такой! — Нет, — подумав, сказал я, — так не пойдет. — Ты куда собрался, блаженный? — вцепился Малиновский в мой рукав. — А я её провожу, — злобно прорычал я, вырываясь, — посмотрю, что там за депрессия у неё случилась. — Свихнулся? — простонал Роман, — ты еще помнишь, что в руках этой девушки наша фирма? Не нервируй Катеньку, добром прошу… — Поздно, — решил я и отцепился от Ромки. Катя стояла у подъезда и разговаривала с незнакомым мне молодым человеком. Кажется, он был её ровесником — свет фонаря падал на его довольно смазливое лицо. Катя стояла ко мне спиной, и эта спина была очень напряжена. — Кто такой? — спросил я, подходя к компании балбесов, с которыми так здорово дрался на глазах у Кати и её отца. Один из них по-свойски протянул мне сигарету. — Этот? — переспросил он с ленцой, — так бывший Катькин. Она с ним в универе шуры-муры крутила. Его давно не было видно… Может, он того… сидел? — Бывший? — переспросил я, забыв, что не курю, и сделал большую затяжку, — ты уверен? — У нашей Катьки не так много ухажеров, чтобы в них запутаться, — хохотнул… Славик? Виталик? Черт его знает, как могли звать этого хлыща. — Пешком причапил, — сказал Славик или Виталик, невольно косясь на мое авто, — видел, какую Катька машину себе купила? — Вертолет, — пробормотал я. Катя попыталась обойти своего бывшего, но он не дал ей пройти. — Точно, — обрадовался мой новый кореш, — вертолет. — Ладно, мужики, — сказал я, когда Катин хлыщ ухватил её за локоть, — мой выход. — Очки береги, Джеки Чан, — посоветовал мне собеседник. Катя. Никогда не думала, что встречу еще раз Дениса — вот так, лицом к лицу. Никогда не думала, что он осмелится преградить мне дорогу и сказать с хмурой решительностью: — Привет… Давно не виделись. Это было так, словно из гроба восстал мой мертвый дедушка и заявил, что он мне не родственник. Невольно я отступила назад. Дышать стало нечем. В уголках глаз начало темнеть. — Ты хорошо выглядишь, — сказал Денис и добавил: — я рад тебя видеть. Я не могла, не находила воздуха для ответа. Слепо попыталась пройти мимо, но он шагнул передо мной, не давая сбежать. — Кать! Давай поговорим. Я не умела разговаривать с покойниками, это было слишком, и я снова попыталась сбежать. И он ухватил меня за локоть, и ледяная стылость его мертвой руки проморозила меня сквозь пальто. — Уйди, — взмолилась я в полном отчаянии, молясь всем богам о том, чтобы не упасть перед ним в обморок. — Кать… — Глухой? Не слышал, что тебе девушка сказала? — раздался тихий голос за моей спиной. Жданов! «Господи боже мой, это Жданов!» Трупное окоченения схлынуло. Я ощутила, что в моих венах все еще бежит теплая, живая кровь. Злые чары были разрушены. — Только не бейте его, — сказала я и изумилась тому, что у меня есть голос, — второй раз в хулиганов на дороге Кира Юрьевна не поверит. Что вы вообще тут делаете? — Я-то? — переспросил Андрей с тихой яростью, — мимо проходил… Вы не подскажете, как пройти в библиотеку? — Прямо и направо, — ответил Денис, — ступай себе с богом, мил человек. — А… это Андрей Палыч, — сказала я и, не глядя, ухватила Жданова под руку. Земля под ногами стала надежнее, — мой начальник. А это… это пожалуй, никто. Андрей Павлович, не думаю, что вам стоит запоминать его имя. — Меня зовут Денис, — ответил мой упрямый покойник, — мы с Катей давние друзья. От такой наглости у меня едва очки не упали. Впрочем, выяснять отношения при Жданове было бы совсем глупо. — Старые знакомые, — уклончиво уточнила я, — учились вместе. Андрей демонстративно оглядел Дениса с головы до пят. На фоне брендового, одетого с иголочки шефа, ширпотребный Денис выглядел тускло. — Вы, наверное, не тому учились, — сделал вывод Жданов. Можно подумать что я, круглая отличница, или Коля, светлая голова, были одеты лучше. Меня так разозлило, что Андрей вечно всех оценивает по одежке, что я от него отодвинулась. — Ну я пошла, — сказала я независимо, — а то холодно на улице. Дальше как-то всё произошло одновременно: Денис снова схватил меня за локоть, Жданов потребовал не хватать его сотрудников почем зря, Денис попытался оттолкнуть Андрея, и вот я уже стою и смотрю на то, как они дерутся. — Да уж, — сказал Виталик, подходя ближе, — а еще в очках этот твой… Хулиганье! Андрей. — Да прикурить попросили, — сказал я. — Ага, — ехидно вставил Зорькин, — Ну-ну. Выглядел он так, словно точно знал, с кем именно я подрался. И даже одобрял это дело. Валерий Сергеевич крякнул. — Да уж… когда они уже накурятся только… Елена Санна подложила мне на тарелку еще вареников. Кусок замороженного мяса, который я прикладывал к глазу, начал тихо таять. Катя стояла у стены и на меня не смотрела. Она была бледнее обычного, как будто встретила утопленника в лифте. В коридоре, в кармане моего пальто, заливался мобильник. Я очень старательно делал вид, что оглох. — Ну, за здоровый образ жизни, — предложил новый тост Валерий Сергеевич. — За него, — согласился и выпил. Зачем я снял такой хороший офис, если Зорькин всё равно ошивался в Катиной квартире? Впрочем, он меня сейчас волновал куда меньше, чем раньше. Старый враг лучше всяких новых бывших. В подъезде, когда мы поднимались сюда, Катя быстро шепнула: — Не вздумай при папе сказать про Дениса. У папы сердце. Отчего я сделал два вывода: Валерий Сергеевич с этим хлыщом был хорошо знаком и очень его не жаловал. Оно и правильно. Нечего вокруг Катерины всяким ошиваться. У меня было сотни вопросов к моей помощнице, но я подозревал, что она не ответит ни на один из них.